Вообще, кроме Вас, у меня много врагов. Из всех врагов самый злой — Вы!!!
![Том 20. Письма 1887-1888 i_009.jpg](https://litlife.club/books/192333/read/images/i_009.jpg)
Это….. «очень Вами благодарна»*.
Писать не в состоянии. Дней через пять пришлю Вам письмо из Питера.
Чехову Ал. П., 24 ноября 1887
339. Ал. П. ЧЕХОВУ*
24 ноября 1887 г. Москва.
24 ноябр.
Ну, милейший Гусев, всё наконец улеглось, рассеялось, и я по-прежнему сижу за своим столом и со спокойным духом сочиняю рассказы. Ты не можешь себе представить, что было! Из такого малозначащего дерьма, как моя пьесёнка (я послал один оттиск Маслову), получилось чёрт знает что. Я уже писал тебе, что на первом представлении было такое возбуждение в публике и за сценой, какого отродясь не видел суфлер, служивший в театре 32 года. Шумели, галдели, хлопали, шикали; в буфете едва не подрались, а на галерке студенты хотели вышвырнуть кого-то, и полиция вывела двоих. Возбуждение было общее. Сестра едва не упала в обморок, Дюковский, с к<ото>рым сделалось сердцебиение, бежал, а Киселев ни с того ни с сего схватил себя за голову и очень искренно возопил: «Что же я теперь буду делать?»
Актеры были нервно напряжены. Всё, что я писал тебе и Маслову* об их игре и об их отношении к делу, должно, конечно, не идти дальше писем. Приходится многое оправдывать и объяснять… Оказывается, что у актрисы, к<ото>рая играла у меня первую роль, при смерти дочка*, — до игры ли тут? Курепин хорошо сделал, что похвалил актеров*.
На другой день после спектакля появилась в «Моск<овском> листке» рецензия Петра Кичеева*, к<ото>рый обзывает мою пьесу нагло-цинической, безнравственной дребеденью. В «Моск<овских> вед<омостях>» похвалили*.
Второе представление прошло недурно, хотя и с сюрпризами. Вместо актрисы, у к<ото>рой больна дочка, играла другая (без репетиции). Опять вызывали после III (2 раза) и после IV действий, но уже не шикали.
Вот и всё. В среду опять идет мой «Иванов». Теперь все поуспокоились и вошли в свою колею. Мы записали 19 ноября и будем праздновать его ежегодно попойкой, ибо сей день для семьи будет долго памятен.
Больше я не буду писать тебе о пьесе. Если хочешь иметь о ней понятие, то попроси оттиск у Маслова и почитай. Чтение пьесы не объяснит тебе описанного возбуждения; в ней ты не найдешь ничего особенного… Николай, Шехтель и Левитан — т. е. художники — уверяют, что на сцене она до того оригинальна, что странно глядеть. В чтении же это незаметно.
NB. Если кто-либо, заметишь, захочет побранить в «Нов<ом> времени» актеров, участвовавших в моей пьесе, попроси воздержаться от хулы. Во втором представлении они были великолепны.
Ну-с, на днях еду в Питер*. Постараюсь выбраться к 1 декабря. Во всяком случае именины твоего старшего цуцыка* мы отпразднуем вместе… Предупреди его, что торта не будет.
Поздравляю с повышением. Если ты в самом деле секретарь, то пусти заметку*, что «23-го ноября в театре Корша во 2-й раз шел „Иванов“. Актеры, особливо Давыдов, Киселевский, Градов-Соколов и Кошева, были много вызываемы. Автор был вызван после III и IV действия». Что-нибудь вроде… Благодаря этой заметке мою пьесу поставят лишний раз, и я лишний раз получу 50-100 целковых. Если эту заметку найдешь неудобной, то не делай ее…
Что у Анны Ивановны? Аллах керим! Не по ней питерский климат.
40 руб. я получил. Спасибо.
Я надоел тебе? Мне кажется, что я весь ноябрь был психопатом.
Гиляй едет сегодня в Питер.
Будь здоров и прости за психопатию. Больше не буду. Сегодня я нормален. Сестрица, которая весь ноябрь психопатила до истерики, тоже пришла в норму.
Благодарственное письмо за телеграмму послано Маслову*.
Твой Шиллер Шекспирович
Гёте.
Лазареву (Грузинскому) А. С., 26 ноября 1887
340. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)*
26 ноября 1887 г. Москва.
Простите, милейший надворный советник*, что так долго не отвечал Вам. В голове такое умопомрачение и приходится писать столько писем, что я ошалел.
О пьесе. Имела успех. Подробностей так много, что приходится отложить сообщение их до свидания… Второе представление прошло лучше первого, и меня опять вызывали после III и IV актов.
Теперь о «Гамлете»*…
1) У Вас «Гамлет» весь состоит из диалогов, к<ото>рые не имеют органической связи. Диалоги немыслимы. Нужно, чтобы с каждым явлением число лиц росло по прогрессии:
|
||
|||
||||
|||||
· · ·
Громоздя эпизоды и лица, связывая их, Вы достигнете того, что сцена в продолжение всего действия будет полна и шумна.
2) Вы забываете, что Тигровы и К° во всё время чувствуют на себе глаза публики. Стало быть, немыслим допрос, производимый Вами Гамлетом у Офелии. Тут довольно одной вспышки и шума. Гамлет возмущен, но в то же время маскирует свое несчастье.
3) Представитель печати может говорить только из оркестра. Кой чёрт понесет его на сцену? Он говорит коротко и солидно. Тип Белянкина*.
4) Во 2 действии необходимо дать сцену из «Гамлета». В 1 действии сцена находится по отношению к публике в таком виде:
· · ·
· · ·
сцена
![Том 20. Письма 1887-1888 i_010.jpg](https://litlife.club/books/192333/read/images/i_010.jpg)
А Вы хотите во 2-м действии переставить ее так:
![Том 20. Письма 1887-1888 i_011.jpg](https://litlife.club/books/192333/read/images/i_011.jpg)
5) Конец I действия у Вас ходулен. Нельзя так оканчивать… В интересах 2-го действия Вы должны кончить примирением партий. Ведь во II действии Тигров играет тень Гамлета!
6) Кстати: роль Тигрова для Градова.
7) Судя по Вашему конспекту, Вы будете далеко не коротки. Не забывайте, что половина времени уйдет у актеров на беготню.
8) Я боюсь, что надоел Вам и что Вы браните меня свиньею в ермолке… Но утешаюсь мыслию, что возня с водевилем полезна для Вас: набьете руку.
9) После пьесы я так утомился, что потерял способность здраво мыслить и дельно говорить*. Не взыщите.
Моя пьеса поехала в Питер. Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.
Чеховой М. П., 30 ноября 1887
341. М. П. ЧЕХОВОЙ*
30 ноября 1887 г. Петербург.
30 ноября.
Милостивая государыня Мария Павловна!
Посылаю вексель на сто рублей. Из ста выдайте Мише за пианино десять. В лавочку, если хотите, можете вместо сорока отдать тридцать. Через неделю еще вышлю.