Но, кроме письменного памятника, мы должны обратить внимание на изустно сохранившиеся произведения народной фантазии, которых начало, первый древнейший склад относится к описываемому времени; таковы наши древние народные песни и сказки, в которых упоминается о Владимире, о подвигах его богатырей. Главное содержание этих песен и сказок составляют подвиги богатырей, защищавших Русскую землю от врагов внешних и внутренних: первыми являются степные кочевники, приходящие с востока на Русскую землю, на стольный город Владимира, вторыми – разбойники. По характеру своему эти песни и сказки разделяются на такие, в которых преобладает древний, языческий элемент, и на такие, в которых уже видны следы христианского влияния. Характер первого из означенных отделов соответствует вполне характеру эпохи, как он изображен нами в своем месте. Герой песни или сказки – богатырь, обладающий страшною материальною силою: вот он является ко двору княжескому, все глядят на молодца, дивуются, ему наливают чару зелена вина в полтора ведра, он принимает чару единой рукой, выпивает ее единым духом; бросит он горсть песку по высокому терему – полтерема сшибет; закричит богатырь зычным голосом – с теремов верхи повалятся, с горниц охлопья попадают, в погребах питья всколеблются. Вот подвиги любимого народного богатыря Ильи Муромца: Илья идет в послах от князя Владимира к хану кочевой орды и заводит с ним ссору; хан велит связать ему руки белые, плюет ему в ясны очи: «И тут Илье за беду стало,/ За великую досаду показалося,/ Что плюет Калин (хан) в ясны очи;/ Вскочил в полдрева стоячего,/ Изорвал чембуры на мoгучиx плечах,/ Не допустят Илью до добра коня,/ И до его-то до палицы тяжкие,/ До медны литы в три тысячи./ Схватил Илья татарина за ноги,/ Который ездил в Киев-град,/ И зачал татарином помахивати:/ Куда ни махнет, тут и улицы лежат,/ Куда отвернет – с переулками,/ А сам татарину приговаривает:/ А и крепок татарин, не ломится,/ А жиловат, собака, не изорвется…»
Но не одна чудовищная, материальная сила действует в богатырях; в них действует также сила чародейская. Мы видели занесенное в летопись предание о том, что полоцкий князь Всеслав Брячиславич родился от волшебства (волхованья); песня рассказывает в подробности это предание, как родился богатырь Волх Всеславьевич от лютого змея. Когда минуло Волху десять годов, стал учиться он премудростям: первой мудрости учился – обертываться ясным соколом; другой мудрости учился – обертываться серым волком; третьей мудрости учился он – обертываться гнедым туром-золотые рога. На двенадцатом году начинает он набирать дружину; живо и согласно с летописью представляет нам песня дружинный быт: стал себе Волх прибирать дружину, прибирал три года и набрал себе дружины семь тысяч; сам он, Волх, в пятнадцать лет и вся его дружина по пятнадцати лет… Волх поил, кормил дружину храбрую, обувал, одевал добрых молодцев. Особенно отличаются мудростью, хитростью, т. е. чародейством, ведовством, женщины, знаменитые ведьмы киевские: такова Марина Игнатьевна, которая водится с Змеем Горынчищем. Осердясь на богатыря Добрыню, Марина привораживает его к себе: «Брала она следы горячие молодецкие,/ Набирала Марина беремя дров,/ А беремя дров белодубовых,/ Клала дровца в печку муравленую/ С теми следы горячими,/ Разжигает дрова палящатым огнем/ И сама она дровам приговаривает:/ Сколь жарко дрова разгораются/ Со теми следы молодецкими,/ Разгоралось бы сердце молодецкое».
Чары действуют на Добрыню: он влюбляется в ведьму, прогоняет от нее соперника своего, Змея Горынчища, за что Марина обертывает его гнедым туром. Такова Авдотья Лиховидьевна, которая искала мудрости над мужем своим, Потоком Михайлою Ивановичем: она взяла с него слово, что если она умрет прежде него, то ему зарыться с нею в могилу живому; и вот через полтора года Лиховидьевна умирает, и Поток, верный своему слову, «С конем и сбруею ратною/ Опустился в тое ж могилу глубокую,/ И заворочали потолоком дубовыим/ И засыпали песками желтыми,/ А над могилою поставили деревянный крест,/ Только место оставили веревке одной,/ Которая была привязана к колоколу соборному./ И стоял он, Поток Михайло Иванович,/ В могиле с добрым конем/ С полудни до полуночи./ И для страху, добыв огня,/ Зажигал свечи воску ярого./ И, как пришла пора полуночная,/ Собиралися к нему все гады змеиные,/ А потом пришел большой змей,/ Он жжет и палит пламем огненным,/ А Поток Михайло Иванович/ На того не робок был,/ Вынимал саблю острую,/ Убивает змея лютого/ И ссекает ему голову/ И тою головою змеиною/ Учал тело Авдотьино мазати./ Втепоры она еретница/ Из мертвых пробуждалася».
Так отразился материальный, языческий быт юной Руси на произведениях народной фантазии; теперь посмотрим, как отразилось на них влияние христианства. Это влияние заметно отразилось в песне об Алеше Поповиче; противником Алеши является Тугарин Змеевич, богатырь с чудовищною материальною силою и чародей: отечество Змеевич, способность палить огнем и склонность к сладострастию указывают на его нечистое происхождение. Алеша Попович не отличается чудовищною материальною силою, но ловко владеет оружием. За столом княжеским Тугарин Змеевич ест и пьет по-богатырски: по целой ковриге за щеку мечет, глотает целиком по лебедю, по целой чаше охлестывает, которая чаша в полтретья ведра, и бесстыдно ведет себя с женщинами; все это не нравится Алеше, он сравнивает Тугарина с прожорливым животным: здесь уже природа человеческая вооружается против животненной. Приготовляясь к битве с Тугарином, Алеша не спит всю ночь, молится со слезами, чтобы бог послал ему в помощь тучу грозную с дождем и градом; Алешины молитвы доходны ко Христу: бог посылает тучу с дождем и градом, крылья у Тугарина обмокли, и он свалился на землю, принужден бороться обыкновенным способом; Алеша побеждает его, но побеждает не материальною силою, а хитростию: сошедшись с Тугарином, Алеша говорит ему: «Ты хочешь драться со мною один на один, а между тем ведешь за собою силу несметную»; Тугарин оглянулся назад; этим мгновением воспользовался Алеша, подскочил и отрубил ему голову. Любопытно видеть, как под влиянием христианства переделывались предания о любимом народном богатыре – Илье Муромце: мы встретили уже раз Илью в борьбе с кочевою ордою, когда он, вместо оружия, человеком бил людей; но вот слышится об нем же другое предание, составившееся под новым влиянием: тридцать лет сидит Илья сиднем, не владеет ни руками, ни ногами и получает богатырскую силу чудом, как дар божий за христианский подвиг, за желание утолить жажду двух странников; дальнейшие подвиги его отмечены также смирением, благодушием. Против языческого поклонения материальной силе христианство выставило поклонение силе духовной, небесной, пред которой материальная, земная сила ничто, против которой не устоит никакой богатырь. Мы видели, как это понятие отразилось в предании об Алеше Поповиче и Илье Муромце; но всего резче высказалось оно в предании о том, как богатыри, победив несметную басурманскую силу, обезумели от гордости и вызвали на бой силу небесную, которая росла все более и более под ударами богатырей и, наконец, заставила их окаменеть от ужаса. Так под влиянием христианства начало упраздняться поклонение материальной силе.
Мы уже имели случай упоминать о том, как в древних богатырских песнях наших, сквозь позднейшие слои проглядывает слой древний, отражающий в себе быт первоначального периода нашей истории; мы видим, как в них отразился особенно быт дружины; справедливо замечают, что старинные богатыри русские принадлежат разным сословиям, сходятся ко двору княжескому с разных концов Руси: таков постоянно характер дружины, который долго держался у нас в чистоте. Укажем еще на некоторые черты, напоминающие время: известен древний обычай давать кораблям вид разных зверей, драконов и т. п.; и вот в песне о Соловье Будимировиче так, между прочим, описан его корабль: «Нос, корма по-туриному,/ Бока взведены по-звериному».
Эта же песня напоминает о греческой торговле, о судах, приходивших в Киев с греческими товарами: «Говорил Соловей таково слово:/ „Гой еси вы, гости корабельщики/ И все целовальники любимые!/ Как буду я в городе в Киеве,/ У ласкова князя Владимира,/ Чем мне-то будет князя дарить,/ Чем света жаловати?“/ Отвечают гости корабельщики/ И все целовальники любимые:/ „Ты славный, богатый гость,/ Молодой Соловей, сын Будимирович!/ Есть, сударь, у вас золота казна,/ Сорок сороков черных соболей,/ Вторые сорок бурнастых лисиц;/ Есть, сударь, дорога камка,/ Что не дорога камочка – узор хитер;/ Хитрости были Царя-града,/ А и мудрости Иерусалима,/ Замыслы Соловья Будимировича;/ На злате, серебре не погневаться“./ Прибежали корабли под славный Киев-град,/ Якори метали в Днепр-реку./ Сходни бросали на крут бережок…»