— Не торопись… остынь, леди! Куда ты так торопишься, — всплеснул руками Годсон, смеясь. Но в его глазах тоже зажегся огонек, которого она не видела раньше. — Южная Африка опережает нас, ты же знаешь. У них все основные галереи и музеи. Господи, да мы просто тащимся за ними. Если кому-то здесь вздумается продать свои картины, именно туда они первым делом и отправятся.
— Да, но проблема в том, что владельцы галерей в Южной Африке считают, что они находятся в Лондоне или Нью-Йорке. Сколько африканских художников у них выставляется? — Годсон покачал головой. Она была права. — Давай же, мы должны сделать это здесь. Нужно хотя бы попробовать. Через Хараре проезжает немало туристов каждый день, кроме того, здесь тоже есть свои горожане и светлокожие богачи… и все нужные банки и корпорации. Ты знаешь, сколько дешевых рисунков я видела в банке «Стандарт Чартерд». Даже в чертовом Чинхойи! — Годсон посмотрел на нее и вздохнул.
— Боже мой, Бекки… да это просто фантастика. Но зачем тебе я? Ты бы и сама прекрасно справилась. У меня нет никаких сбережений, я не смогу вложить в это дело ничего.
Бекки покачала головой:
— Нет… я найду деньги. Послушай, честно говоря, ты тот человек, который поможет мне связываться с художниками. Я никого не знаю здесь. Мое дело будет маркетинг и организация, а ты будешь находить таланты. Вероятность успеха будет больше, если мы будем работать вместе.
— А, целое черно-белое объединение. Да, это всегда хороший пиар. Отлично. — Годсон глотнул кофе. — Решено, я в деле.
Бекки с трудом сдерживала довольную улыбку. Все получится. Она знала это. Заинтересовав Годсона, она сделала полдела. Теперь можно двигаться дальше.
82
Амбер застала Макса своим звонком как раз перед его отъездом. Он выслушал ее и согласился встретиться на следующий день в Бамако. Он должен лететь в Тегазу завтра, но утро они могли бы провести вместе. По голосу было ясно, что он устал. Когда Амбер положила трубку, то почувствовала, как внезапно ее охватило чувство вины. Может быть, не так уж ее голос был похож на — что? На официального поверенного, назначающего своему подзащитному встречу? «Мне необходимо поговорить с тобой. Это не телефонный разговор». Макс не уклонялся от ответа.
Целый день она провела, просматривая заметки, проверяя даты и имена — это единственное, чем она могла заняться. Танде был на государственной встрече в Сикассо, на юге страны. Были какие-то проблемы на границах Берега Слоновой Кости, и он должен был вернуться только в выходные. С другой стороны, будет лучше, если его не будет, когда прилетит Макс.
На следующий день она взволнованно ждала прибытия Макса. Она просила Ламина приготовить что-нибудь вкусное на ланч и убрать в доме вот уже раз пять.
— Ваш отец… он сегодня приезжает? — спросил он мягко, протирая в очередной раз стол от пыли. Амбер кивнула. — Пожалуйста, не волнуйтесь. Все будет убрано, мадам. — И он принялся протирать пыль дальше. Она улыбнулась. Конечно, все будет в полном порядке. Армия прислуги Макса в Лондоне опозорилась бы перед Ламином. Она оставила его убираться и пошла наверх в комнату, которую использовала как кабинет.
Он приехал после одиннадцати утра. Она заметила, что вид у него усталый, когда он вышел из машины. В руках у него был всего лишь портфель — его чемоданы лежали в багажнике, ожидая погрузки в самолет до Тегазы. Она поторопилась к двери.
— Макс, — сказала она, приблизившись к нему, чтобы поцеловать. Он взял ее под руку. — Ты устал? — спросила она заботливо.
Он кивнул:
— Немного. Все еще много дел, которые требуют внимания. Где Танде?
— Он на юге. Вы встретитесь с ним завтра на заводе. Ты есть хочешь?
Макс покачал головой.
— Так, о чем ты хотела поговорить? К чему такая срочность? — Как обычно, Макс не стал терять времени и перешел прямо к делу. Помедлив немного, она двинулась вперед.
— Пойдем наверх. Там прохладнее и… мне нужно кое-что у тебя спросить.
Макс пожал плечами:
— Конечно. Веди.
— Послушай, — начала Амбер, как только закрыла дверь, — об этом не просто спрашивать. Я вообще-то не хотела этого делать — в смысле, ты не должен был знать, что я работаю с этим, но…
— О чем ты? — Макс взял один из стульев около окна и сел у стола. Его взгляд упал на ее заметки и вырезки, разбросанные на его пыльной поверхности. Она подалась вперед — как же она забыла их убрать. — Что это? — он протянул руку и взял вырезку из газеты. «Сэлл снова в деле! Макс Сэлл, богатый финансист экологических общественных компаний, серьезно намерен утвердить место невзрачного африканского государства Мали на карте». — Над чем ты работаешь? Над новой статьей? — Лист выпал у него из рук. — Об этом ты хотела поговорить?
— В общем, да. Макс… ты правда встречался с Галли? — вдруг выскочило у нее.
Макс смотрел на нее секунду, сузив глаза.
— Зачем этот вопрос? — спросил он страшно тихим голосом. Амбер вздохнула.
— Ходят… слухи, Макс. Меня спрашивали… — она заметалась. Ведь это ложь. — Меня попросили написать статью. Макс… Танде знает? — Как только она сказала это, то тут же пожалела об этом. Лицо Макса тут же изобразило неприступность. Он встал.
— Да что ты пытаешься сделать, Амбер? — спросил он на повышенных тонах. — Разрушить все прежде, чем оно достигнет земли?
— Нет, я просто…
— И что это за вопросы такие? Танде знает? Нет, твой драгоценный дружок ничего не знает. А знаешь почему? Потому что твой дружок…
— Не говори о нем так, — перебила его Амбер, ее терпению тоже наступал конец. — Он мне не «дружок». Он твой партнер. И кроме того, мы обручились. Он мой возлюбленный, если ты хочешь знать. — Наступила тишина. Амбер закрыла глаза. Она не так хотела все ему сказать.
— Правда? — усмехнулся Макс. — Твой возлюбленный, да? Так теперь все называется? Скрываться месяцами за моей спиной, это…
— Мы не скрывались! Я просила его ничего не говорить, потому что… ну, потому что…
— Давай, защищай его и дальше. Эти типичные чертовы женщины. Первый попавшийся, и ты уже…
— Он не первый попавшийся, — вскрикнула Амбер, слезы хлынули у нее из глаз. — И в этом нет ничего типичного! Я люблю его, Макс. Как ты не можешь этого понять? Что в нем не так? Он же тебе нравится. Господи, ты любишь его больше, чем собственного сына! — вскрикнула она.
— Оставь Киерана в покое, — воскликнул Макс. — Если ты думаешь, что я буду спокойно смотреть на то, как ты расписываешься жить с каким-то черномазым мусульманином… — он осекся. Наступила ужасная, потрясающая тишина. Амбер пристально смотрела на него, сердце бешено билось внутри.
— Как ты его только что назвал? — она вздохнула, тряся головой, будто бы надеясь, что услышанное сейчас выскочит из ее головы. Макс молчал. Он смотрел на нее, а на лице его царили страх и злоба. Затем он повернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Несколько секунд она стояла на том же месте, на середине комнаты, слишком пораженная и злая, чтобы что-то предпринимать. Тишина вдруг стала оглушающей после криков и повышенных тонов последних минут. Она слышала свое собственное дыхание — грубый, мерзкий звук, приглушаемый лишь мягким стуком вентилятора у нее над головой. Она сглотнула и поняла, что у нее на щеках соленые ручейки слез, ее слез. Несколько минут она пыталась совладать с собой. «Успокойся, — говорила она сама себе, нервничая. — Успокойся». Дверь с другой стороны комнаты была раскрыта — кто угодно мог войти в любую минуту. Она подошла и закрыла ее, не желая, чтобы кто-либо стал свидетелем происходящего. Она быстро вытерла слезы, злясь так же сильно на себя, сколько и на него. Как он мог такое сказать? Как он посмел? Неуверенными шагами она подошла к столу. Ее бумаги были разбросаны по его пыльной поверхности. Она взглянула на них — стопки чистой желтой бумаги, покрытые ее непонятными каракулями, газетные вырезки, журнальные статьи, аккуратно напечатанные заметки. Она взяла одну из статей и со злостью скомкала листок в руке, потом нашла глазами графин с водой, который Ламин всегда оставлял для нее каждый день. Она придвинула к себе блокнот, нужно чем-то заняться, чем-нибудь, чтобы отвлечься от случившегося. Что она скажет Танде? Она знала что. Что он был прав насчет Макса все это время. Иметь с ним общее дело — это одно, а спать с его дочерью — совершенно другое.