– Танцоры на обложке… о, нет. И что я теперь собираюсь делать?
Я схватила книгу и запихнула в сумку, задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь шанс, найти женщину в праздничной толпе.
– Какая кутерьма, – проворчала я, и с рукой, прижатой к боку, похромала вниз по улице в сторону побережья. Возможно, я мельком увижу женщину, если она все еще ищет книжные магазины.
Я как раз пресекала парк, когда Маттиас выскочил из ниоткуда. Он не заметил меня, но я знала, что будучи на виду, как я, скоро буду обнаружена. Мне надо было убраться, но он занял позицию, позволяющую ему смотреть вниз по трем улицам, ведущим к парку. Я кружила рядом, высматривая, где бы смогла укрыться, мой взор остановился на темных изгибах дальнего края парка, упиравшегося в утес. Люди все еще вытекали из парка, но парочки, пользуясь темнотой вдоль усаженной деревьями границы, занимались легким романтическим флиртом.
Я сгорбилась и попыталась использовать людей как щит для себя, когда прокладывала путь к деревьям, предполагая укрыться за одним из них, пока Маттиас не уйдет. Но когда я взглянула через плечо в его сторону, он посмотрел в моем направлении и начал нерешительно двигаться вперед, как если бы не был уверен, что увидел меня.
– Черт возьми, – проворчала я про себя, когда ближайшая ко мне пара прервала то, что было, несомненно, марафонской сессией по засасыванию губ и свирепо глянула на мое вмешательство. – Извините. Продолжайте то, чем занимались.
Женщина фыркнула и, схватив своего партнера за руку, потащила его прочь. Прямо за ними Маттиас направлялся в мою сторону.
Другая парочка оставила безопасную тень, хихикая и веселясь над чем-то, когда проходила мимо. Тень отделилась от стены позади них, мужская тень, которая, казалось, была в одиночестве.
– Пия? – Услышала я голос Маттиаса, когда он приблизился.
– Это какое-то клише, я не могу поверить в это, но в отчаянные времена и все такое… – проворчала я самой себе, когда собрав свою соображалку, остановила мужчину, который проходил мимо меня. – Я уверена, что вы, конечно же, говорите по-английски и в самом деле надеюсь, вы не воспримете это неправильно, но была – не была.
От моего прикосновения мужчина остановился, повернувшись ко мне, его лицо было в глубокой тени. Глаза оттенка известного как бирюзовый, как у сиамских кошек, казалось, полыхнули на меня. Я молилась о том, чтобы он не отправил меня в тюрьму за нападение, схватила его за другую руку, и более или менее бросившись на него, пойдя на попятную в следующую секунду, поцеловала его в самый край щеки, где она встречалась с уголком рта.
– Пожалуйста, не кричите или что-то вроде того, – пробормотала я у его кожи, мои губы покалывало от ощущения мягкой щетины.
– Ярр! – Сказал мужчина рядом с моим ухом.
Я подпрыгнула и уставилась в шоке на лицо, появившееся прямо позади мужчины. Как Карл и Марта он был почти полупрозрачным.
– Я и сам бы не прочь немного подзаработать, но док там, девушка, – сказал призрак мужчины. – Ваши клиенты не здесь.
Жертва моего жалкого, но отчаянного плана напряглась в моих руках, но не отпихнула меня прочь, не завопила и даже не попыталась поцеловать в ответ (какая жалость – я всегда была любительницей голубых глаз). Он, однако, действительно выглядел немного смущенным, что было, несомненно, от выражения абсолютного и полного обалдения на моем лице.
Маттиас появился в поле моего зрения, но он не мог достичь меня, блокированный людьми, что были между нами.
– Пия?
Я сползла вниз на несколько дюймов, сдвигая руки на мужчине, которого я держала так, чтобы пальцы вцепились в мягкие вьющиеся волосы. Я добавила восхищенный стон, когда удерживала свои губы приклеенными к его щеке, мое внимание двигалось от него к Маттиасу, к призраку, который продолжал искоса смотреть на меня.
Маттиас вглядывался в нас с минуту, потом слегка потряс головой и пошел прочь. В тоже мгновение, руки, которые ощущались как сделанные из стали, схватили меня за запястья и отодвинули назад.
– Я оценил предложение, но не заинтересован, – сказал мужчина, его голос глубокий, лиричный, с итальянским акцентом, казалось, пронесся по моей коже как электричество.
– А со мной, – сказал призрак, – ты можешь миловаться каждый день.
– Гм, – сказала я, не уверенная, как реагировать на блудливого призрака. – Вы случайно не матрос?
– Нет, – сказал голубоглазый мужчина, хмурясь.
– Извиняюсь, я спрашивала не вас; я спрашивала его, – сказала я, кивая в сторону призрака.
Мужчина посмотрел за себя, потом сузил на меня глаза. – Вы напились?
– Ни в малейшей степени, хотя реально хотела бы. Вы не видите его?
– Вижу кого? – Спросил он.
– Призрака. Думаю, что он моряк с корабля, что затонул в 1922.
– С «Ребекки», – сказал призрак, кивая. – Затонул в тумане, которого я не видел никогда прежде и, надеюсь, не увижу снова.
– Здесь никого нет, – медленно сказал Голубые Глазки.
– Ты тогда должно быть жница? – Спросил матрос. Он был невысоким мужчиной, несколько коренастым, с лицом, выглядящим, как побывавшее в более чем в одной драке в баре.
– Мне жаль, но нет. У меня просто есть это, – сказала я призраку, держа свое запястье, чтобы показать ему лунный камень, который еще раз изменился в крошечный фонарик в форме полумесяца. – Но если вы пойдете в кафе на площади, то найдете парочку других людей, которые были на корабле и которые ждут интересующую вас персону.
– О чем это вы говорите? – Спросил мужчина.
– Кафе, говоришь? – Сказал призрак, выглядя обнадеженным. – Как думаешь, у них там найдется глоточек рома?
– Может быть. Кто знает.
– Да, кто знает. Тогда я пойду. – Он подарил мне щербатую ухмылку. – Ты, возможно, захочешь попрактиковаться со своим клиентом, когда я уйду. Похоже, твой дружок не оценил, что ты ничего не поцеловала, кроме его щеки.
Я ничего не сказала, не желая, чтобы мужчина, на которого я запрыгнула, подумал, что я была насколько-нибудь безумнее, чем уже казалась. Явно лунный камень/фонарик содержал своего рода магию, что позволяла только тому, кто носил его видеть призраков.
– Я сожалею; вы, должно быть, думаете, что я наихудшего сорта женщина, – сказала я Голубым Глазкам. – Но тут был мужчина, преследующий меня, и я реально не хотела, чтобы он меня нашел.
Он продолжал удерживать мое запястье несущее лунный камень. Пока он был фонариком, он не глядел на него, но в ту секунду, когда призрак ушел, тот превратился в камень, и он сжал мою руку еще сильнее.
К моему удивлению, вместо того чтобы освободить меня, он сделал несколько шагов в голубовато-белое озерко света, отбрасываемое уличным фонарем. Я вытаращилась, когда фонарь осветил его, это был один из сексапильной двойки, тот, с короткими волосами. Свет падал на него только с одной стороны, но очертания его лица были резкими и угловатыми, ямочка глубоко врезалась в подбородок, его нос был узким, но не прямым, как если бы он был сломан и неправильно сросся. И еще там были те прекрасные глаза, сияющие изнутри, великолепной чистейшей бирюзой, голубые с маленькими черными прожилками, что казалось, вытекали из его зрачка. О, да, это были великолепные глаза… и они были сосредоточены на мне, с взглядом, что заставил меня покраснеть.
– Знаю, это звучит безумно, – я запнулась, – но это правда. Позади вас, в самом деле, кто-то был, только вы не могли его видеть, а я могла. Думаю, это из-за лунного камня, но это и с самом деле, ни, то, ни се. Но я побеспокоила вас достаточно для одной ночи, и ясно, что вы чувствуете необходимость сходить провериться на чесотку или что-то вроде. Имею в виду, что я сделала бы это, если какой-то странный парень внезапно спикировал на меня и начал целовать. Не то чтобы у меня была чесотка, понимаете. У меня совершенно нет чесотки. Фактически, я не уверена, что такое чесотка, хотя знаю, что если вы не осторожны, то можете поймать ее от сексуального партнера. О, Господи. Я заболталась. Мне жаль. Я делаю это потому, что нервничаю или смущена, и ничего себе, я смущена теперь.