Некоторые из помещенных в сборнике рассказов представляют сложные романы, сжатые на нескольких страницах и производящие, тем не менее, довольно цельное впечатление». Концовка рецензии, которую Ал. П. Чехов процитировал в своем письме, гласит: «…Разница между г. Щегловым и г. Чеховым выражается в том, что первый если светит, то отраженным светом, получаемым извне, второй же издает свой собственный свет, так как произведения г. Чехова достаточно оригинальны положениями, мотивировкою и общею художественною архитектурою их внешней формы».
334. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)
15 ноября 1887 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: Собр. писем под ред. Брендера, стр. 54–55.
После авторской даты: 15 — рукою адресата проставлено: и. 87. Содержание письма (упоминание о предстоящей премьере «Иванова» в театре Корша) подтверждает эту дату.
А. С. Лазарев ответил 21 ноября 1887 г. (ГБЛ).
Вы, коварный изменщик, уехали не простившись…— В письме от 19 ноября, которое разминулось с письмом Чехова, Лазарев объяснял свой отъезд «экспромтом».
…«Гамлета, принца датского»…— Речь идет о пьесе, которую Чехов и Лазарев (Грузинский) предполагали писать вместе. См. о ней также в письме 340 и примечаниях* к нему.
Одновременно пришлите мне и мою рукопись…— Рукопись не сохранилась. В статье «Пропавшие романы и пьесы Чехова» А. С. Лазарев (Грузинский) рассказывал историю этой рукописи: «В одно из следующих моих посещений он мне передал „Гамлета, принца датского“.
— Возьмите пьеску с собою в К<иржач>, А. С.! Я начал, а заканчивать лень. Я слишком занят и утомлен „Ивановым“. Пишите конец, обработаем вместе.
Я сослался на то, что никогда не писал пьес и боюсь не оправдать надежд, которые возлагаются на меня как на драматурга.
— Вздор, чепуха! Нужно же начинать, батенька. Пьесы — это хлеб для нашего брата. Напишите двадцать пьес, они дадут вам целое состоянье! <…>.
„Гамлет, принц датский“ начат был Чеховым на четвертушках листа писчей бумаги, сшитых в тетрадку. Это был любимый размер бумаги у Чехова для более или менее больших вещей. На таких же четвертушках была написана „Степь“. Маленькие рассказы он чаще писал на долгих и узких полосках тонкой писчей или почтовой бумаги. В „Гамлете, принце датском“ Чеховым был написан перечень предполагаемых действующих лиц, к которым я мог добавить еще несколько лиц, смотря по желанию, и затем от 200 до 250 строк текста <…> Среди критики театральных порядков предполагалось коснуться легкости закулисных нравов (Офелия должна была походя изменять Гамлету) и жестоко пощипать провинциальных антрепренеров за кулачество, некультурность и т. п. Взгляд на них у Чехова был самый мрачный.
Действие пьески происходило за кулисами провинциального театра во время репетиции „Гамлета“. Отсюда и название — „Гамлет, принц датский“. Первое действие начиналось сборами на репетицию. Раньше других являлись два актера, из которых один — Тигров (фамилия принадлежала Чехову), игравший тень Гамлета, рассказывал о своих многолетних актерских скитаниях по глухим провинциальным городам. В его очень забавном, в общем, рассказе была одна чисто чеховская черточка:
— Придешь, в „Гранд-Отеле“ остановишься — в каждой захолустной норе или „Европейская“, или „Гранд-Отель“ есть…
Первое действие должно было закончиться скандалом и общим кавардаком.
Во втором действии предполагалось дать сцену из „Гамлета“.
Подумав над первым действием, я набросал несколько комбинаций и план первого действия до конца. Непривычка писать для сцены сказалась в том, что, вместо скандала и общего кавардака, в первом акте получилось много диалогов, хотя и забавных и довольно живых. Оставив для себя копию, оригинал „Гамлета, принца датского“ вместе со своими набросками я отправил Чехову и стал ожидать результатов письма.
Чехов ответил краткой открыткой <до нас не дошла>; признавая мои усилия обработать и закончить первое действие не безнадежными, он обещал после постановки „Иванова“ прислать более подробное письмо с отметкой допущенных мной ошибок.
27 ноября я получил это письмо» (А. С. Лазарев-Грузинский. Пропавшие романы и пьесы Чехова. — «Энергия», сб. III. СПб., 1914, стр. 166–170). Эту же историю А. С. Лазарев-Грузинский кратко рассказал в письме к постоянному своему корреспонденту — Н. М. Ежову 24 ноября 1887 г. (ЦГАЛИ).
335. Н. А. ЛЕЙКИНУ
15 ноября 1887 г.
Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Лейкин, стр. 366–367.
Ответ на письмо Н. А. Лейкина от 12 ноября 1887 г.; Лейкин ответил 26 ноября (ГБЛ).
…репетуется новая пьеса Шпажинского…— Драма И. В. Шпажинского «Княгиня Куракина». Премьера состоялась в Малом театре 15 ноября.
Вспомните-ка, как Гоголь бесился, когда ставили его пьесу! — Речь идет о постановке «Ревизора». См. «Отрывок из письма, писанного автором вскоре после первого представления „Ревизора“ к одному литератору» и «Предуведомление для тех, которые пожелали бы сыграть как следует „Ревизора“», а также воспоминания П. В. Анненкова («Литературные воспоминания». М., Гослитиздат, 1960, стр. 81).
336. В ОБЩЕСТВО РУССКИХ ДРАМАТИЧЕСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И ОПЕРНЫХ КОМПОЗИТОРОВ
16 ноября 1887 г.
Печатается по подлиннику (ЦГАЛИ). Писарская копия, подпись собственноручная. Впервые опубликовано: сб. «А. П. Чехов», М., 1947, стр. 119.
Вступить в Общество Чехову посоветовал Н. А. Лейкин (см. примечания к письму 333*).
337. Ал. П. ЧЕХОВУ
20 ноября 1887 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: без приписки — Письма, т. I, стр. 350–352; полностью — ПССП, т. XIII, стр. 392–393.
Год устанавливается по описанию премьеры «Иванова» в театре Корша.
Выход бенефицианта — Н. В. Светлова в роли Боркина.
Меня вызывают 3 раза…— «А. П. ни за что не хотел выходить на вызовы, и его почти вытащили артисты во главе с В. Н. Давыдовым, игравшим Иванова. Смущенно раскланивался А. П. и бессознательно отвечал на ободряющие пожатия руки Давыдова», — вспоминал Ф. Мухортов («Чеховский юбилейный сборник». М., 1910, стр. 429).
…публика не понимает этой смерти ~ у меня есть вариант). — Вариант «Иванова», игравшийся на премьере, сохранился в Центральной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде (машинопись, ценз. разр. 6 ноября 1887 г.). Финал был таким:
«Саша. Николай, пойдем отсюда… (Берет его за руку)
Лебедев (Львову). Я как хозяин дома… как отец своего зятя… то есть дочери, милостивый государь…
Саша (громко вскрикивает и падает на мужа). (Все подбегают к Иванову).
Лебедев. Батюшки, он умер… Воды… Доктора…
Шабельский (плача).
Все. Воды… Доктора… Он умер…»
Рецензент «Московского листка» П. Кичеев писал: «Финал этот заключается в том, что когда во время ужина, по случаю свадьбы Иванова с девицей Лебедевой, в квартиру, где происходит этот ужин, врывается, по воле г. Чехова, доктор Львов и публично, в последний раз, обзывает его, Иванова, подлецом, то он оказывается так чуток к оскорблению, что умирает от разрыва сердца, а симпатичная тоже автору вдова — девица Лебедева обзывает доктора палачом и падает в обморок» («Московский листок», 1887, № 325, 22 ноября).
…солидный успех (отрицаемый Кичеевым и Ко). — Чехов судит, видимо, по слухам; рецензия П. Кичеева была напечатана 22 ноября.
…с вариантом и с изменениями — я изгоняю шаферов. — Для второго представления Чехов снял выходы Косых и Дудкина — шаферов невесты в четвертом действии (явления 1, 2 и 7 первой картины и явление 1 второй картины). Вариант финала — видимо, тот, что сохранен в окончательной редакции пьесы. В этом варианте Иванов застреливается.