Днем 8 октября эскадра шла в густом тумане, неисправности механизмов и случайности плавания нарушали график. Более других отстала «Камчатка». Державшаяся вначале вслед за «Дмитрием Донским» (флаг О. Л. Энквиста) и «Авророй», плавмастерская оказалась в 17 милях позади командующею. Ее вечерние радиограммы о миноносцах на мостике флагманскою броненосца произвели впечатление провокации хитрою неприятеля, который пытался уточнить место «Князя Суворова».
Командующий эскадрой и офицеры штаба были на переднем мостике. Там же был командир броненосца капитан 1–ю ранга В. В. Игнациус, судовые офицеры и усиленная сигнальная вахта. С наступлением темноты видимость несколько улучшилась, хотя сохранялись плотная облачность и мгла по всему горизонту. Несколько впереди справа по кругу флагманскою корабля наблюдался отряд Д. Г. Фелькерзама в составе: «Сисой Великий», «Наварин», «Адмирал Нахимов», транспорт «Метеор».
На основании отрывочных сообщений «Камчатки» Зиновий Петрович предположил, что миноносцы находятся примерно в 50 милях от его эшелона и смогут догнать последний около часа ночи 9 октября. Предложение В. И. Семенова запросить имя, отчество и день рождения старшего механика «Камчатки» (чтобы развеять сомнения в принадлежности ее телеграмм) «не встретило сочувствия». Адмирал приказал ответить: «Когда избегнете опасности, держите West, телеграфируйте ваше место, вам укажут курс»[117].
Перед этим — в 22 час. — командующий приказал флаг- офицерам сделать сигнал по отряду — удвоить бдительность и ожидать атаки миноносцев. Дежурная смена комендоров держала в готовности орудия, остальная прислуга спала рядом Из погребов подали боезапас, вероятно, что 47–мм. и 75–мм. пушки были заряжены боевыми патронами. Оставалось скомандовать «Атака» и «Короткая тревога»: эти команды, согласно «Организации артиллерийской службы», означали открытие огня из всех орудий. Право на открытие огня при появлении миноносцев на носовых курсовых углах адмирал предоставил вахтенным начальникам, в случае появления миноносцев с кормы последние должны были запросить командиров. На флагманском корабле З. П. Рожественский оставлял за себя штаб–офицера с правами контроля и немедленного личного доклада адмиралу в случае необходимости.
Вскоре после передачи радио с «Князя Суворова» — около 23 час. 20 мин. с «Камчатки» сообщили, что миноносцев более не видно, но и ее телеграммы на этом прекратились. Это еще больше насторожило командующего: вооруженный 47–мм. артиллерией тихоходный транспорт мог быть уже пущен ко дну.
Зиновий Петрович не оставлял мостика, хотя некоторые офицеры (В. И. Семенов, Н. Л. Кладо — по В. И. Семенову) спустились отдыхать в свои каюты, благо сигнала тревоги не было. Курс эскадры (SW) был проложен как раз через Доггер–банку, где, по обыкновению, занималась ловлей рыбы флотилия из 30 небольших паровых судов. Ночью эти суда несли положенные огни и маневрировали по условным сигналам» подаваемым ракетами с судна «начальника рыбной ловли».
Около полуночи 9 октября района Доггер–банки достиг отряд контр–адмирала Фелькерзама, также приведенный в повышенную боевую готовность под влиянием телеграмм. «Камчатки». С кораблей младшего флагмана наблюдали позади свои главные силы в дистанции 5–7 миль. Ночь была не совсем темная, в разрывы облаков временами проглядывала луна, горизонт немного заволакивало туманом На волнении, разведенном легким ветром, броненосцы кренились до 5° на борт.
Заметив в море огни, корабли Д. Г. Фелькерзама включили боевое освещение. Младший флагман, сохранявший спокойствие, и офицеры на мостике «Осляби» убедились, что это безобидные рыбаки. По приказанию адмирала «Ослябя» изменил курс вправо, обходя рыбачью флотилию с севера, прожектора вскоре выключили, и отряд без приключений продолжил путь по назначенному маршруту. Впрочем, неожиданности все же были: менее чем через час на корме отряда Фелькерзама началась стрельба.
В отличие от своего старого соплавателя, Зиновий Петрович реагировал на обнаружение малых судов более энергично. Незадолго до 1 часа ночи с мостика «Суворова» заметили подозрительные силуэты с обоих бортов, и командующий, желая избежать плавающих мин, приказал повернуть вправо, как оказалось, прямо в центр флотилии рыбаков. Вскоре после этого наблюдателей на мостике флагманского броненосца насторожила зеленая ракета (она обозначала распоряжение на постановку сетей с наветренного борта), а здесь зоркие сигнальщики в ночные бинокли заметили в 18–20 кбт. на правом крамболе судно без огней. В луче включенного боевого фонаря «Суворова» наблюдатели опознали в этом судне быстроходный миноносец.
Немедленно после доклада о миноносце 3. П. Рожественский приказал открыть огонь, и «Князь Суворов» загрохотал правым бортом, в то время как его экипаж быстро занимал места по боевой тревоге. Согласно В. И. Семенову, стрельба корабля носила организованный характер (без суматохи) — к чести его старшего артиллериста П. Е. Владимирского. Вслед за «Суворовым» открыли огонь «Император Александр III», «Бородино», «Орел» и даже «Анадырь» из своих малокалиберных скорострелок.
Через считанные минуты в лучах прожекторов появился маленький пароходик, пересекавший курс флагманского корабля. Избегая столкновения, «Князь Суворов» уклонился влево. С его мостика наблюдали уже нескольких «рыбаков», поражаемых снарядами. Видимо, старший артиллерист «Император Александра III» лейтенант В. А. Эллис поставил свое дело не хуже П. Е. Владимирского. Броненосец гвардейского экипажа засыпал «градом снарядов» шедший прямо на него траулер, который быстро затонул на глазах В. И. Семенова. Очевидно, это и был единственный погибший из состава Гулльской флотилии пароход «Крэйн» («Crane»).
Адмирал уже опознал обстреливаемые цели и, приказав сигналом прекратить огонь (луч прожектора на 45° вверх), сам пресек попытку комендора 47–мм. пушки на мостке поразить ближайший траулер. «Как смеешь! Без приказания! Не видишь — рыбак!» — крикнул он не в меру инициативному матросу, схватив его «за плечо своей железной рукой».
Но прекратить огонь оказалось не просто, тем более, что почти сразу по левому борту заметили подозрительный силуэт, а потом в той же стороне неожиданно вспыхнули прожектора, ослепившие всех на мостике «Суворова». По ним открыли огонь, который велся уже с обоих бортов. Вдруг над прожекторами заметили огни цветной сигнализации Табулевича. В. И. Семенов опознал «Донской» и «Аврору», которые отстали от графика перехода, так как О. А. Энквист в тумане уменьшил ход, поджидая отставшую «Камчатку». С «Авроры» хорошо наблюдался отряд З. П. Рожественского, который освещал сам себя прожекторами и вел энергичную стрельбу, направленную, как вскоре выяснилось, на свои крейсера[118]. В «Аврору» начались попадания, а О. А. Энквист на «Донском» приказал дать позывные.
«Перестать стрелять! — громко скомандовал З. П. Рожественский. — Закрыть боевое освещение! Луч — кверху!» «Князь Суворов» вскоре прекратил стрельбу и погрузился во тьму, передавая задним мателотам вертикальным лучом носового прожектора сигнал «Перестать стрелять!» Те постепенно тоже успокоились, хотя на «Орле» офицеры насильно отгоняли комендоров от орудий, бегая по палубам и башням Вообще, этот броненосец, не наблюдая никаких миноносцев и имея самую неопытную команду, вел беспорядочную стрельбу во все стороны. Волны поддавали в 75–мм. батарею левого борта, и вода растекалась по палубе[119].
Адмирал приказал продолжать путь, не останавливаясь для оказания помощи подбитым рыбачьим судам. По его мнению, угроза действительной атаки еще не миновала. Около двух часов ночи была получена радиограмма «Авроры» с полученных пробоинах (1 — 47–мм., 4 — 75–мм.) и потерях. Священнику крейсера отцу Анастасию (Рукину) в каюте оторвало руку, был ранен также один комендор.
«Это недурно для начала», — нервничал лейтенант П. Е. Владимирский, сознавая свою косвенную вину в происшедшем. Среди офицеров других кораблей — участников инцидента также царило подавленное настроение.