— Сердитая Наташенька наша,— сказал Сергей.
Пеньков длинно и тоскливо вздохнул. Матти скорбно покачал головой.
— Не любит нас сегодня Наташенька,— добавил Сергей нежно.
— Ну правда, ну что это такое,— заговорила Наташа.— Ведь договорились же не стрелять на площадке. Ведь это же не тир все-таки. Там приборы... Вот разбили бы сегодня блинки, куда бы пошли? Где их взять?
Пеньков преданными глазами смотрел на нее.
— Ну что ты, Наташенька,— сказал Сергей.— Как можно попасть в блинк?
— Мы стреляем только по лампочкам,— проворчал Матти.
— Вот продырявили павильон,— сказала Наташа.
— Наташенька! — закричал Сережа.— Мы принесем другой павильон! Пеньков сбегает на Сырт и принесет. Он ведь у нас здоровенный!
— Да ну вас,— сказала Наташа. Она уже больше не сердилась.
Пеньков оживился.
— Когда же в нее стрелять, как не на площадке?..— начал он, но Матти наступил ему под столом на ногу, и он замолчал.
— Ты, Володя, действительно просто ужас какой неуклюжий,— сказала Наташа.— Огромное чудовище ростом со шкаф, и ты целый месяц не можешь в него попасть.
— Я сам удивляюсь,— честно сказал Пеньков и сильно почесал затылок,— Может, прицел сбит?
— Гнутие ствола,— сказал ядовито Матти.
— Все равно, ребята, теперь этим забавам конец,— сказала Наташа. Все посмотрели на нее.— Я говорила с Сыртом. Сегодня пиявки напали на группу Азизбекова, на геологов, на нас и на участок нового строительства. И все среди бела дня.
— И все к западу и к северу от Сырта,— сказал Сергей.
— Да, в самом деле,— сказала Наташа.— А я и не сообразила. Ну, как бы то ни было, решено провести облаву.
— Это здорово,— сказал Пеньков.— Наконец-то.
— Завтра утром будет совещание, вызывают всех начальников групп. Я поеду, а ты останешься за старшего, Сережа. Да, и еще. Наблюдать сегодня не будем, ребята. Начальство распорядилось отменить все ночные работы.
Пеньков перестал есть и грустно посмотрел на Наташу. Матти сказал:
— Мне-то все равно, у меня камера полетела. А вот у Пенькова полетит программа, если он пропустит пару ночей.
— Я знаю,— сказала Наташа.— У всех летит программа.
— А может быть, я как-нибудь потихонечку,— сказал Пеньков,— незаметно.
Наташа замотала головой.
— И слышать не хочу,— сказала она.
— А может...— начал Пеньков, и Матти снова наступил ему на ногу.
Пеньков подумал: «И правда, чего слова тратить. Все равно все будут наблюдать».
— Какой сегодня день? — спросил Сергей. Он имел в виду день декады.
— Восьмой,— сказал Матти.
Наташа покраснела и стала глядеть всем в глаза по очереди.
— Что-то Рыбкина давно нет,— сказал Сергей, наливая себе кофе.
— Да, действительно,— глубокомысленно сказал Пеньков.
— И время уже позднее,— добавил Матти.— Уж полночь близится, а Рыбкина все нет...
— О! — сказал Сергей и поднял палец. В тамбуре звякнула дверь шлюза.— Это он! — торжественным шепотом провозгласил Сергей.
— Вот чудаки, вот чудаки,— сказала Наташа и смущенно засмеялась.
— Не трогайте Наташеньку,— потребовал Сережа,— Не смейте над нею смеяться.
— Вот он сейчас придет, он нам посмеется, — сказал Пеньков.
В дверь столовой постучали. Сергей, Матти и Пеньков одновременно приложили пальцы к губам и значительно посмотрели на Наташу.
— Ну что же вы? — шепотом сказала Наташа.— Отзовитесь же кто-нибудь...
Матти, Сергей и Пеньков одновременно замотали головами.
— Войдите! — с отчаянием сказала Наташа.
Вошел Рыбкин, как всегда аккуратный и подтянутый, в чистом комбинезоне, в белоснежной сорочке с отложным воротником, безукоризненно выбритый. Лицо его, как и у всех Следопытов, производило странное впечатление: дочерна загорелые скулы и лоб, белые пятна вокруг глаз и белая нижняя часть лица там, где кожу прикрывают очки и кислородная маска.
— Можно? — сказал он тихо. Он всегда говорил очень тихо.
— Садитесь, Феликс,— пригласила Наташа.
— Ужинать будешь? — спросил Матти.
— Спасибо,— сказал Рыбкин.— Лучше чашечку кофе.
— Что-то ты сегодня запоздал,— сказал прямодушный Пеньков, наливая ему кофе.
Сергей скорчил ужасную мину, а Матти пнул Пенькова под столом ногой.
Рыбкин спокойно принял кофе.
— Я пришел полчаса назад,— сказал он,— и прошелся вокруг дома. Я вижу, сегодня у вас тоже побывала пиявка.
— Сегодня у нас тут была баталия,— сказала Наташа.
— Да,— сказал Рыбкин.— Я видел пробоину в павильоне.
— Наши карабины страдают гнутием ствола,— объяснил Матти.
Рыбкин засмеялся. У него были маленькие ровные белые зубы.
— А тебе приходилось попадать хоть в одну пиявку? — спросил Сергей.
— Вероятно, нет,— сказал Феликс.— В них очень трудно попасть.
— Это я и сам знаю,— проворчал Пеньков.
Наташа, опустив глаза, крошила хлеб.
— Сегодня у Азизбекова одну убили,— сказал Рыбкин.
— Да ну? — изумился Пеньков.— Кто?
Рыбкин опять засмеялся.
— Да никто,— сказал он. Он мельком поглядел на Наташу.— Забавная штука — сорвалась стрела экскаватора и раздавила ее. Наверное, кто-нибудь попал в трос.
— Вот это выстрел,— сказал Сергей.
— Это мы тоже умеем,— сказал Матти,— На бегу, с тридцати шагов прямо в лампочку над дверью.
— Вы знаете, ребята,— сказал Сергей,— у меня такое впечатление, что все карабины на Марсе страдают гнутием ствола.
— Нет,— сказал Феликс.— Потом обнаружили, что в пиявку у Азизбекова попало шесть пуль.
— Вот скоро будет облава,— сказал Пеньков,— мы им тогда покажем, где раки зимуют.
— А я этой облаве вот ни столечко не радуюсь,— сказал Матти.— Спокон веков у нас так: бах-трах-тарарах, перебьют всю живность, а потом начинают устраивать заповедники.
— Что это ты? — сказал Сергей.— Ведь они же мешают.
— Вот нам все мешает,— сказал Матти,— Кислорода мало — мешает, кислорода много — мешает, лесу много — мешает, руби лес... Кто мы такие, в конце концов, что нам все мешает?
Салат был, что ли, плохой? — задумчиво сказал Пеньков.— Так ты его сам готовил...
— Не попадайся, не попадайся, Пеньков,— сказал Сергей.— Он просто хочет затеять общий разговор. Чтобы Наташенька высказалась.
Феликс внимательно посмотрел на Сергея. У него были большие светлые глаза, и он очень редко мигал. Матти усмехнулся.
— А может быть, вовсе не они нам мешают,— сказал он,— а мы им.
— Ну? — буркнул Пеньков.
— Я предлагаю рабочую гипотезу,— сказал Матти.— Летучие пиявки есть коренные разумные обитатели Марса, хотя они находятся пока на низкой ступени развития. Мы захватили районы, где есть вода, и они намерены нас выжить.
Пеньков ошарашенно смотрел на него.
— Что ж,— сказал он.— Возможно.
— Да ты спорь с ним, спорь,— сказал Сергей.— А то так ему никакого удовольствия.
— Все говорит за мою гипотезу,— продолжал Матти.— Живут они в подземных городах. Нападают всегда справа — потому что у них такое табу. И... э-э... они всегда уносят своих раненых...
— Ну, братец...— разочарованно сказал Пеньков.
— Феликс,— сказал Сергей,— уничтожь это изящное рассуждение.
Феликс сказал:
— Такая гипотеза уже выдвигалась. (Матти изумленно поднял брови.) Давно. До того, как была убита первая пиявка. Сейчас выдвигаются гипотезы поинтереснее.
— Ну? — спросил Пеньков.
— До сих пор никто не объяснил, почему пиявки нападают на людей. Не исключена возможность, что это у них очень древняя привычка. Напрашивается мысль, не обитает ли на Марсе все-таки раса двуногих прямостоящих.
— Обитает,— сказал Сергей.— Тридцать лет уже обитает.
Феликс вежливо улыбнулся.
— Можно надеяться, что пиявки наведут нас на эту расу.
Некоторое время все молчали. Матти с завистью смотрел на Феликса. Он всегда завидовал людям, перед которыми стоят такие задачи. Выслеживать летучих пиявок — занятие само по себе увлекательное, а если при этом еще ставится такая задача...
...Матти мысленно перебрал все интересные задачи, которые пришлось решать ему самому за последние пять лет. Интереснее всего было конструирование дискретного искателя-охотника на хемостазерах. Патрульная камера превращалась в огромный любопытный глаз, следящий за появлением и движением «посторонних» световых точек на ночном небе. Сережка бегал по ночным дюнам, время от времени мигая фонариком, а камера бесшумно и жутко разворачивалась вслед за ним, следя за каждым его движением... «Что ж,— подумал Матти,— это тоже было интересно».