А по голосу не скажешь.
Голос Фрэнки ничего не выражал:
— Раздевайся.
Ему не нравилось происходящее — она это понимала. Когда он сказал, что она нравилась ему, — он не лгал. Не то что это его остановило бы — отнюдь. Но вот унижать ее он вовсе не хотел. Чего ему действительно бы хотелось — и она это знала, — чтобы она сейчас рассказала ему, где Клайв, а после они вместе пропустили бы по стаканчику и разошлись с миром.
Пытаясь сохранить бесстрастное лицо, она сняла теплый жакет. Быстро сложила его и положила на пол. Выпрямилась, помедлила, затем начала расстегивать пуговки на манжетах блузки. Она не должна возбуждать этих мужчин. На секунду воцарилась тишина, потом подал голос Паттерсон — он рассмеялся и принялся насвистывать первую строчку из «Стриптиза». Потом он снова рассмеялся. Происходящее ему явно нравилось.
Фрэнки оборвал его:
— Заткнись, а?
И был прав. В те несколько секунд, когда Паттерсон молчал, царила напряженная атмосфера. Паттерсон нарушил заклятье. Никогда не стоит пренебрегать магической силой тишины. Пока он молчал, все внимание было приковано к Стречи. И ее телу.
Она снова помедлила и спросила:
— Вы когда-нибудь слышали о «Тысячи и одной ночи»?
Кто-то из мужчин засопел. Что-то где-то было, но звучало слишком заумно.
Она пояснила:
— Султан желал переспать с девушкой, но вместо этого она рассказывала ему сказку. Через некоторое время выяснилось, что оба предпочитают сказки.
Фрэнки сразу насторожился:
— Ты собираешься рассказывать нам сказки?
Она должна обезоружить тишину:
— Н-ну, не совсем. Ей это удалось, но… вы ведь намного умнее всяких там султанов, верно?
— Что ты имеешь в виду?
— Она рассказывала сказки вместо того, чтобы спать с ним. Я же буду рассказывать по мере того, как раздеваюсь.
— А смысл?
— Я буду рассказывать историю, а в конце снимать что-либо из одежды. Так будет интереснее.
Паттерсон усмехнулся:
— Что же, меня это устроит.
Но Фрэнки был другого мнения.
— Ты что же — меня за дурака держишь? Пытаешься выиграть время — так ведь? Ну же, Стречи, не усложняй — скажи нам, где Клайв.
— Где он или где он может быть — эту историю вы хотите?
— К черту истории! Скажи нам, где он, или скидывай шмотки!
Без жакета становилось прохладно.
— Слышали анекдот, как один модник поехал охотиться на медведей?
— Прекрати! — Луч фонарика сердито подпрыгнул. — Еще одна шуточка — и я тебя действительно ударю!
Она примиряюще улыбнулась. Только не молчать.
— Давайте на минутку вспомним… Помните — когда Клайв появился под ручку с миссис Дин. Как вы думаете — зачем?
— Мне абсолютно наплевать.
— Вам-то конечно, Фрэнки. А вот мне… Мне до сих пор интересно — мне показалось или он действительно хотел мне что-то передать?
— Вроде…
— Вроде того — посмотри, мол, кого я привел — хорошенько посмотри, потому что это может быть важно.
— Ты опять пытаешься выиграть время, Стречи. Раздевайся.
Она вытащила блузку из юбки, да так и оставила болтаться в расстегнутом виде. Потом наклонилась и скинула туфли. Пол был холодным.
Опять тишина. Нельзя допускать тишины.
— Странно, правда? Клайв прилетел с ней из Америки, приехал в отель на одной машине, потом демонстративно вручил ее супругу — и исчез вместе с ней же?
Они не ответили. Фрэнки разгадал ее замысел, а Паттерсон просто наслаждался зрелищем.
Теперь тишина оборачивалась против нее самой.
С абсолютно несоблазнительной гримасой она просунула руки под юбку, стянула колготки и рывком спустила их до колен. Потом выпрямилась и сказала:
— Миссис Дин, может быть, вовсе и не такая, какой кажется…
И снова ответа не последовало. Она почувствовала себя неопытной актриской на прослушивании в знаменитом театре. Надо заставить их говорить:
— Она, должно быть, лет на десять моложе Линкольна, правда?
Молчание.
— Интересно, она и вправду его жена?
Паттерсон хотел что-то сказать, но Фрэнки резко бросил:
— Заткнись!
Она поняла, что реплика адресована не ей. Говори, приказала она себе. Говори же.
— Если они появились вместе в отеле… — С этими словами она расстегнула юбку. — И как — рука об руку…
— Продолжай, — вмешался Фрэнки. — И они вошли вовсе не рука об руку, раз ты об этом.
— Ну, почти. — Она кивнула лучу фонарика — точно болтала со знакомым. Однако сразу после этого стянула юбку и некрасиво вылезла из нее. Трусиков она снимать не стала.
— Они не очень-то скрывали тот факт, что они вместе. Вы уверены, что они вошли не рука об руку?
— Она прошла через вестибюль и поцеловала мужа. Если что.
На Стречи между тем остались лишь трусики, бюстгальтер и блузка. Блузка сползла на бедра, и стало казаться, что на ней больше ничего нет. С этого момента отвлекать их станет гораздо труднее.
— Кто еще был тогда в комнате?
— Какой комнате?
— В баре — когда они вошли?
— У нас тут что — театр? Снимай шмотки, и дело с концом. Мне это начинает надоедать.
— А мне нет, — заявил Паттерсон.
С мрачным видом она принялась за пуговицы на своей блузке. Не прекращай говорить, шептала она себе.
— Там еще был этот фанатик, как его там…
— Деларм.
Ага, подумала Стречи, я тебя поймала. По крайней мере, выиграю эти опасные полторы секунды, а там… Стречи вздрогнула — освещенный лучом фонарика воздух был ощутимо прохладен. Она расстегнула все пуговицы и замерла в расстегнутой блузке, с задумчивым выражением лица. Как будто кто-то смотрел на ее лицо.
— А что, если религиозный его фанатизм — всего лишь маска? Что нам, в самом деле, известно об этом человеке?
— Я-то почем знаю, — отрезал Фрэнки.
Но она продолжала несмотря ни на что:
— Зачем проповеднику титул лорда?
Блузка упала на пол. Кожу противно покалывал ночной холод. Она не ожидала, что дойдет до этого — что она будет стоять вот так, под беспощадным лучом фонарика в одних трусиках и бюстгальтере, судорожно выдумывая тему, которая может отвлечь мужчин от созерцания ее тела. С каждой секундой ей становилось все холоднее, тогда как им — напротив.
Стречи постаралась принять деловой вид — настолько, насколько это может сделать привлекательная женщина в одном нижнем белье.
— Ну, вот и все, — сказала она. — Я разделась. Мне холодно. Тем не менее я не имею ни малейшего понятия, где Клайв.
Разумеется, это не сработало — поскольку Паттерсон немедленно возразил:
— Ты не разделась. Ты еще даже не начинала!
Она презрительно прищурилась в темноту:
— Так вы этого хотели?
— А то.
— Фрэнки? Это вы все начали.
— Снимай все остальное. — Голос у него был усталым — голос человека, которому абсолютно все равно, что будет дальше.
Сперва надо снять трусики, решила она, так я их меньше всего спровоцирую. Мужчины не могут спокойно смотреть на женскую грудь. Под холодным, немигающим светом она нагнулась, стянула трусики и сняла их. Осторожней, Стречи, говорила она себе. Она присела на корточки, сжав колени, скомкала трусики и пристроила их на кучку белья. Стречи почувствовала холод. Как снаружи, так и внутри.
Когда она выпрямилась, на ней был только бюстгальтер — один из ее лучших, с кружевами, надетый специально к возвращению Клайва. Как давно это было…
И снова она услышала неприветливую тишину: тишину, предвещающую появление бедствий, таившихся во мраке. Нет, тишина была неполной: она слышала их дыхание. Или это ветер? Через разбитое стекло доносился шелестящий звук: то шумела листва на деревьях. В те несколько секунд, что она позволила тишине воцариться, немолчные звуки из темноты наполняли комнату: ветер, листва, ветви деревьев… Она слушала. Они наблюдали. Не молчать… Только не молчать…
— Пока мы тут с вами развлекаемся, где сейчас Клайв и миссис Дин? Как вы думаете? Не знаете? А я вам скажу: они смеются над вами, Фрэнки. Над всеми вами.