Лорд Тедди с надеждой взглянул на Короля поверх опрокинутых банок с повидлом.
— Я так хотел бы подольше погостить у вас, — сказал он. — Если бы мне предложили, я бы даже не задумываясь, согласился.
Сохраняя ледяное выражение, Король сложил на груди руки. Азалия поддалась сочувствию и произнесла:
— Возможно, вы сумеете нас навестить в следующем году, лорд Хафтенравеншер.
Лорд Тедди приободрился. Чуть-чуть.
— О... хорошо. Или вы приезжайте ко мне в особняк! Матушка закатит грандиозный бал, у нас ужасающе огромный бальный зал, вам понравится!
После этой речи лорд Тедди обратился к Брэмбл, которая до сир пор не проронила ни слова. Она даже не поздоровалась с Азалией, даже не подняла взгляд от передника, на котором она перебирала потертое кружево манжеты. Она снова и снова лихорадочно приглаживала потрепанные края ткани, а губы ее побелели от усилия, с которым она их сжимала.
— Вам нравится завтрак, Брэмбл? — спросил лорд Тедди. — Правда ведь, гораздо вкуснее каши! Да..? Принцесса. — ведомый надеждой, он придвинул к ней баночку с повидлом.
Брэмбл подняла глаза и вперилась в лорда Тедди таким яростно зеленым взором, что улыбка на его лице застыла.
— Миссис Грэйби! Миссис Грейби! — позвала она. — У нас осталась каша?
— Что? — обескураженно вопросил лорд Тедди. — Вы не желаете...
— Я люблю кашу! — огрызнулась Брэмбл.
— Но...
— Не желаю вашей дурацкой благотворительности! — закричала Брэмбл. — Катитесь в ваш дурацкий особняк! Оставьте нас в покое! И она запустила в него лепешкой, но промахнулась, и лепешка приземлилась на пол повидлом вниз.
— Мисс Брэмбл! Извинитесь, немедленно! — вмешался Король.
Брэмбл оттолкнула стул в сторону и, закрывая лицо руками, выбежала из комнаты. Брэмбл никогда не плакала, в привычном понимании этого слова, а лишь судорожно всхлипывала. И сейчас из холла доносились затихавшие скрипучие вздохи.
Лорд Тедди смотрел на стеклянные двери, потом обвел взглядом завтрак из лепешек, потом снова посмотрел на двери. Он поджал губы, откинулся и отодвинул тарелку.
— Дьявол, — проворчал он голосом, в котором уже не звучали веселые нотки. — Скоро отходит мой корабль, так ведь? Значит, мне нужно поторапливаться! Всего доброго!
Через пару минут Азалия отыскала Брэмбл на банкетке за портьерой. Девушка сидела, сгорбившись, и всхлипывала, тщетно пробуя одной рукой починить кружево на рукаве. В свете дня ее ярко рыжие волосы горели огнем.
— Ненавижу его, — бормотала она. — И себя ненавижу.
Азалия взяла сестру за руку и сама заштопала ей рукав, затем распустила ей волосы и расчесывала их, пока Брэмбл не погрузилась в прерывистой сон. В некоторой степени, Азалия ее понимала.
Поддавшись угрюмому настроению старших сестер младшенькие не преминули закапризничать. Дух Рождества исчез. Судя по всему, Король обратил внимание на плохое настроение дочерей, потому как днем того же дня из холла донесся топот тяжелых ботинок, а также кто-то повелительно раздавал указания. Когда девочки прибежали посмотреть, из-за чего поднялся такой гвалт, то они увидели, как Король, припорошенный снегом и сосновыми иголками, заносит в главные дворцовые двери огромную елку. Сестры запищали от восторга.
— Елка для Кловии!
— Ура!
Девчушки взялись за руки, встали в круг и принялись вразнобой напевать рождественские песни.
— Это не елка! — сурово возгласил Король, и девочки замерли. — Наш дом в трауре. И это обычное дерево, и только. Я просто подумал, что оно будет неплохо смотреться. В холле. Вот и все.
Сестры переминались с ноги на ногу, пока Король устанавливал елку у мезонина, а подтаявший снег уже растекался лужицами по деревянному полу.
— А нам позволено украсить это дерево-которое-не-елка-а-просто-дерево-в-холле? — спросила Брэмбл.
Король смерил взглядом опухшие глаза и впалые щеки Брэмбл и сдвинул брови.
— Коль вы воспрянете духом, барышня, — заключил он, а когда двойняшки притащили из библиотеки корзину с гирляндами и шарами, добавил: — А где мисс Кловия?
Присутствующие удивленно огляделись по сторонам. Кловия отсутствовала.
— Наверное, снова помогает старому Тому в саду, — предположила Дельфиния. — В последние время она частенько туда сбегает.
— Вот еще сидр, — пропищала Холли, неся с кухни кружку разогретого сидра. Азалия накинула шаль и направилась на улицу.
— Я позову Кловию.
Последний раз снег шел несколько дней назад, поэтому на расчищенных тропинках Азалия не нашла следов. Немного поразмыслив, она решила пойти к излюбленным уголкам Кловии — каменным скамейкам возле заросших фигурных деревьев и ступенькам возле пересохших фонтанов, — а по дороге высматривала тележку старого Тома.
Азалия уже почти отчаялась найти сестру, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Вдали от пешеходных троп, привязанная к беседке, стояла крупная белая лошадь с белоснежной гривой. ЛедиФейр, лошадь Фейрвеллера!
Старая садовая беседка служила в Исбери чем-то вроде укромного местечка для влюбленных. Детьми их часто бранили за то, что они не давали парочкам поворковать наедине, а подсматривали через решетку, подслушивая, как джентльмены читают стихи или сентиментально признаются в любви своим леди.
Тогда это казалось забавным. Теперь же, испытав первые порывы неопытного сердца, Азалии уже не хотелось шутить на эту тему.
Значит здесь... Фейрвеллер...
Любопытство одержало верх над доводами разума, и девушка по-кошачьи прокралась вдоль дорожки, наклонилась к решетке между кустами и выглянула.
Обзору открылись только ноги, самое интересное скрывала скамейка. Азалия сразу признала начищенные до блеска ботинки Фейрвеллера, а вот обувь леди оказалась не на высоте, чем-то напоминая жесткие ботинки Азалии. Так, значит девушка из бедной семьи, а это исключает леди Кавершем. Азалия терпеливо слушала.
— Вы приставляете ногу обратно, носки вместе, шаг в сторону, — послышался голос Фейрвеллера. — Шаг назад другой ногой. Хорошо.
Он обучал свою даму неизвестному Азалии вальсу. Ноги леди двигались с изрядной долей грациозности. Даже в ботинках, у нее прекрасно получалось. Как и у Фейрвеллера. Азалия помнила, как умело он танцевал на Святках.
Девушка что-то тихо сказала, но Азалия не расслышала.
— У вас очень хорошо получается, — это снова говорил Фейрвеллер. — Вы бесподобны.
По движениям ног девушки, Азалия догадалась, что Фейрвеллер ее закружил. Потом ее ботинки остановились перед ботинками Фейрвеллера. Девушка тихонечко рассмеялась сладкозвучным смехом, а далее...
Молчание. Азалия в ожидании барабанила пальцами по решетке.
— Я обращался к Отцу Бенедикту.
Голос Фейрвеллера прозвучал тихо и сдавленно. Женские ботинки попятились.
— Он сказал, что готов в любое время. Мы можем отплыть сегодня. На моем корабле. Я отвезу вас в Делчестр. Там такие огромные бальные залы, вы там превосходно...
— Нет.
Тон у девушки был решительный, а от тембра ее голоса у Азалии побежали по спине мурашки.
— Сударыня. Ваш отец никогда не одобрит. Я слишком хорошо его знаю.
Азалия приникла к решетке. Побег... запретная любовь... если Фейрвеллер ухаживает за девушкой без разрешения ее отца, то дело окончится дуэлью. Азалия поежилась.
— Так организовывать свадьбы не положено, — возразила его спутница. — На свадьбах должна присутствовать семья. Я никогда не соглашусь на церемонию без моих сестер.
Азалия перестала дышать. В ее ушах застыли слова "моих сестер" и то, как хрустально промолвила их девушка.
— Если ваши сестры придут на нашу свадьбу, сударыня, то только, чтобы убить меня.
Азалия медленно поднялась.
— Что ж, по крайней мере, они придут.
Фейрвеллер засмеялся, — какой незнакомый звук, — и через решетку с засохшим виноградом, Азалия увидела темную фигуру, притянувшую к себе девушку со светло-золотистыми локонами, румяными щечками и улыбкой, сиянием напоминающий ангельский хор.