Отсюда и столкновение интересов, к счастью, ограничившееся только словесной перепалкой. Следовало ли Павлу и Варнаве умерить пыл своих речей? Это не было им свойственно. Присутствие в синагоге в таком количестве язычников давало проповедникам шанс, который нельзя было упустить. Они с дерзновением воззвали к иудеям: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию…» Но взрыв негодования заставил их продолжить вполне предсказуемо: «…но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам». Потрясенные этими словами иудеи умолкли. Теперь Павел и Варнава, уступая слово друг другу, говорили именно для язычников: «Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли. Язычники, слыша это, радовались и прославляли слово Господне, и уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни» (Деян 13:47–48).
Неужели все? Лука вновь позволяет себе увлечься собственным энтузиазмом. То, что и в этот день, и в следующие дни были обращенные, вполне достойно доверия. Но то, что христианство победило «по всей стране», как написано в Деяниях, было бы правдой после уточнения автором, сколько времени занял путь к этой победе. Сегодня считают, что прошло чуть больше года.
Но мы должны признать: успех был велик, поскольку Павел в Послании к галатам пишет, что сумел убедить язычников, которые жили, «не знав Бога», и служили богам, «которые в существе не боги» (Гал 4:8). Таким образом, речь идет о жителях Анатолии, сохранявших верность древним культам, поклонявшихся богу Мену, излечивающему все живое, Сабазию, воскресшему из мертвых, и всаднику-привидению, обещавшему бессмертие.
Где еще нашлась бы такая благодатная почва для сеяния новой веры, как не в этой оригинальной мифологии с ее поклонением богам-спасителям, а может, и одному богу?
Чтобы добраться до хорошо охраняемых руин Антиохии Писидийской, мы проехали через городок Ялвак. Первое, на что обратили внимание, — акведук. Его бесчисленные арки, изгибаясь, уходят вдаль к горам. Вокруг по полям разбросаны аккуратные холмики, под которыми скрываются руины, пока еще не раскопанные. Приходится карабкаться по крутому склону, чтобы попасть в древний город через монументальные ворота, от которых осталось лишь несколько пилонов. Через них выходишь на площадь, затем на улицу, названную в честь Тиберия. Слева длинная мощеная дорога поднимается вверх к полукруглому театру, построенному во II веке до н. э., следовательно, Павел мог этот театр видеть. Тут нас поджидает сюрприз: оказывается, улица уходит в тоннель под трибунами театра. Я поднялся на одну из самых высоких трибун и попытался увидеть под заросшим травой пространством, простиравшимся у моих ног, кварталы древнего города. Неужели та синагога, где все и началось, скрывается под этой рыжеватой землей? Пока из плена земли освободили лишь римские бани. В то утро было солнечно и жарко, и единственный рабочий в красной строительной каске что-то делал среди камней.
Павел и Варнава настойчиво продолжали проповедовать, и гнев иудеев достиг апогея. Особенно неистовствовали женщины. Они засыпали жалобами местные власти. В других случаях римляне не стали бы вмешиваться в подобного рода споры. Но иудейские женщины, громко протестовавшие против проповедей, принадлежали к лучшим семьям города. И они были богаты. Ничего другого не оставалось, как использовать власть: приезжих изгнали из города. «Они же, отрясши на них прах от ног своих, пошли в Иконию. А ученики исполнялись радости и Духа Святаго» (Деян 13:51–52).
Кто знал бы сегодня о галатах, не будь обширного письма, адресованного им Павлом? Речь идет о кельтском племени, пришедшем с Балкан в III веке до н. э. и поселившемся на засушливых нагорьях Анатолии. После битвы при Филиппах галатский царь Аминта получил от Антония в управление Писидию, затем Галатию, часть Ликаонии и Памфилии. Позднее Август подтвердил права царя галатов на эту обширную область. К концу царствования Августа (25 год до н. э.) римляне просто-напросто захватили весь регион, превратив его в римскую провинцию. Зачем препоручать управление союзникам, если можно править самим?
Добраться до Икония (сегодня это город Конья) на машине легко: сто восемьдесят километров пути, из них тридцать по горам. Но пешком? Павел и Варнава шли по ущельям, где черные скалы причудливой формы способны навести ужас на путника. У каждого поворота дороги их могли подстерегать разбойники. Деревень вдоль дороги, где находили тогда убежище путники, сейчас уже нет.
Можно представить, как они облегченно вздохнули, выйдя на мощеную дорогу. Едва закрепившись в Азии, Рим дотянул и досюда замечательную сеть дорог, которая уже покрывала Европу и являлась символом римского могущества. Вначале дороги строили в военных целях: нужно было обеспечить быстрое продвижение легионов. В 6 году до н. э. Август приказал начать строительство дорог на территории современной Турции. Инженеры принялись за работу и проложили дороги от Антиохии Писидийской: одна шла на восток, пересекала долины и горные хребты, проходила через Султан-Даг, достигая сквозь узкое ущелье Икония; вторая тянулась на северо-восток, в Каппадокию. В честь Августа обе дороги назвали Via Sebaste:греческое слово Sebastos [25]соответствовало латинскому Augustus.
Строители вели дороги сквозь горы и равнины, чаще всего по прямой, и, воздвигая вдоль дорог настоящие произведения искусства, творили одно чудо за другим. Не было забыто ни одно правило, по которым велось строительство и в Европе, и в Африке: ширина дороги должна составлять от четырех до восьми метров, дорога с каменным основанием, закрытым слоем бетона, и все вместе толщиной два метра. Дорожные плиты делались так умело, что их не надо было скреплять цементом. Дороги прокладывали легионеры, которым помогали «волонтеры» из местного населения, естественно, сгоняемые на стройку силой. Только представим себе, что сеть дорог в III веке уже достигла Персидского залива! Остается только недоумевать, почему древние не объявили римские дороги восьмым чудом света.
Можем не волноваться: миссионеры теперь шагали по мощеной дороге. Разве только они не предпочли выбрать параллельно протоптанную тропинку, где идти приятней. Те из читателей, кто любит ходить пешком, меня поймут.
Когда проходишь по пригородам нынешней турецкой Коньи, удивляет изобилие новых построек и строящихся зданий, впрочем, радующих глаз своими яркими красками. Невозможно найти ни малейший след святого Павла в этом большом современном городе, насчитывающем шестьсот тысяч населения. Конья, прославившаяся в XIII веке знаменитыми вращающимися дервишами, чтит ныне пророка Мухаммеда: впечатляет мечеть, построенная султаном Селимом для своего отца Сулеймана Великолепного; интересна самая старая (1220) мечеть Алаадина, где сохранились сорок две античные колонны, увенчанные капителями, снятыми с римских памятников; и это все, что, пожалуй, мог видеть святой Павел. Впрочем, еще многочисленные римские надгробия внушительных размеров из камня или мрамора, в зависимости от статуса покойного. Сейчас эти надгробия хранятся в саду археологического музея.
Город получил свое имя в честь императора Клавдия: Клаудиконий стал Иконием. Во времена Павла здесь особо чтили Геракла и поклонялись фригийским божествам: Зевсу, Магисту и Кибеле.
Павел и Варнава действовали так же, как в Антиохии Писидийской, где добились впечатляющих результатов: в субботу они появились в синагоге, где им предложили взять слово для проповеди, и они тут же согласились. В конце концов «уверовало великое множество Иудеев и Еллинов», к великому прискорбию тех иудеев, что остались непреклонными; они, выслушав ересь, «возбудили и раздражили против братьев сердца язычников» (Деян 14:1–2).
Теперь уже были задеты не только иудеи — обращение в христианство некоторых язычников возмутило их собратьев. Негодование объединило оба лагеря, которые вместе выступили против пришельцев. Проповедников решили схватить и побить камнями. Но Павла и Варнаву вовремя предупредили; им удалось ускользнуть и выйти на римскую дорогу, которая в те времена вела в Листру: день пешего пути — и вы в одном из самых прекрасных городов Центральной Анатолии. Причудливо изрезанные горы цветом от охры до нежно-зеленого и темно-зеленого образуют огромный цирк, господствуя над высоким нагорьем.
25
Священный, почитаемый ( гр.).