Иаков, уважаемый член христианской общины, говорящий от ее имени, в том, что касается иудейской набожности, может служить примером для самых ревностных собратьев. Сразу же после своего освобождения из темницы царя Ирода Петр сказал: «Уведомьте о сем Иакова» (Деян 12:17). Считают, что в тот же период, когда Петр был в Иерусалиме, то есть в 43 или 44 году, Иаков заменил его не только как глава городской церкви, но и как глава всего христианского сообщества. То, что для Павла было так важно присоединение к его точке зрения мнения иерусалимской церкви, означает одно: Павел рассматривал иерусалимскую церковь как главенствующую. Для него «три столпа церкви» — это Иаков, Петр и Иоанн. Порядок имен передает, без сомнения, и их иерархию.
Споры в Иерусалиме затянулись. В дискуссию вступил Петр, над которым реял нимб освященного авторитета, признанного всеми: «Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они» (Деян 15:10–11). Значения этих слов не дано умалить никому: Петр признает, что правила, предписанные иудеям законом Моисеевым, тяжки и большинство сынов Авраамовых не может подчиниться им. Павел и Варнава, с пылом вступив в беседу, рассказали, «какие знамения и чудеса сотворил Бог через них среди язычников» (Деян 15:12). Их выслушали с вниманием, и тут заговорил Иаков, мнения которого с нетерпением ожидали все, включая Павла: «…я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников» (Деян 15:19).
После этих слов Иакова колеблющихся не осталось. Апостолы и пресвитеры решили отправить в Антиохию двух посланцев — Иуду и Силу, «начальствующих между братиями», которые должны были пуститься в путь вместе с Павлом и Варнавой. Им вручили письмо, в котором очень точно была передана мысль Иакова: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы» (Деян 15:28–29). Лука представляет это письмо как подлинный, «архивный» документ, что для Деяний апостолов удивительно.
Павел написал об этом собрании много лет спустя, но ясно, что все происшедшее там глубоко повлияло на Тарсянина: надиктовывая свои воспоминания об этом событии, он не сможет сдержать волнения. Он припомнит, что согласился отправиться в Иерусалим по откровению, и передаст слова, которые произнес перед собравшейся церковью: «…И предложил там… благовествование, проповедуемое мною язычникам…» Павел подчеркнет, что столкнулся с сильным сопротивлением обращенных в христианство иудеев: «Мы ни на час не уступили и не покорились… И знаменитые не возложили на меня ничего более». Самое поразительное, что Павел запомнит, как он был услышан: «…увидев, что мне вверено благовестив для необрезанных, как Петру для обрезанных». Павел не сомневался: это историческое распределение проповеднической миссии вдохновлено Господом. Заключительная сцена впечатляет: «И, узнав о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным» (Гал 2:2–9). Только одно условие: никогда не забывать о нищих. И это условие Тарсянин запомнит на всю жизнь.
Едва прибыв в Антиохию, Иуда и Сила, несмотря на то, что они являлись официальными посланниками церкви, без колебаний примкнули к лагерю христианизированных язычников. Они «…преподали наставления братиям и утвердили их» (Деян 15:32). Иуда через месяц вернулся в Иерусалим, а Сила остался в Антиохии. Неожиданно пришло известие о том, что и сам Петр направляется в Антиохию. С какой же целью? Новость наверняка взволновала христианскую общину. Лишь очень немногие из горожан встречались с главой апостолов, а может, таких и вообще не было, но авторитет Петра — ученика самого Иисуса Христа — был огромен. Очевидец смерти и свидетель воскресения Сына Божьего — это повергало людей в трепет.
Довольно долгое пребывание Петра в Антиохии подтверждается местными преданиями. В трех километрах от центра города, в направлении сирийской границы, есть грот, в котором сохранились следы присутствия христиан древности. Его именуют Гротом Святого Петра.
Прибытие бывшего рыбака с Тивериадского озера вызвало у новообращенных восторг и благоговение. Христиане постарались понять, кого поддерживает Петр. Сторонники Павла не скрывали радости, когда увидели, что Петр охотно разделил трапезу с язычниками. Надо понимать, что в его поведении как главы церкви ничего случайного не было.
Вот первый из тех эпизодов, которые называют «встречи за столом». Надо понимать, что речь идет о столах, за которые садились в память о последней трапезе Иисуса. Верующие собирались за столом, не только чтобы вкушать пищу, но и чтобы молиться. Вспомним, что совместное принятие пищи явилось одним из первых правил христианской общины Иерусалима; речь идет о евхаристии — причащении, где хлеб и вино символизируют особую связь между людьми и Спасителем.
Но так ли все было благостно в общине христиан Антиохии? Вряд ли. В иерусалимской церкви, с подачи Иакова, сочли, что Петр сделал слишком много; к нему отправили новых посланцев, миссию которых можно определить словами Пьера-Антуана Бернхайма: «Некоторые язычники признали Яхве и его Мессию, но от этого они не стали полноправными членами народа Божьего… Иудеи, признавшие Иисуса, те, кто составляет истинный Израиль, продолжали соблюдать некоторую обособленность в ритуалах с этими бывшими язычниками».
Едва новые посланцы прибыли в Антиохию, Петр заколебался. Обратимся к посланиям Павла: «…я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных» (Гал 2:11–12). Не удивительно, что Павел был задет за живое. Но нельзя заподозрить в робости Петра, познавшего ради Христа и заточение, и бичевание и принявшего мученичество во имя веры Христовой. Павел в сердцах, возможно, и готов был намекнуть на троекратное пение петуха и троекратное отречение от Учителя. Однако это лишь мое предположение.
Драма, переживаемая Павлом, заключалась в том, что некоторые из его соратников под впечатлением поступков Петра последовали примеру первого из апостолов. Среди них оказался и дорогой Павлу Варнава, спутник и брат. В глазах Павла это было худшее из того, что могло произойти. Чувствуется, что Павел близок к отчаянию. «…Даже Варнава, — восклицает он, — был увлечен их лицемерием» (Деян 2:13). Бури эмоций сотрясали антиохийскую общину. Случилось так, что Петр и Павел столкнулись лицом к лицу. Можно представить, как они стояли друг против друга — один в смущении, а второй кипя яростью: «…сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски? Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники» (Гал 2:14–15).
Павел выступил против Петра — кто бы мог подумать, что такое случится. Выпрямившись во весь свой малый рост, уверенный в своей правоте, Павел дал урок тому, кого все признавали оплотом церкви: «…однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть. Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак. Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником. Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал 2:16–21).