- Явились, наконец?
Матушка оборачивается, высовываясь из-за спинки стула в половину оборота, и я выпускаю руку Мауры из своей, впрочем, та не делает ни малейших попыток удрать обратно в спальню, потому что... Потому что... Мама поднимается, подходит к девчонке и ведёт её к столу, усаживает на стул рядом с собой, поворачивается ко мне:
- Ты чего застыл? Давай, а то всё остынет...
- Ага...
Сглатываю ком, вдруг возникший в горле. Сажусь на своё место. Уф... Кажется пришёл в себя...
- Ма... Тебе не кажется...
- Что? Сам вчера спрашивал, что мне ещё понравилось в твоём альбоме. Ну и...
Она показывает пальцем на себя... Да, уж... Любая фотомодель обзавидуется такой фигурке и удавится от зависти! Идеальное лицо, обрамлённое густыми вьющимися от природы волосами, высокая крепкая грудь, не потерявшая своей формы двух чаш, видная в глубоком вырезе лёгкого топика, светлого тёплого цвета неба, обнажающего крепкий животик и тонкую талию без всяких следов жира или растяжек. Длинные, стройные ноги с полными тугими бёдрами, которые показывает мини юбка в обтяжку. Не хватает лишь тончайших чулок или колготок, но где их тут взять?! Но в это время!!! Такой наряд!!! На даме!!! Это уже не непристойность! Это... Матушка улыбается:
- Ты чего, Атти? Или непривычно? Решилась, наконец, одеть и показаться. Ты то меня поймёшь...
Естественно! Так одевались молодые девчонки, которых я видел в свой последний отпуск перед вылетом. Впрочем, матушка выглядит их ровесницей, а Маура... Кажется она сейчас рассыпется на стуле золой от стыда.... Естественно. Лёгкий, короткий халатик. Едва доходящий до середины бёдер, вырез, обнажающий половину бюста... Впрочем, на Аруанн юбка ещё короче.
- Мам... Ты потрясающе выглядишь!
Она вздыхает:
- Жаль, что я никому не могу показаться в этом кроме вас...
- Жаль. Не спорю. Но может... И удастся.
Матушка вскидывает на меня глаза, а я показываю незаметно на потолок. Она догадывается, расцветает своей волшебной улыбкой. Затем спохватывается:
- Давайте есть.
И тянется большой ложкой, которой накладывают еду, к котелкам и горшкам, нагружая всякие вкусности в тарелку, затем ставит её перед Маурой:
- Давай, девочка. Тебе надо прийти в себя после голодовки и болезни. И ты, Атти, не сиди столбом. Поухаживай за Маурой...
Та несмело тянется своей ложкой к горе еды в тарелке, испуганно шепчет:
- Я столько не съем...
- Съешь. Куда ты денешься? Лопай, давай.
Такое простонародное выражение из уст целой графини вновь вводит девушку в ступор, и матушка отвешивает ей лёгкий подзатыльник.
- Шевелись, малышка.
Девчонка спохватывается. Начинает работать челюстями... Вскоре замечаю, что её глаза осоловели. Всё же она слаба, так что придётся её пока держать при себе, пока баронесса не придёт в себя. Молча едим, наконец, тарелки пустеют, я разливаю дамам настои. Кому натту, больной - липовый цвет с мёдом, себе тоже натты. Матушка снимает крышку с блюда, полного свежих ароматных плюшек, густо посыпанных мелким сахаром. Маура несмело пробует, ахает, уплетает за обе щёки. Я откидываюсь на мягкую спинку удобного стула, удовлетворённо улыбаюсь - считай, что дома побывал. В Империи... Даже мои дамы одеты так, как одеваются на Руси... Словно я где-нибудь в стилизованном под древность ресторане или домике для отдыха... Уф... Наелись... Напились... Угу. Вон и матушка косится. Всё-таки она у меня молодец! Эх, кому то повезёт...
- Наелась, малышка?
Это я обращаюсь к Мауре. Та словно очнулась:
- Граф дель Парда, потрудитесь объяснить мне, что вы делаете? И вообще, где я, что со мной?
Не успеваю открыть рот, как отвечает матушка. И то верно - две женщины друг друга всегда поймут, тем более, когда доса Аруанн в таком неслыханно смелом наряде... Тут даже в борделях одеваются куда скромнее. Понятно, почему она выгнала всех слуг и заперла дверь... Улыбаюсь про себя...
- Это - замок Парда, девочка. Уж прости, что так тебя называю, но я гораздо старше тебя. Ты же ровесница Атти?
- Доса... Я родилась в год Зелёного Листа.
Матушка кивает:
- Да. Вы одногодки. Словом, Атти, когда приехал в Конти, нашёл тебя при смерти. Это, конечно, жутко благородно раздать все долги, а потом лечь и умереть с чистой совестью от голода. Но - глупо. Особенно, вешать свою смерть на моего сына...
- Я не собираюсь винить графа дель Парда ни в чём, доса!
- Скажите это людям.
Парирует мама, и я с благодарностью смотрю на неё. Всё же жизнь рядом со мной изменила её настолько...
- А кто бы узнал?!
Запальчиво выдыхает Маура, и получает ответ:
- Узнали, поверьте...
Короткая пауза. Мама вновь продолжает речь:
- В общем, Атти спас вас от неразумного в высшей степени поступка, и поскольку дать вам отправиться в Сады Высочайшего не входило в его планы никоим образом, а оставлять вас было невозможно, то забрал в Парда. Но вы, баронесса, ко всему, вдобавок умудрились серьёзно заболеть...
- Ма...
Тяну я.
- Маура тут не причём. Это я виноват. Стал её обмывать, а в комнате сквозняки... А она ослабла от голодовки...
- Вы мыли меня, граф?!!
...Кажется, сейчас в меня что-то полетит! Успеть бы увернуться...
- Скажем так, баронесса... Я просто увидел чуть больше, чем на прошлом Совете...
Маура замирает на месте, а матушка с любопытством смотрит на меня:
- Значит, это она была третьей? Мы с Керой и Аланой долго смеялись, вспоминая этот случай...
Киваю, а баронесса молчит, словно проглотила лягушку...
- Ты нигде не теряешься, Атти. Весь в папочку. Но давайте вернёмся к делу. Словом, Маура, уморить себя голодом было неверным решением с вашей стороны. И естественно, что мой оболтус пожалел вас, и привёз вчера, больную, пышущую жаром, к нам домой. Я со служанками пропарила вас в бане, напоила липовым цветом с мёдом, и, вижу, что лечение пошло вам на пользу. Вы уже самостоятельно двигаетесь, едите, и даже пытаетесь треснуть моего сына стоящим перед вами блюдом. Я права?
Маура отдёргивает руку от названного вслух предмета посуды, пытается свести халатик на груди. Но кивает, бросая злобный взгляд на меня. Ой, кажется, что-то будет... И верно, теперь она открывает рот:
- Доса графиня... Ваш сын видел меня обнажённой... И даже спал со мной в одной постели...
Мама машет рукой.
- Думаю, что спасённая им ваша жизнь стоит такого пустяка. Он же не...
Смотрит на меня строгим взглядом.
- Атти?
Мотаю головой изо всех сил:
- Разумеется, нет, ма. Какой в этом смысл, если женщина не получает такого же удовольствия, как и мужчина?
- Удовольствия?!
Синхронно восклицают на этот раз обе присутствующие за столом, на обоих лицах невероятное изумление. Даже маму пробрало. Эмансипация то эмансипацией. Но... Потом Маура тянет с величайшим отвращением на лице:
- Разве в этом... Может быть какое-то удовольствие?!
- Может. Поверьте...
Ухмыляюсь в сторону. Так то, уважаемые женщины... Потрясённая тишина...
- Всё же, что вы хотите делать со мной дальше, сьере граф?
- Да, Атти, ты вчера начал разговор, но не закончил...
- Маура на редкость красива. А появляться одному на Совете - плохой тон. Особенно, после победы над Тумианом. Думаю, она будет достойной спутницей графу дель Парда...
- Вы собираетесь сделать меня своей любовницей и выставить это на показ?!
- Первое - может быть. Как видите, я откровенен. Второе - напоказ вы будете выставлены, как компаньонка моей матушки. Я прав?
Мама кивает.
- Совершенно верно, сынок. Девочка мне нравится. Характер у неё есть!
- Никогда!!! Я лучше...
- Замолчи! Иначе я посажу тебя в темницу, пока ты не одумаешься! Или ты будешь делить со мной постель добровольно, и быть женой де-факто, со всеми своими прелестями и благами семейной жизни со мной! Или тебя будут притаскивать ко мне по ночам из тюремной камеры! И никто даже не узнает о твоей смерти и позоре!