— Дюпри.
— Итак, детектив Дюпри. Во-первых, давайте предположим, что я видел нашего друга и обманул вас. Скорее мой член выскочит из штанов, отрастит крылья и начнет летать под потолком, чем вы найдете в Нью-Йорке прокурора, который согласится открыть дело о снятии иммунитета и обвинит меня в столь ничтожном пустяке. Это раз. Во-вторых, я вне юрисдикции прокуроров из вашего Мухосрантауна — при условии, что они люди прямоходящие. И в-третьих, что касается ассоциации адвокатов, могу, если угодно, дать номер телефона главы дисциплинарного комитета, поскольку я был шафером на его гребаной свадьбе! И даже если вам удастся открыть дело, то это будет ваше слово против моего, и, в конце концов, это вообще неважно. Хотите знать, почему?
Дюпри молчит.
— Потому что вы не спросили, видел ли я Винса Камдена. Вы спросили, видел ли я Марти Хейгена. А никакого Марти Хейгена больше не существует. Вы, ребята, это обеспечили. Так что как ни крути… я сказал правду. Марти Хейгена я не видел с процесса. Встречал ли я Винса Камдена? Вы об этом не спрашивали. А теперь вали из моего кабинета и не возвращайся без ордера, кусок говна!
— Мне кажется, вы не поняли, что я имел в виду…
— Нет, я вполне понял, что кто-то пытается надавить мне на нервы!
Бенни доведен до крайнего раздражения, его лицо раскраснелось. Распаляясь, он желает продолжить разговор.
— Давно служишь?
Дюпри смотрит на него сверху вниз.
— Пять лет.
— Тебе сколько?
— Двадцать семь.
— А детективом когда назначили?
Дюпри подумывает соврать, но ему не хочется доставлять удовольствие этому человеку.
— Три недели назад. Я на временной замене.
— Так ты новенький. — Бенни опирается о стол и улыбается. — Ну и как тебе мой город, новобранец?
— Длинные выходные получились, — улыбается в ответ Дюпри.
Бенни смеется и откидывается на спинку кресла.
— Хочешь, дам совет, дурачок ты недоделанный?
— Боюсь, мне он не по карману.
— Даром даю.
Дюпри ждет.
— А совет мой таков. Поезжай домой. Этот город не похож на тот, из которого ты приехал. В Нью-Йорке такая коррупция, какая вам в вашей деревне и не снилась. Тут чтобы ресторан открыть, столько откатов и взяток надо дать, сколько у вас за всю жизнь не дают.
Дюпри внимательно смотрит на него.
— У нас в Спокане тоже хватает ловких плохо постриженных юристов.
Дюпри натягивает куртку, лезет в сумку и достает один листок из досье Марти Хейгена.
— Позвольте, и я дам вам совет. Если снова решите, что удержать человека от женитьбы на вашей сестре можно только, впихнув его в программу по защите свидетелей, постарайтесь не подделывать отчет ФБР.
Он кладет листок перед Бенни, который не смотрит на бумагу.
— Так это лжесвидетельство? Попытка помешать отправлению правосудия?
Наконец Бенни опускает глаза на документ.
— Агент ФБР, который получил ордер на эту прослушку, сказал, что данная стенограмма относится к другому делу — по обвинению человека по имени Брин. — Дюпри указывает на листок. — Кто-то прошелся по стенограмме и заменил Брина на Хейгена. Я рассказал этому агенту ФБР, что вы однокашник прокурора по данному делу, и выяснилось, что он же разбирал дело Джерри Брина. Представляете, какое совпадение?
Бенни прикладывает руку к виску. За окном на улице водитель яростно давит на клаксон.
— Так где же он?
— Я не знаю, — шепчет Бенни. — Мы встречались два дня назад.
— Вы позвоните мне, если он с вами свяжется?
Бенни кивает.
Дюпри выпрямляется и поворачивается, чтобы уйти, но в последний момент перегибается через стол адвоката.
— Как вам, Бенни? Достаточно ловко?
Тик входит в кухню и расплывается в широченной улыбке.
— Мистер Винс! Вы вернулись! — На Тике пекарский фартук, он весь в муке и сахаре. — Как похороны прошли, а? Тоска и всякая чушь собачья?
— Они еще не состоялись, — отвечает Винс.
— Народ тут вас без конца спрашивает. Полицейские. Еще пара каких-то парней. Старик наш вообще трясется. Эх! — Тик подпрыгивает, вспомнив. — А, да. Это же ваш. — Он развязывает фартук и протягивает его Винсу.
— Нет. — Винс качает головой. — Теперь он твой.
— Не я же тут пекарь, — гнет свою линию Тик. — Пекарь у нас вы.
— Нет, я не останусь, Тик. Заехал кое-что доделать. Он твой. Теперь ты пекарь.
Тик смотрит на фартук.
— О, прям как будто вы Оби-Ван, а я Люк[40]. У меня аж мурашки по коже.
Винс похлопывает его по плечу. Огибает Тика, заходит в кладовку, переворачивает ведро. Встает на него, ощупью ищет ключи за потолочной плиткой. Идет с ключами к люку, спускается в подвал со своим рюкзаком. Дергает цепочку, чтобы включить свет, смотрит на лестницу, передвигает пустые мешки, достает коробочку и открывает ее. Все на месте: двадцать тысяч и мелочь.
Винс оглядывается, потом поднимает с пола пустой пакет из-под муки и складывает в него деньги. Запихивает пакет в рюкзак. На верхней ступеньке стоит Тик в фартуке и держит в руке сложенный листок из блокнота.
— Да, вы знаете эту обалденную девчонку, которая всегда берет дюжину по средам? Фарру? Она зашла сегодня рано утром и оставила вам вот это.
Винс подносит записку к глазам.
«Винс, пожалуйста, позвони мне. Есть важный разговор. Келли».
Винс идет к телефону в кухне. Келли рада его звонку. Она спрашивает, есть ли у него время встретиться с ней. Они договариваются, что Келли будет ждать его за два дома от магазина пончиков, в переулке. Повесив трубку, Винс идет к кухонной двери и оглядывается. Тик стоит на месте Винса за стойкой, подставив под ноги ящик из-под молока, разговаривает с одним из стариков о воскресном матче НФЛ на тему, смогут ли «Стилерс» благодаря победе над «Пакерс» попасть в обойму. Нэнси ходит по залу, подливая кофе посетителям. Облачка сигаретного дыма висят над столиками, как дым походных костров.
Если бы научиться делать фотографии в голове — запечатлевать время и место. Тогда можно было бы листать память, как фотоальбом: последний день, когда ты видел своих родителей вместе, вид на линию горизонта с водительского сиденья первой украденной тобой машины с открытым верхом, утро, когда ты ушел от спящей Тины и отдался в руки ФБР. Его вдруг осеняет, что ближе он никогда не подходил.
Винс еще раз вдыхает насыщенный запах: пончиков, кофе и сигарет. Пятится, забрасывает рюкзак на плечо, пересекает кухню и выходит через заднюю дверь.
Дюпри шлепает рукой по своей гостиничной кровати.
— Так он там?
— Ага, — отвечает Фелпс на другом конце провода. — Вчера вечером я звонил помощнику маршала по этому делу и рассказал ему, что ты разузнал о Камдене. Он обещал содействие. А сегодня утром сам позвонил и сказал, что Камден пришел к нему.
— Когда же Камден улетел назад?
— Видимо, пока ты пялился на статую Свободы.
— Он что-нибудь сказал?
— Сказал, что не убивал Дага, что у него есть дела, но он заглянет завтра. А потом убежал. Мы установили наблюдение за его домом, но до сих пор… ничего.
— А девушка? — спрашивает Дюпри. — Его алиби. Туда кого-нибудь послали?
— У нас, к твоему сведению, сотрудников не хватает, — объясняет Фелпс. — Вчера ночью окружной нашел парня с пулей в голове в багажнике его же собственной машины. Я тебе так скажу, салага: денек у нас выдался — мама, не горюй. Поговорим, когда вернешься.
Он кладет трубку. Дюпри идет в ванную, берет бритвенный набор и укладывает его в чемодан. Сегодня он собирался навестить Доминика Колетти и еще раз переговорить с Бенни, но теперь в этом уже нет нужды. Он звонит в бюро путешествий. Служащий просит его подождать, возвращается и говорит, что есть рейс авиакомпании «Юнайтед эрлайнс» из аэропорта Кеннеди до Денвера через полтора часа. Если он успеет на ближайшую пересадку, то вернется в Спокан к десяти вечера.
40
Герои фильмов Дж. Лукаса «Звездные войны».