Захотелось есть! Дикий забыл это естественное человеческое желание за последние несколько суток. Язык, десны — все болело, но он уминал угощение за обе щеки.
— Аппетит имеется, парень. Жить будешь, — хвалила его старушка.
— Какое все вкусное. Настоящее, — благодарно говорила Настя.
Холодный квас пили не спеша — глоток за глотком.
Дед, ушедший заниматься банькой, через какое-то время вернулся и заявил — скоро банька поспеет.
— Арсентьевна, — обратился он к старушке, — приготовь полотенца.
— Сама знаю. — Старушка встала из-за стола и вышла из горницы. Скоро она появилась с охапкой белья — несколько вафельных полотенец армейского образца, пара простыней, две чистые домотканые длинные белые рубахи. Все это добро она отдала Насте и стала объяснять как лучше разминать Дикому побитые мышцы. Настя слушала внимательно. Дикий заметил, что она даже несколько покраснела. Ему было лень что-либо объяснять, да и после той мясорубки, в которой они побывали, совместная баня ничего не могла значить…
— Дед Гриша, — обратился он к лесничьему, — а венички имеются?
— Обижаешь! А то как же?! Как без веничков-то? Я их уже заготовил, родимых. Махнешься от души. Да и Настюшка поможет.
Девушка покраснела еще больше.
— Краса девица! — восхищенно воскликнул дед. — Ишь, как стыдлива! Но обижай ее, сокол. Ясная она.
— Да будет тебе, старый! — прикрикнула Арсентьевна на старика. — Наш Дик сам знает!
Оказавшись в бане. Дикий не стал скромничать и, показывая пример, разделся догола в предбаннике и юркнул в парную. Забрался на верхний полок и лег на живот. Банька была небольшая, построенная бог весть когда, но починенная лесничим при помощи Дикого. Крохотное окошко запотело. В противоположном от полков углу над топкой краснели камни. Было довольно темно и уютно. Через несколько минут вошла Настя. Дикий не стал на нее смотреть, только сказал:
— Ложись на нижний полок. Там не так жарко.
Она молча легла.
Жар постепенно пробирался в каждую пору, которые открылись не сразу, постепенно тело стало покрываться первыми каплями пота. Оно потело все больше и больше. Ссадины на лице и на теле защипало. Большего удовольствия и представить было нельзя…
Свои длинные волосы Настя собрала в пучок. Дикий спустился с полка, зачерпнул ковшом воду из тазика и бросил ее на камни. Вода зашипела, превращаясь в жаркий пар. Дикий лег обратно и спросил:
— Не жарко тебе?
— Нет, нормально, — ответила Настя. — Кто тебе эти милые старички? Родня?
— Нет, родственники одного из моих приятелей.
— А у тебя самого кто-нибудь есть?
На этот вопрос Дикий не ответил.
После Настя осмелела и, не стесняясь особенно своей наготы, отхлестала Дикого веником. После он ее отхлестал. И никакой эротики тут не просматривалось. Обычная банная процедура. «И ничего во мне даже не шевельнулось, — усмехнулся Дикий про себя. — Может, мне, того, отбили самые ценные органы?»
Через пару часов, переодетые в длинные льняные рубахи, похожие на персонажей славянского эпоса, Дикий и Настя вернулись в дом.
— С легким паром! — дружно встретили их хозяева.
Сели за стол. Арсентьевна потчевала окрошкой, разными соленьями, картошкой и зеленью с огорода, квасом. После пили чай…
Недавние пытки и стрельба казались Дикому какими-то нереальными видениями, кошмаром других измерений или цивилизаций. Истерзанным, правда, оставалось тело, но и оно после целительной венично-банной экзекуции отходило, оживало, успокаивалось.
И тут Дикий понял, что еще пять минут — и он упадет под стол, заснет, его после оглоблями колоти — не разбудишь.
Настя тоже намаялась, держалась с трудом. Старики заметили, что гостей сморило.
— Ну и в пользу! — весело вскрикнул дед. — Я вам, детушки, уже на сеновале постелил. Днем там самое милое дело отдохнуть. На ночь я вам на печку перестелю!
Ах, да! день еще продолжался. Какой бесконечный и волшебный получался день.
Запах сена лишь усилил ощущение кайфа. И хотя сон уже запеленал мозг, каким-то краешком сознания Дикий запомнил, что дед Гриша стащил с него рубаху, еще раз помазал раны.
А во сне, в самом этом легком и чистом сне не появилось ни покойников, ни стрельбы, ни кричащих ртов, ни ментов, ни наркодельцов! Сон получился пустым и бесконечно наполненным одновременно. Такое ощущение бывает, когда лежишь в лодке, а лодка плывет по морю. Несколько часов всего целебного сна и — только синяки на теле. Ломота, боль, непроизвольные судороги не беспокоили более. Дикий повернулся во сне, сухая травинка попала в нос, и он чихнул, проснулся. Открыл глаза и сразу вспомнил, где находится. Настя лежала рядом с открытыми глазами, смотрела на него и загадочно улыбалась.
— Привет, милая.
— Привет. Знаешь, я словно заново родилась. Лежу, вот, и думаю… Почему мне с тобой так легко и спокойно? Должна ведь себя чувствовать наоборот.
— Не знаю что тебе и ответить.
— А ты-то как себя чувствуешь? Болеешь еще?
— Сейчас проверю.
И только тут Дикий обнаружил, что лежит голый, что дед Гриша лишь набросил на тело снятую перед тем рубаху. В бане это одно, а вот так вот на сеновале рядом — это совсем другое. Зачем себя и ее искушать?.. Дикий натянул рубаху и, продолжая сидеть, стал разминать пальцы, кисти рук, плечевые суставы. Стал делать повороты корпусом, проверяя и разминая позвоночник. Мышцы хотели двигаться. Связки были эластичны и помогали мышцам. Мази, баня и сон на сеновале сделали то, чего не дала бы и неделя в больнице.
Дикий поднялся и сделал несколько разминочных упражнений для ног. Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее. Стал имитировать удары ногами и руками. Никаких болевых ощущений!
— Фантастика! — воскликнул Дикий и встал на руки. Постоял так несколько секунд и, опустив ноги за спину, встал на мостик…
— Фантастика! — повторил Дикий и упал на сено.
— Прошлой ночью ты бы так не смог. Это точно! — прокомментировала Настя.
Затем они спустились с сеновала и пили молоко, которым их угостила хозяйка. Дикий стал расспрашивать деда Гришу про внука. Когда, мол, приезжал последний раз и с каким настроениям? Лесничий с удовольствием отвечал. Был, мол, внук днями. Все у него отлично. Теперь уехал к брату в Днепропетровск. Жду его через три дня…
«Что ж, значит, у парней все в порядке, — решил Дикий. — Всех, как говорится, не перестреляешь. Сегодня — отдых. Завтра с Сергеем встречусь. Пора готовиться к приезду майора. Майора по прозвищу Зверь».
День закончился безоблачно. На ночь Дикого и Настю уложили на русскую печь. Девушка уснула мгновенно, а Дикий — нет, не сразу. А если не сразу, то выходит бить его били, да не все побили. Во сне девушка повернулась к Дикому, уткнулась лицом в плечо. Дикий с час пролежал на спине, стараясь не побеспокоить девичий сон нечаянным движением. Так и уснул.
Проснулся рано — за махонькими окошками утро только начинало заниматься. Осторожно соскользнул с печи, оделся и вышел на крыльцо. Посидел на ступеньках, прислушиваясь к телу. Все в порядке! Захотелось двигаться. Спустился с крыльца и прошелся по траве, которая приятно и холодно щекотала пятки. Достал из колодца ведро воды и умылся. Стал делать упражнения, разминку «тай цзи цуаня». После отправился в сарай и открыл багажник БМВ. Порылся в тайниках и достал оружие. У лесничего имелся верстак, над ним лампочка без плафона. Дикий включил свет и стал готовить оружие — протирал и смазывал механизмы. Сегодня он собирался выехать в Харьков и решил взять с собой карманный «вальтер» ППК. Пистолет имел серьезный калибр, а поместиться мог и в рукаве. Хотя для рукава Дикий в свое время приобрел шестизарядную «стрелку». Разобравшись с «Вальтером», Дикий занялся короткоствольным АК-74 калибра 5,45 мм. Классная штука. Наш АК — он и в Африке АК…
Ни единого звука не омрачало утра. И в этой абсолютной, девственной тишине что-то зашелестело, похожее на человеческие шаги. Береженого бог бережет — Дикий передернул «Вальтер» и выключил свет.