- Ещё как требовали! Даже на беззащитных стариков руку подняли, мерзавцы!

      Пиня улыбнулся в бороду:

      - Не думай, деточка, что мы такие уж беззащитные. Да, время кое-что отобрало у каждого из нас, но взамен дала большее - опыт и мудрость. Мы ж давно про шкуру-то эту проклятую знаем. С тех пор, как орк помер, Брыня совсем чудной стал, на болота вдруг зачастил. Ну, мы и проследили чутка, куда это он бегает. Увидели шкуру, вещи орочьи, и смекнули, что к чему. Няшам до путников дела нет, но из-за добра этого промеж нас самих разлад мог начаться. Вот и перепрятали мы всё.

      - Куда?

      - В надёжное место - в самую топь!

      - Что?! - хором ахнули компаньоны. - Шкура бешеных денег стоит!

      - Вот потому и затопили, что все от неё с ума сбесились. От злата одни только неприятности. Ну его в болото, столько веков няши без него жили, и дальше проживут! - назидательно заявил Пиня.

      - Хоть бы шубу кому-нибудь на зиму сшили, - проворчал эльф.

      - Няшам шубы не нужны. Мы зимой в спячку впадаем, как лягухи, - от уголков слепых глаз побежали морщинки, но почему-то Шип засомневался, что старик шутит: эльф действительно не заметил в хижине ни одной тёплой вещи.

      Вот тебе и очередной пример человечьей "мудрости". Старички-миртоворцы даже не подумали о том, что Брыня мог просто озвереть, не обнаружив на месте главного своего сокровища. И в придачу к вурдалаку у няшей завёлся бы маньяк.

      Да и Анята осталась ни с чем, почти нищей. Звери-то своих не бросают, но люди...

      Той ночью крагги выла особенно долго, да с таким надрывом, что многих селищан пробрало. И если бы Иллиатар отсыпал недолгоживущим хоть щепоть эльфийского слуха, то они услышали бы тоненький голосок, вторящий материнскому.

      Больше олени на болотах не появлялись.

      ***

      Погода стояла дивная. Чем дальше от деревень, тем надёжнее становилась почва, и хотя тропка полностью слилась с шелковистым ковром муравы, можно было целиком положиться на солнце - главный ориентир путешественников. В узловатом плетне ракит проклюнулись карликовые берёзки, тоненькие и кривоватые, зато белые, привнося в низинную палитру свою толику света. Там и сям торчали длинные ножки лекарственного белозора, которым, в числе прочего, пользовали Балуню, набухшие шишечки терпеливо ждали конца лета, чтобы раскрыться белыми цветами, зато клюква уже вовсю колосилась ярко-розовыми островками, выдавая зыбуны и бочаги. Чёрная муха клюнула на круглый лист, покрытый длинными ворсинками, да так и прилипла: росянка более удачливый охотник, чем няши.

      Лапоть широко раскинул руки, точно собираясь обнять весь лес вместе с берёзами, клюквой, росянкой и попавшейся мухой:

      - Как же я рад, что наконец-то мы отсюда выберемся!

      - А я рад, что в этом балагане идиотов мы были только зрителями, а не участниками.

      - Слушай, Шип, ты постоянно называешь людей глупыми, так на кой ляд тебе сдалась наша культура?!

      - Потому что высокую культуру я знаю в совершенстве, а примитивизмом до меня никто не интересовался. Люблю быть первым.

      Вопреки обычаю, человек не возмутился, приняв неоспоримую истину как должное. Напротив, приосанился и заговорщицки подмигнул:

      - Ладно, тогда вот тебе наша любимая байка, ну о-очень примитивная. Записываешь?

      - Запоминаю, - тонко усмехнулся л"лэрд.

      - Приходят как-то три эльфа к сельскому старосте... Да погоди орать, это ж байка! Так вот, приходят и хмурятся: "Возник у нас вопрос, давно бьёмся всем Лесом, да никак не понять мудрецу скудоумного, вот и порешили к такому обратиться. Уж подсоби, глупый человече! Мы, Перворожденные, самые красивые, самые умные, самые благородные, да и вообще раньше всех в мире появились, так почему нас никто из соседей не любит: ни вы, ни гномы, ни орки?" Староста пузо почесал, бородищу погладил, да и говорит: "Такие вопросы с кондачка не решаются. Давайте-ка к вечерней зорьке каждый из вас по бочонку вашего лучшего вина принесёт, мы его в общей котёл сольём, чтоб, значит, такой вопрос серьёзный обмозговать, глядишь, и докумекаем все вместе. А я закусь соображу." Вечером эльфы притащили бочонки запечатанные, открыли искусно и в котёл содержимое слили. Староста и сам не подкачал, барашка зарезал, вертел над огнём крутит да усмехается в бородищу. Эльфы чарки из общака наполнили, отпили и давай переглядываться недоумённо: "Что за шутки такие?! Это же вода родниковая!" А староста им и отвечает: "Вот за это вас и не любят!"

      - За трезвость?

      - Да жлобы вы! - Лапоть с диким гоготом ускакал вперёд.

      Шип хотел осадить недостойного скудоумца, как подобает истинному л"лэрду, но посмотрел на зелёное от листвы солнце и решил, что столь чудесный светлый день не стоит омрачать бранью, даже эльфийской высококультурной.

      - Квиты, - фыркнул под нос Перворожденный и вдруг прислушался. - Лапоть, стой!

      - Чтоб ты мне врезал?! Шиш тебе!

      - Нас догоняют, тупица! Двое, но ног у них всего шесть.

      - А-а... - Лапоть понимающе улыбнулся, разворачиваясь к погоне лицом и мордой.

      Действительно, не успели лошади прицениться к развесистому кустику, а на полянку уже выскочил лохматый чёрный пёс. Балуня поджимал лапу, но в остальном выглядел бодро, и бинты, кои послужили и крепежом для пары дорожных сумок, его не смущали.

      - Гав! (Догнал!) - обрадовался волкодав, виляя хвостом.

      Анята здорово отстала, ну так ног у неё вполовину меньше. Длинную рубаху она безжалостно обрезала выше колен, штаны брата, перетянутые понизу онучами, разве что не развевались - до того оказались широки.

      - Стойте! Погодите... - девушка уперлась ладонями в колени, переводя дыхание. За спиной у неё топорщился дорожный короб, из-под крышки которого торчали пучки болотной травы, столь почитаемой улитками, а сами они наверняка сидели внутри. - Додоня сказал, что я теперь бесприданница, а ему такая не нужна. Он ушёл к Маняше.

      - Вот негодяй! - возмутился ратник.

      - Почему? Это здоровый практицизм, - Шип пожал плечами.

      Анята с трудом выпрямилась, держась за ноющий после бега живот.

      - Я тоже решила уйти, а Балуня почему-то за мной увязался. Вы через Ланинск едете?

      - Да, там лучшее пиво во всех Свободных Землях! Мой остроухий компаньон просто обязан попробовать этот божественный примитивизм.

      - Можно мы с вами, пожалуйста? Больше не хотим в трясине топнуть.

      Ратник пригласительно хлопнул Зорьку по крупу.

      - Залезай! С эдакой псиной тебя в корчму не кухаркой, а вышибалой возьмут!