Я надела новые штаны и блузку, запихав вчерашнюю одежду в свою сумку прежде, чем выйти из амбара. Я смогла увидеть большое пространство вокруг нас, своего рода ферму, которая явно знала лучшие времена. Поля лежали в запущенной дикой местности, приземистый фермерский домик и пара надворных построек стояли в доброй миле отсюда. Но там не было никого кроме меня.
– По крайней мере, на сей раз он оставил машину, – кисло пробормотала я, пихая сумку на заднее сидение. – А то я начинаю немного волноваться по поводу тенденции последнего времени, когда мужчины исчезают вместо того, чтобы слоняться поблизости и взглянуть в лицо на следующее утро.
Я заметила движение у конца амбара. Кристофф стоял в тени, отбрасываемой зданием, и хмурился на меня.
– С кем ты разговариваешь?
Меня на мгновение кольнула боль смущения. Что делать, оказавшись лицом к лицу с мужчиной, которому знаешь, что не нравишься, но который несколько часов назад простонал свое наслаждение в твой рот, когда вас корчило вместе?
Я воззрилась на него. Он с каменным выражением смотрел на меня, без каких-либо видимых эмоций на лице. Ладно, если ты хочешь пойти таким путем, то это сойдет и для меня. Можно притворяться вдвоем, что между нами ничего не произошло.
Кроме того, я не совсем была уверена, было ли что-то на самом деле. О, мы немного занимались довольно жарким сексом – мои все еще трясущиеся ноги напоминали мне об этом факте. Но в отношении чувств хоть что-то изменилось?
Я покачала головой на этот вопрос, не желая пытаться оценить путаную кутерьму, которая была моими эмоциями. Я задрала подбородок и подарила ему в равной степени холодный взгляд.
– О, вот ты где. Я разговаривала сама с собой. Есть тут где-нибудь сортир или что-то вроде того?
Он пожал плечами и остался где был.
– Ты что, никогда не писаешь? – спросила я, маршируя в его сторону, присматривая место, где могла бы облегчить свой мочевой пузырь.
– Нет, если не ем пищу.
Я притормозила на мгновение, когда собиралась пройти мимо, с удивлением взглянув на него.
– Ты шутишь. Вы действительно никогда не… ходите?
– Мы можем, если это то, о чем ты спрашиваешь, – сказал он с нечитабельным взглядом. – Но в этом обычно нет необходимости, если мы не глотаем еду.
– О. – Я задумалась об этом на мгновение, прежде чем продолжить из-за амбара. – Это должно быть, черт возьми, ужасно неудобно. Я буду через несколько минут.
Он был в машине, когда я вернулась, водительский козырек от солнца был опущен вниз и в сторону, так, чтобы заслонять солнечный свет, просачивающийся внутрь.
– Я никогда не задумывалась об этом, но ты, должно быть, ненавидишь незаходящее солнце, – сказала я, забираясь в машину и избегая смотреть на него. Пытаясь не смотреть. Как я смогла бы игнорировать его, если осознавала его близость в замкнутом пространстве автомобиля, осознавала направление, в котором двигались его ноги, когда он заводил машину и возвращался на дорогу, осознавала уникальный аромат, которым он обладал и который, казалось, все еще держался в моем носу также, как почти неописуемый его вкус держался на моем языке? Легкий жар пронесся по моей руке, когда его рука чуть коснулась моей при перемещении. О, да, я осознавала его… но он казался столь же далеким и грозным, как был за день до этого.
Ничего не изменилось, в самом деле, ничего. Мы, может быть, и нашли капельку утешения друг в друге, но это было все, что произошло. Я не могла прекратить корить себя за измену воспоминаниям об Алеке, так как было ясно, что наша небольшая интерлюдия ничего не значила для Кристоффа.
Алек был тем, о ком я должна была думать. Но пока мы ехали обратно в город, я поняла с болезненной уверенностью, что независимо от того, что я могла бы иметь с Алеком, теперь все было кончено. Я не того сорта женщина, что беззаботно прыгает из постели в постель, не смотря на мои действия в последние несколько дней.
– Ты связался с Алеком? – Мой голос казался несколько хриплым. Я прочистила горло и попробовала снова. – Ему удалось удрать от полиции?
– Да, на оба твоих вопроса. Мы собираемся встретиться с ним в Рейкьявике.
– Почему в Рейкьявике? – спросила я, когда он добрался до шоссе, которое привело бы нас в столицу.
– Потому что там есть аэропорт.
– Алек уезжает? – спросила я, мое сердце упало, несмотря на факт, что я только что решила, что у нас с ним нет никакого совместного будущего.
– Мы все.
Я взглянула на него, игнорируя легкий трепет в животе.
– Уточни, «мы все» – значит ты и он, не я?
– Ты отправишься с нами. Совет захочет побеседовать с тобой.
Я уставилась на него с чистым непониманием.
– Ты понимаешь, что полиция преследует меня, не так ли? Они обязательно наблюдают за аэропортом. Нет способа, которым я могла бы убраться из Исландии, даже если бы хотела, и, если честно, я не намерена никуда больше отправляться с тобой. Фактически, я оценила бы, если ты мог высадить меня на северном конце Далькафьердхара. Я доберусь оттуда.
– Алек сказал мне взять тебя в аэропорт, – ответил он, не позаботившись даже взглянуть в мою сторону.
– А ты всегда делаешь то, что скажет Алек? – ядовито спросила я, чувствуя какую-то ужасную потребность уколоть его. Я свалила это на мое задетое самолюбие.
Я что, беспокоилась, что ночь, проведенная на (буквально) расползающемся сене, ничего не значила для него? Он пил мою кровь, и подарил мне самый невероятный оргазм за всю мою жизнь, и потом продолжил вести себя так, словно я была совершенно незнакомым человеком – нет, не незнакомым, еле знакомым, насколько можно было допустить. И что? Это не означало, что я должна чувствовать себя отвергнутой. Снова.
Черт бы побрал этого Кристоффа. Черт бы побрал Алека. Черт, черт, черт.
– Едва ли. Но в этом мы согласны – Совет захочет увидеть тебя. Он не может держать тебя с собой все время, так что я был выбран приходящей нянькой.
– Нянькой! – оскорблено задохнулась я.
К моему крайнему изумлению, быстрая улыбка мелькнула на его губах.
– Я думал, ты сможешь оценить это со временем.
Я была слишком рассержена, чтобы быть очарованной его улыбкой, даже если у меня было ощущение, что ее было почти достаточно для этого.
– Так ты намерен притащить меня на этот Совет вампиров? Обвинить меня в преступлениях перед другими вампирами? Знаешь, как не соблазнительна эта мысль, думаю, я пас. Несколько дней назад, я даже не знала о вашем существовании, ребята. Мне жаль, что твоя подруга умерла от рук Братства, но я не собираюсь становиться из-за этого мученицей.
При упоминании о его подруге, пальцы Кристоффа сжались на руле. Он, однако, ничего не сказал, просто продолжил вести машину.
У меня, тем не менее, не было никакого желания пересекать границу.
– У тебя есть с собой какие-нибудь отпадные наркотики? – спросила я таким спокойным и сладким голосом, каким только смогла.
Он стрельнул в меня испуганным взглядом.
– Нет.
– Понятно. Возможно, у тебя есть пистолет?
Он нахмурился.
– Я предпочитаю оружие с клинками, огнестрельному.
– А-а. И, в этот самый момент, на тебе есть какие-нибудь ножи, кинжалы, мечи, секиры или другое оружие, обладающее клинком?
Другой торопливый взгляд показал, что я заинтересовала его.
– В этот момент? Нет. Я оставил их, так как трудно пробраться с этим через охрану аэропорта.
– Я предполагала это.
– На случай, если у тебя есть какие-то идеи, подчеркну, что я не нуждаюсь в оружии чтобы защитить себя.
– В самом деле. – Я с минуту помолчала. – Как на счет электрошокера?
Он нахмурился сильнее.
– Что конкретно ты хочешь узнать? Что я безоружен? Я признал это, но если думаешь, что сможешь осилить меня, это печальная ошибка.
Я улыбнулась ему.
– Ты сам признался, что у тебя нет гипнотической силы, тогда, как именно, ты предполагаешь затащить меня в самолет?
Свет понимания расцвел в его глазах, его челюсть и пальцы напряглись.