– Э… спасибо, мэм.
– Ждите здесь. – Она прошествовала мимо него в кабинет, оставив дверь открытой нараспашку. У Хайдена впервые появилась возможность заглянуть в офис Фаннинга: он оказался не таким, как можно было ожидать. Полнейший хаос. Все четыре стены были заняты книжными полками различного происхождения. Полки распухли от книг, а между томами, как белые листья некоего литературного плюща, торчали разрозненные листки. Еще больше бумаг было свалено в беспорядочные груды на полу; все они клонились влево, приспособившись к кориолисовой силе искусственной гравитации. Сам адмирал сидел, откинувшись на стуле и положив ногу на стол рядом с единственной лампой. Он хмуро посмотрел на вошедшую Венеру.
– Это низко даже для тебя. – Чейсон Фаннинг швырнул на стол пачку бумаг. Выглядел он старше, чем на фотографиях, которые видел Хайден, – морщины вокруг глаз, редеющие волосы. Сухой как щепка, адмирал тем не менее двигался легко и грациозно в условиях гравитации – в отличие от людей, проводящих большую часть времени в свободном падении.
– О, перестань, – отмахнулась Венера – Я всего лишь пользуюсь правом жены быть рядом с мужем.
– Жены не путешествуют на военных кораблях, особенно когда те отправляются воевать! – Как будто в подтверждение его слов, вспышка молнии осветила небо за узким окном офиса.
– Признаюсь, я недооценил тебя, Венера, – продолжал Фаннинг. – Нет… точнее я неверно тебя оценивал. Разведывательная сеть, которую ты создала, это… – Он покачал головой. – Чтото непостижимое. Зачем? Для чего? И почему ты так настаиваешь на своем участии в операции экспедиционных сил? Ты даже готова шантажировать собственного мужа, чтобы получить гарантированное согласие?
– Я делала все это ради нас, – проворковала Венера, обходя стол и наклоняясь, чтобы отвести волосы со лба мужа. – Ради нашей выгоды. Именно так мы поступаем у меня на родине, вот и все.
– Но зачем тебе идти с нами? Это опасно, и ты уедешь из столицы как раз тогда, когда тебе стоило бы остаться здесь, быть моими ушами и глазами. Ты сама себе противоречишь.
– Знаю, ты ненавидишь тайны, – сказала она. – Именно поэтому ты так хорош на своей работе. Но, боюсь, эта загадка останется какоето время без ответа. Поймешь потом – если все сработает, как я надеюсь. Пока ты просто должен мне доверять.
Он рассмеялся.
– Это – самое смешное, что я услышал от тебя за последнее время. Хорошо, тогда собирай веши и спускайся к докам. Выходим сегодня вечером.
– Под покровом темноты? – Она улыбнулась. – Знаешь, это лучшее, что ты можешь сделать.
Фаннинг только вздохнул и покачал головой. Венера вернулась в холл и, взяв Хайдена за руку, отвела его от офиса и к лестнице. Он не сопротивлялся.
– Я собираюсь послать человека за вашими вещами. Скажите ему, что нужно взять. Сами останетесь здесь; ждите меня у главного входа в шесть часов вечера, или ваш контракт будет расторгнут. Понятно?
– Но что…
Венера властно махнула рукой в сторону лестницы. Она стояла между ним и человеком, которого он пришел убить.
– Ну? – Казалось, она видит его впервые; скула напряглась, шрам в форме звездочки сжался. – Чего вы ждете?
Хайден сделал шаг вниз. Много лет он готовился к этому моменту и четко представлял, как все должно быть; предатель обнаруживает в конце собственную трусость; сам он выступает с заявлением – каждый раз оно звучало поразному – насчет справедливого наказания за понесенную его народом утрату. И кара – скорая и окончательная.
Но чтобы добраться сейчас до адмирала, ему придется убить Венеру, пролить ее кровь вот здесь, на лестнице.
Он сделал еще один шаг вниз.
Чтото проступило в лице Венеры. Оно как будто смягчилось. Словно она интерпретировал его поведение както посвоему, прочла в нем то, чего он сам не понимал.
– Все станет ясно вечером, – произнесла она мягким, несвойственным ей тоном.
Хайден мог спрятаться за углом и подождать, пока она уйдет. Он мог караулить Фаннинга весь оставшийся вечер. Но ноги несли его прочь от кабинета, а потом он повернулся и сбежал по лестнице, как будто торопился кудато. Какимто образом Хайден оказался в коридоре у фотографии Фаннинга с выпускным классом. Он остановился и посмотрел на дату. Чьято рука опустилась ему на плечо, чейто голос произнес его имя.
Ничего не видя перед собой, Хайден устремился – сам не зная куда, а когда пришел в себя, обнаружил, что стоит на коленях в уборной для прислуги и его жутко рвет.
Глава пятая
Ловко перебирая руками, адмирал Чейсон Фаннинг перебрался по швартовочному канату и великолепно исполнил заключительный маневр, спрыгнув на палубу «Ладьи». Он много раз практиковал этот прием, когда был помоложе, как и учился носить форму Адмиралтейства, содержать в безупречном состоянии мундир, ботинки с открытыми мысами, начищенными до идеального блеска, и ногти на ногах с аккуратным маникюром. Многие пытались найти в нем хоть малейшие отклонения от всевозможных стандартов – ктото не мог подчиняться приказам человека с тонким голосом, другие не могли уважать офицера, который практически не улыбается. Иногда ему казалось, что он провел последние двадцать лет в изучении шестидесяти вариантов актерского мастерства, с особой ролью для каждой ступеньки лестницы, ведущей к успеху.
Особый стиль выхода из порта был возведен в ранг культа; людям нужно внушать уверенность в себе и целеустремленность, чтобы они не оглядывались и безропотно повиновались любым его командам.
«Ладья» не была флагманом флота. Крейсер среднего размера уже выдавал свой возраст, и несколько лет назад его переоборудовали для поддержки ослабевшего зимнего флота Слипстрима. Однако это был еще вполне хороший корабль; сто футов длиной, тридцать в диаметре, цилиндрической формы, но с загнутыми краями, заканчивавшимися зловещего вида шипамитаранами. Его толстый деревянный корпус украшали люки и порты, в которые можно было высунуть винтовки, выдвинуть ракеты, реактивные двигатели, тормозные паруса или, если того требовала ситуация, выкинуть бунтовщика. Сейчас судно висело в воздухе рядом с причальными платформами, в миле от Адмиралтейства, и часть люков находилась в открытом состоянии. Солнце сияло изза доков, переходные мостики которых отбрасывая длинные изгибающиеся тени на янтарный корпус судна, а языки света заглядывали и блуждали по внутренним лабиринтам. Внутри корабль представлял собой ряд взаимосвязанных ячеек, сделанных из деревянных решеток, через которые можно было видеть работающих мужчин или темные бока обтянутых брезентом и перевязанных ящиков. Металлические ячейки служили складами оружия и боеприпасов. А в носовой части судна, за мостиком, лениво вращалась центрифуга. Всем полагалось проводить в центрифуге по несколько часов в день, и ему тоже – для поддержания должной боевой формы на протяжении всей экспедиции.
Капитан Джон Сембри отдал честь адмиралу. Офицеры выстроились в шеренгу в воздушном пространстве позади него, пальцы их ног смотрели точно в одном направлении.
– Корабль готов, сэр, – доложил Сембри.
Чейсону хватило беглого взгляда, чтобы убедиться – все в полном порядке, экипаж вкалывает на совесть – или по крайней мере создает такое впечатление. Если все действительно готово, то большего и не требуется.
– Очень хорошо, капитан. Я буду на мостике. Продолжайте. – Он повернулся и быстро перебрался по канату под центрифугой в направлении носовой части.
На пути к мостику адмирал проверил свою каюту. Венеры там не было. Не было и ее багажа. Закипая от злости, он продолжил путь к цилиндрической кабине за передней батареей ракет. Штурман и рулевой встретили его вопросительным взглядом. Они еще не получили приказ, но уже готовились взять курс на Мавери. Он собирался удивить их.
Но, очевидно, все же не сейчас.
– Где она? – требовательно спросил он у младшего офицера. Тот вытянулся по стойке смирно, медленно поднимаясь вверх и в сторону от предписанного штатным расписанием поста.