Помоги мне найти человека, которого я ищу. Армигера. Ты знаешь его?
Нет. Откуда я могу его знать?
А он тебя знает. Мэй склонилась вперед, прищурившись немного и вглядываясь в юношу поверх костра. Он был у вас несколько лет назад и оставил тебе коечто на память. Вот
здесь.
Она показала на лоб Джордана.
Джордан отпрянул, глядя на нее диким взором. Неужели у него в голове чтото есть? Он представил себе червя в яблоке и дотронулся до своего виска внезапно задрожавшими пальцами.
Это наверняка както связано с видениями. Может, эта штуковина их вызывает? Но если она там уже несколько лет, значит, он давно должен был видеть тот, другой, мир.
Вы с ума сошли, сказал Джордан. У меня в голове ничего нет, кроме мозгов. И головной боли, которой я обязан вам!
Каландрия хмыкнула, встала и потянулась, подняв тонкие руки над головой.
Мы обсудим это позже. Потуши костер, ладно? Нам пора идти.
Джордан упрямо не двигался с места.
Я понесу тебя, если придется! резко заявила она. С тобой ничего не случится и ты снова увидишь свою сестру, но только после того как поможешь мне!
Джордан неохотно встал, решив не сопротивляться… пока.
Он с треском пробирался между деревьями. Сердце у него колотилось. Тихо передвигаться в этих кустах было невозможно. Да и ни к чему она все равно идет за ним.
В первый раз он попытался улизнуть, когда леди Мэй присела под кустом. Через полкилометра она его догнала. Тогда она просто встала, подбоченясь, перед ним с гневным видом. Джордан попытался отшутиться и некоторое время следовал за ней. Она явно была проворнее, и он больше не верил, что она когданибудь уснет раньше него.
Поэтому, когда он заметил впереди сухой, но крепкий сук, Джордан протянул руку и сломал его. Мэй даже не оглянулась.
Превозмогая усталость, Джордан собрался с силами и шарахнул ее по затылку. Она упала и он был свободен.
Юноша, спотыкаясь, побрел от дерева к дереву, стараясь уйти подальше и даже не надеясь найти тропинку.
Внезапно земля ушла у него изпод ног. Он упал лицом в листву. Леди Мэй взгромоздилась ему на спину и больно заломила его правую руку назад.
Выпалив какоето слово на незнакомом Джордану языке, она сказала медленно, как обычно:
Неплохая попытка.
В голосе ее звучала неприкрытая угроза.
Отпусти меня, ведьма! Крикнул Джордан в землю. Убей меня или отпусти, потому что я с тобой не пойду! Дай мне найти Эмми! Ты увела меня от нее!
Он услышал, как Мэй чтото злобно пробормотала на своем странном языке.
Ты чуть было не проломил мне голову, дурачок! добавила она.
Жаль, что только чуть!
Джордан попытался вырваться, но она крепко пригвоздила его к земле.
Ладно. Похоже, я сама нарвалась.
Не ослабляя хватки, Мэй перевернула Джордана лицом вверх и вытерла свободной рукой грязь с его лица. Кисть юноши попрежнему была вывернута. Попытайся он дернуться, наверняка сломал бы ее.
Мэй отпустила его руку. Струйка крови, стекавшая по лбу, придавала даме устрашающий вид.
Я знаю, что обращалась с тобой не лучшим образом, Джордан. Пойми: это вопрос жизни и смерти, касающийся всех твоих знакомых, в том числе и родных. Когда все закончится, твои друзья будут считать тебя героем. Ты и нуженто мне всего на несколько дней! Пожалуйста, поверь! Твоя сестра в безопасности. Подожди немного, и я предоставлю тебе доказательства. Если ты снова попытаешься бежать, нам обоим будет только хуже.
Я подожду день, подумав, ответил Джордан. Мэй устало кивнула, потирая лоб, и нахмурилась.
Тогда вставай. Сегодня осталось пройти не так уж много. Я тоже выдохлась. Не помешает отдохнуть.
Вскоре Мэй оттаяла. Она с оживленной улыбкой спрашивала у Джордана названия деревьев и птиц, мимо которых они проходили, и давала ему передохнуть, когда он хотел. Гнев ее был мимолетным, и хотя Джордан сильно ударил ее, дама на него не сердилась. Он думал, что Каландрия втайне затаит зло, как его родители; он всегда боялся этого, поскольку чувствовал, что любой проступок навеки лишает его частички их любви. Эта женщина разозлилась на него, потащила его невесть куда, а потом забыла про свою злость. Он ненавидел ее за то, что она с ним сделала, однако Каландрия, похоже, не могла его возненавидеть, и это сбивало Джордана с толку. Как ни странно, ему было обидно.
Их путь пролегал через дубовую рощу. Под ногами пружинил мягкий мох, слегка заглушавший пение птиц. Роща купалась в зеленом полумраке, а когда солнечные лучи падали в просветы развесистых темных крон, в воздухе золотистыми искрами вспыхивали пылинки. Чувствовалось предвестие холодов, как обычно бывает на исходе лета, когда жизнь словно уходит на отдых.
Настали сумерки, и леди Мэй решила снова устроить привал. Джордан совершенно вымотался и был благодарен ей за передышку. Она быстро разожгла костер, поджарила зайчатину. Джордан съел свою порцию и тут же уснул. Весь день его мозг работал без устали, то и дело натыкаясь на стены фактов и воспоминаний, так что сломила его скорее моральная, чем физическая усталость.
Последнее, что он увидел, засыпая, был сочувственный взгляд леди Мэй, которая смотрела на него, задумчиво подбрасывая ветки в огонь.
Они разрезали ему живот и вынули все органы. Он не протестовал. Взгляд его был устремлен на потолок палатки. Приглушенные голоса, пряный запах курений и лицемерные причитания профессиональных плакальщиц, доносящиеся снаружи…
Тело бальзамировали двое стариков. Их длинные седые волосы были завязаны сзади прядями волос от трупов, над которые ми они работали. На них были черные замшевые хламиды с уймой карманов, из которых они доставали всякие склянки с вонючими снадобьями. Старики то поливали его тело, то вливали зелье внутрь, то мазали его кисточками.
На потолке плясали тени подземных духов, чьи статуэтки стояли вдоль стен палатки. Тени удлинялись, изгибались, укорачивались и исчезали, словно духи сражались с невидимым врагом на янтарных небесах холста.
Звякнула металлическая ручка; ведро с его кровью вынесли из палатки, чтобы сжечь на костре. Один из стариков склонился над трупом, держа в руках деревянный молоток и длинный штырь с рукояткой в виде буквы «Т». Прижав штырь к подбородку покойного, старик забил его молотком, пригвоздив язык к нёбу, пронзив носовые хрящи и вогнав железное острие глубоко в мозг. Тобразная рукоятка прижала нижнюю челюсть к верхней, накрепко закрыв мертвецу рот.
Все, говорить ты больше не сможешь, сказал старик и, положив молоток, кивнул комуто стоявшему в проеме.
В палатку вошли шестеро мужчин с мрачными лицами. Коекто из них смотрел на труп, другие отводили взгляд. Они подняли тюфяк, на котором лежал покойный, и вынесли его под ночное небо.
Диадема, единственный спутник Вентуса, блестела, словно слеза. Белые точки звезд раскинулись подобно тончайшей кисее. В зените текла галактическая река. Плакальщицы умолкли, и в воздухе раздавался лишь стрекот сверчков, который исходил, казалось, от самих звезд.
Ночной воздух развеял вонь горелого мяса, наполнявшую палатку.
Слева, справа, спереди и сзади везде горели факелы. Серые клубы дыма поднимались к небу и рассеивались между звездами. Под приглушенный гул голосов и шаркающие звуки шагов усопшего понесли через равнину к темной горе.
Крутой, обрывистый склон закрыл все звезды. Факелы высветили глубокий туннель, выдолбленный в горе много веков назад. Камень вокруг входа в туннель был обтесан; над скошенным отверстием виднелись буквы. Плиту, закрывавшую вход, отодвинули в сторону и прислонили к деревянным мосткам, сооруженным из частей катапульты. На мостках сидели закаленные на вид вояки и передавали друг другу бутылки. Когда тело пронесли под ними, они проводили его бесстрастными взглядами..
Новое небо, на сей раз из желтого камня. Потолок находился в нескольких сантиметрах над головой. Выщербленный известняк украшали абстрактные серые и черные пятна гари от несметного множества факелов. Покойного окутали клубы дыма. Воздух, нагретый пламенем факелов, дрожал знойным маревом.