К сожалению, до нас не дошли ни чертежи, ни рисунки каравелл Колумба. Оценивая все ныне существующие модели «Санта-Марии», «Пинты» и «Ниньи», можно поэтому сказать лишь одно: они воспроизводят подлинную конструкцию и оснастку этих кораблей с такой же точностью, с какой беглый карандашный эскиз, сделанный по памяти, может передать черты давно утраченного оригинала.
В своих кропотливых и нелегких изысканиях историки кораблестроения учитывают, во-первых, все замечания, касающиеся трех каравелл, в документах, которые относятся к первому плаванию Колумба. К сожалению, у самого Колумба, в его дневнике, который сохранился, как известно, лишь в сокращенной копии Лас Касаса, отсутствует описание кораблей, принимавших участие в плавании. В дневнике рассеяны, однако, весьма ценные замечания, которые хоть и не позволяют восстановить полностью типы кораблей, но дают возможность исследователям составить некоторое представление о конструкции и важнейших деталях оснастки «Санта-Марии», «Ниньи» и «Пинты».
Исключительную ценность имеет запись дневника от 24 октября 1492 года, где точно описывается парусное вооружение «Санта-Марии»: «Я поставил все паруса корабля – грот с двумя лиселями, марсель, фок, блинд и бизань…»; во-вторых, указания современников Колумба о конструкции, деталях оснастки и верхних надстройках каравелл «Санта-Мария», «Нинья» и «Пинта»; в-третьих, данные, которые содержатся в самых разнообразных документах XV и XVI столетия о кораблях, сходных по типу с каравеллами Колумба. В этой группе источников следует выделить «Instruccion nautica» – «Морскую инструкцию» Диего Паласио 1587 года, где приводятся типовые размеры испанских кораблей различных классов. Весьма интересны рисунки каравелл испанского мореплавателя и картографа, спутника Колумба в его последующих плаваниях, Хуана де ла Коса, которые помещены на полях его карты, датированной 1500 годом.
Основные сведения о «Санта-Марии», «Нинье» и «Пинте» приводятся в следующей таблице [76] .
![Путешествия Христофора Колумба _62.jpg](https://litlife.club/books/197036/read/images/_62.jpg)
Все три каравеллы были легкими однопалубными судами с низким бортом, но высокими надстройками на корме и на носу. На «Санта-Марии» на юте была двухъярусная надстройка. Ее нижний ярус, «тольда», использовался для хранения различного корабельного имущества (канаты, якоря, блоки и т. п.). Верхняя, меньшая по площади надстройка – «толдилья» – предназначалась для адмирала и была его рубкой.
Часть палубы между ютом и фок-мачтой («камбес») не имела никаких надстроек.
Здесь помещались баркасы каравеллы, кухня и площадка, отведенная для компаса, который хранился в особом деревянном ящике – битакоре, колодец для деревянной трюмной помпы и брашпиль для якорного каната.
На баке, между фок-мачтой и носом, располагалась надстройка, где размещались матросы. В передней части перекрывающего эту надстройку настила, на самом носу, была наблюдательная площадка. Еще одна наблюдательная площадка – марс («габия» – буквально – клетка) была на грот-мачте.
Каравеллы и необходимое для заморского плавания снаряжение Колумб получил в Палосе; через тринадцать дней после подписания договора (капитуляции) с ним, 30 апреля 1492 года, Фердинанд и Изабелла особыми указами на имя городских властей Палоса предписали им в десятидневный срок, не ожидая дополнительных указаний и разъяснений, обеспечить всем необходимым экспедицию, во главе которой стоял Колумб. Город предоставил два корабля – «Нинью» и «Пинту», «Санта-Мария» была законтрактована Колумбом непосредственно у ее владельца.
«Нинья» – официальное ее наименование было «Санта-Клара» – принадлежала Хуану Ниньо из Могера. Возможно, что по созвучию с именем владельца, но, может быть, и как самое малое судно флотилии (nina – по-испански – детка), она и получила кличку, вошедшую в историю как ее подлинное имя. Она была построена в верфях ныне занесенной илом гавани Ривера-де-Могер в устье реки Рио-Тинто, то есть той реки, на которой расположен был Палос. Ни с одним из кораблей, участвовавших в первом путешествии Колумба, так тесно не связана история дальнейших заатлантических открытий, как с «Ниньей». Она принимала участие во втором путешествии Колумба, и адмирал избрал именно ее (из флотилии в 17 кораблей) в качестве флагманского корабля при плавании у берегов Кубы, а затем стал ее совладельцем.
На «Нинье» Колумб возвратился в Испанию в 1495 году, затем при переходе из Кадиса в Рим каравелла была захвачена сардинскими пиратами, отбита у них и после возвращения в Испанию была отправлена в третье плавание. Известно, что в 1501 году она совершала еще торговые рейсы к Жемчужному берегу. На этом история «Ниньи» обрывается, – имя ее исчезает бесследно из летописей мореплавания.
Из всех каравелл Колумба «Нинья» была, несомненно, наилучшей, и отзыв, данный ей адмиралом в дневнике, вполне заслужен.
«Пинта» построена была в Палосе и получила свое прозвище, возможно, по созвучию с именем давнишних ее владельцев (Пинто). В 1492 году она принадлежала Кристовалю Кинтеро, который в качестве матроса сопровождал Колумба в первом путешествии. В «Дневнике» ясно указывается, что Кинтеро чинил козни, не желая, чтобы корабль принимал участие в плавании. То обстоятельство, что, подобно «Нинье», «Пинта» выдержала жестокие февральские штормы в Атлантике и благополучно возвратилась в Кастилию, можно приписать в одинаковой степени и ее мореходным качествам, и искусству ее капитана, Мартина Алонсо Пинсона.
Никаких сведений о дальнейшей судьбе «Пинты» не имеется.
Родиной «Санта-Марии», в отличие от «Ниньи» и «Пинты», была Галисия, и в Палосе этот корабль известен был под кличкой «Гальега» (Gallega по-испански – галисийка). Она была законтрактована для Колумба у ее владельца Хуана де ла Коса [77] и стала флагманским кораблем флотилии не благодаря своим достоинствам, а вследствие того, что по величине она превосходила прочие корабли. «Санта-Мария» села на мель в ночь на 25 декабря 1492 года у берегов Эспаньолы и была расстреляна из ломбард во время смотра, который устроил Колумб для устрашения индейцев бухты Навидад. О «Санта-Марии» имеется убийственный, но вряд ли вполне объективный отзыв самого Колумба (см. запись от 26 декабря в «Дневнике»). Многие не верят этой характеристике, потому что дана она в дни кораблекрушения, когда Колумб делал все возможное, чтобы утишить свое горе хотя бы ценой умаления тяжести понесенной потери.
Необходимо отчетливо представить себе, какие трудности и лишения приходилось испытывать морякам на каравеллах Колумба. При постройках каравелл никто не заботился о самых элементарных удобствах для людей, которым суждено было на этих судах жить месяцами. Спали вповалку, в невероятной тесноте, на ящиках, на бочках, на досках, в трюме и в палубных надстройках, подстилая под себя свое же собственное платье. Матросы, отстоявшие четырех– или пятичасовую вахту, в мокрой одежде занимали места, только что оставленные их товарищами.
Подвесные койки, прототипом которых был индейский гамак, появились на кораблях лишь в XVI столетии. Постели же были привилегией избранных. Во всей флотилии ими пользовались 10–12 человек – адмирал, капитаны, маэстре и пилоты кораблей, должностные лица, назначенные короной.
Пищу готовили на примитивном очаге, конструкция которого вряд ли могла бы вызвать у индейцев Багамских островов, Кубы или Эспаньолы уважение к испанской кухонной технике.
Тем не менее глубоко ошибочно мнение (от которого до сих пор не избавились еще некоторые биографы Колумба), что каравеллы, на которых было совершено великое плавание, являлись не более как утлыми скорлупками.
Не для красного словца Колумб в прологе к «Дневнику» писал, что его каравеллы оказались «Muy aptos por semejante fecho» – «очень пригодными для подобного дела». По конструкции и по оснастке они вполне были приспособлены для грандиозных морских предприятий.
Булла «Inter caetera» № 2
4 мая 1493 г.
Перевод выполнен по тексту документа, который приведен в книге: F.G.Davenport. European Treaties Bearing on the History of the United States and Its Dependencies, v.I, p. 71–79, Washington, 1917.