…Можно — просто. Так умеют люди. Взять и отключить. Или принять, как часть себя. Она всегда была, есть и будет. Как песчинка в Сахаре, как капля в океане, как Гагарин в космосе. Принять эту боль и полюбить ее. Да, да, да! Полюбить, словно девушку — золотоволосую блондинку, черноглазую брюнетку, гордую шатенку…
Вспомни, вспомни! Вспомнил! Китайский контрабандист, которого он встретил на зоне. Китаец ему все объяснил тогда про боль. Просто боли давно не было и Дикий почти забыл. А теперь вспомнил…
Боль поскулила еще немного и прошла.
Дикий покосился на плечо и улыбнулся.
— Знаете ли что, уважаемый, — сказал он легким, веселым голосом. — Думаю, вы не совсем удачно выбрали себе тему для диссертации!
Сероглазый отпрянул, оставил иглу в покое. Вгляделся в лицо Дикого и ничего не увидел. Тонкие губы исказила судорога ненависти.
— Подойди сюда!
Дикий услышал стук девичьих каблучков. Увидел девушку. Дикого удивила болезненная бледность розового и здорового перед тем лица. Казалось, блондинка впервые присутствует при подобной экзекуции. «Пригодится, пригодится, пригодится», — застрочило в голове.
— Держи это. — «Эскулап» протянул девушке связку проводов с плоскими электродами на концах.
Глаза девушки наполнились ужасом, но сероглазый плевать хотел на ее реакцию — он просто выдергивал из ее ладоней электрод за электродом и прикреплял их на теле Дикого, порвав перед тем его рубаху. Затем сероглазый воткнул концы проводов в металлический ящик, оказавшийся своеобразным электрическим прибором. Когда-то Дикий серьезно занимался спортом и ему приходилось видеть как штангисты при помощи электричества и электродов качали мышцы голеностопного сустава. Ток доставал каждую, даже самую махонькую мышцу. «Что ж, покачаем мышцу».
— Легкая встряска еще никому не повредила, — усмехнулся сквозь зубы Дикий. — А то как-то все у нас скучно получается. Вы ничего занятного не рассказываете. Да и я молчу.
— Не беспокойся! Сейчас заговоришь. — «Доктор» нагнулся к ящику, готовый пустить ток.
Свободной рукой он опять стал теребить иглу. Толкал ее все глубже и глубже, ища нервные окончания. Вглядывался, гад, в зрачки Дикого, следя за реакцией.
— Блядь! — сказал Дикий. Он посчитал, что хуже ему уже не будет, а «доктору» — «доктору» может. Вложив всю ярость в удар, Дикий лбом врубил врачу-палачу в нос. И понял — получилось! «Врач» только хрюкнул и упал на пол под ноги Дикого. Кровь уже текла рекой, а Дикий успел пару раз достать сероглазого ногами. Не больно получилось, но приятно.
Девушка-блондинка не шевелилась. Она побледнела так, что, казалось, сейчас упадет в обморок.
— Хороши у вас нравы! — почти крикнул Дикий. — Раньше называли — их нравы…
Но беседа с девушкой не состоялась, поскольку шкаф-дверь распахнулась и в комнату ворвались добры молодцы в спортивных костюмах. Не добры, а добротные. Большие. Мощные качки.
— Хау ю дуинг? — обратился к качкам Дикий. — У нас тут вечеринка и один уже допился до бесчувствия.
Один из качков склонился над «врачом», приподнял того, хмыкнул, увидев кровянку и изувеченный нос.
— Падла! — сказал второй, наклонился на железным ящиком и что-то повернул в нем.
Дикая боль вонзилась, казалось, в каждый миллиметр тела, и Дикий потерял сознание.
В черной пустоте возникла струйка пламени и исчезла. После — еще и еще. Мозг стал включаться частями — так зажигают свет в больших помещениях, в театрах. Сперва один ярус, после другой.
Дикий пришел в себя, открыл глаза и огляделся. Это помещение ему знакомо — это его импровизированная камера. Сколько времени прошло? Какая разница!
Плечо, в котором «врач» ковырялся иглой, тупо ныло. После электрошока казалось, что каждая клетка тела дрожит, как овечий хвост. Хотелось пить и блевать одновременно, Кстати вспомнив про китайца, Дикий принялся разбираться со своим телом, заглушая боль…
Но не успел — дверь открылась, и в ней возникла не девушка, — блондинка бледнолицая, испуганная — а все те же здоровяки.
— Доброе утро, — сказал Дикий, — Что-то вы неважно выглядите. Бить будете, наверное?
Не отвечая на риторический вопрос, один из качков поднял Дикого на ноги, а второй — резко и молча нанес мощнейший удар Дикому прямо в лоб. Тупая боль, потеря ориентации… Хорошо, что мордоворотам хватило ума ударить Дикого в плечо. Нерв, измученный иглой, взорвался такой болью, что Дикий снова потерял сознание. Его били, а он не чувствовал. Его бы и убить так могли — все равно бы Дикий ничего не понял.
Кажется, его били долго и методично. В памяти осталось только ощущение качелей: туда-сюда, туда-сюда…
Человек — существо живучее.
Когда Дикий в очередной раз очнулся, то обнаружил себя прикованным к постели. Руки и ноги чем-то привязали. «Сколько еще таких раундов пройдет, пока меня прикончат?» — возникла вялая мысль.
В теле — пустота. Странное ощущение. Только разбитое лицо саднит. Один глаз совсем заплыл, но Дикий попытался оглядеться. Довольно просторная комната без окон. Из мебели — только кровать, на которой его распластали.
«Что же это за заведение? — природное любопытство не давало покоя даже в безнадежном положение. — Нахожусь я в подвале — это точно. А где? В какой части света? В какой стране? На Украине? По никто не говорил по украински. Хотя по-украински говорят только вожди… В Киеве я? Под Киевом я? Мне бы только до этих псов добраться!..» И в таком положении Дикий петушился, оставался диким, как ему и положено.
Дверь открылась, и в комнату вошла девушка. Где-то он ее уже видел. Ах, да! Вчера они даже обменялись несколькими фразами по дороге в «медкабинет». А после… после… после она стояла бледная, смертельно бледная. Неужели она жалела его?…
В руках у девушки был поднос. Подойдя к кровати, девушка выдвинула из-под нее табуретку и опустила поднос, на котором Дикий заметил большую чашку дымящегося чая и тарелку с бутербродами.
Дикий улыбнулся как смог. У него даже хватило сил произнести несколько шутливых, так ему думалось, фраз:
— Я не сильно… Кхе-кхе! Не сильно я набрался на вчерашнем приеме? Неудобно перед дамской частью общества. Хочу вас уверить — такое случается со мной достаточно редко.
Девушка никак не отреагировала на шутку. Она наклонилась и стала возиться с веревками, которыми были привязаны руки Дикого.
— Я вам отвяжу одну руку, чтобы вас не кормить, — так она пояснила свои действия.
— Буду вам признателен. Скажу, что с вами общаться мне как-то приятнее, чем с вашими друзьями.
Девушка не ответила. Отвязав Дикому правую руку, она отошла к двери.
— Ешьте. С вами сегодня собираются еще разговаривать.
Дикий вгляделся, насколько позволяли заплывшие глаза, в ее лицо. Что-то новое он услышал в интонации ее голоса. Что-то дрогнуло в этом голосе.
Он потянулся к чашке, поднял. Рука дрожала от слабости. Поставил чашку обратно на поднос. Ни держать бутерброд, ни есть, то есть делать какие-то жевательные движения, движения глотательные, не было сил.
— Все же вам стоит поесть, — еще раз сказала девушка.
— Зачем? После разговора с вашими друзьями все равно придется съеденное выблевать. Вы уж извините за такую прозу жизни.
Девушка подождала еще немного, после подошла к кровати и привязала свободную руку. Она подняла поднос и собралась уходить.
— Не стану возражать, если вы мне в другой раз принесете сигарету.
Девушка не ответила и вышла из комнаты. Дикий лежал, стараясь сконцентрироваться на боли, которая возникала то в одной, то в другой части тела… Вот тебе и викинги! Хорошо осуществлять победный викинг, а после быть щедрым и делить добро с друзьями. А вот такого викинга нам не надо… Дикий опять полюбил боль, и она ушла. Боль-то ушла, но в комнату пришел немолодой мужчина плотного сложения с хорошей прической. Седые пряди шли ему, и мужчина, судя по всему, это знал. Оправа очков, тонкая и золотистая, вовсе не смягчала выражения лица. На вошедшем был серый костим, а поверх костюма наброшен белый халат. «Что они — инфекции боятся?» — подумал Дикий.