Однако в какой книге искать руководство по изготовлению расписной вазы? Целую вечность проторчала Летти в библиотеке, но не нашла ничего подходящего, кроме увесистого тома под названием «Мозаика и керамика древних шумеров». Полистала, посмотрела картинки и быстро поняла, что и эта книга мало чем ей поможет. Тяжело вздохнув, отправилась Летти спать, справедливо рассудив, что утро вечера мудренее.
Назавтра было воскресенье, а значит – выходной! Летти встала пораньше, наспех перекусила и приступила к осуществлению плана. Одевшись потеплее, она вышла на улицу, прошла несколько кварталов и вскоре оказалась на узенькой неприметной улочке, которая вся состояла из гончарных лавок и магазинов фарфора. Спустя два часа Летти вернулась домой, неся подмышкой огромный глиняный кувшин и пакет с красками для росписи керамики.
Настал самый ответственный этап в исполнении замысла: нужно было изобразить сюжет про рыбную ловлю, и права на ошибку у Летти не было. Ее сбережений едва хватило на один кувшин и дорогие краски для росписи.
Вообще-то, Летти неплохо рисовала. В восемь лет она угольным карандашом на куске картона набросала портрет кота Джампера, и портрет этот до сих пор висит в доме родителей над каминной полкой, в золоченой рамке, и каждому гостю семейства Кингов его гордо демонстрируют. Но то – портрет кота. Сейчас же одним котом не обойдешься. Летти взяла огрызок карандаша и на обороте старого конверта попыталась прикинуть, что она хочет изобразить. Будучи родом из Уистабла, она с детства отлично знала все, что было связано с ловлей, приготовлением и поеданием устриц. Это она и нарисует! Ловцы устриц на берегу моря. Люди, лодки, сети, горы устриц.
Пять часов пролетели незаметно. Только когда за окном стало смеркаться, Летти отложила краски и кисточку. Осмотрела расписанный кувшин со всех сторон и осталась своей работой довольна. Конечно, она смутно догадывалась, что ее роспись будет слишком отличаться от тонкой «зализанной» техники мейсенских мастеров, да и не думала Летти тягаться с ними. И все же лазурное море, серо-голубое небо в белых хлопьях облаков, румяные рыбаки и улыбающиеся жены (некоторые с младенцами на руках), черные просмоленные лодки и горы бурых раковин казались Летти куда более живыми и веселыми, чем скучные дама с кавалером, пьющие свой нескончаемый чай.
Понедельник, вторник и среда пролетели незаметно, и вот наступил четверг – день возвращения ее милости из Шропшира. Летти с утра была вся на нервах и никак не могла сосредоточиться на своих обычных делах, но даже у Воблы язык не повернулся ее упрекнуть. Леди Гонория, устав с дороги, сначала час опочивала в своей спальне, затем скушала неурочный обед, и только в пять часов пополудни спустилась, наконец, в гостиную, чтобы встретить там своего гостя – мистера Родерика Беренса, признанного знатока искусств и собирателя антиквариата. Тут-то погибель вазы и раскрылась.
Летти как раз прибиралась в гостевой спальне, когда из гостиной донеслись хозяйкины крики, а спустя пять минут мисс Клоуз, сверкая стеклами очков, зашла за Летти и медовым голосом молвила:
– Мисс Кинг, если вас не затруднит, подойдите в гостиную. Госпожа хочет вас видеть.
«Что б ты провалилась, вобла сушеная», – подумала Летти и, повесив голову, поплелась в гостиную.
Сказать, что леди Гонория была не в духе – значит, ничего не сказать. Воздев руки, хозяйка дома оглашала гостиную громогласными раскатами своего отнюдь не мелодичного голоса, попеременно то оплакивая убиенную вазу, то обвиняя и порицая ее погубительницу, а мистер Родерик Беренс с видимым удовольствием наблюдал эту сцену. Летти смиренно выслушала все, и безропотно согласилась с тем, что штраф в пять фунтов и три месяца без выходных – это еще довольно мягкое наказание, учитывая тяжесть провинности.
Когда же первая (и самая мощная) волна хозяйкиного гнева улеглась, Летти глотнула побольше воздуху и решилась:
– Чувствуя свою вину за причиненный вашей милости ущерб, я предприняла кое-какие шаги и, возможно… это, конечно, ни в коем случае не замена, мадам, но может быть, вы позволите… можно, я вам кое-что покажу?
Леди Диспенсер удивленно приподняла левую бровь, но милостиво позволила:
– Что ж, несите это ваше «кое-что». Вот, мистер Беренс, какие нынче слуги! Но, увы, такие времена настали, что лучших нигде и не сыщешь…
Летти тем временем со всех ног бросилась в свою комнату, схватила кувшин и, застенчиво краснея, внесла его в гостиную.
– Вот, мадам…
Леди Гонория, осмотрев кувшин, скривила рот скобкой, словно увидела жабу в собственной постели, зато реакция мистера Беренса была удивительной. Он в два прыжка подскочил к кувшину, внимательно рассмотрел рисунок, затем вынул из кармана пенсне, криво насадил его на нос и еще раз изучил роспись.
– Позвольте, милочка… Это вы сами?
– Сама, – еле слышно сказала Летти и уткнулась взглядом в узор на ковре.
– Очень, очень любопытно, – бормотал знаток искусств, едва не утыкаясь носом в рисунок на кувшине.
– Да что тут любопытного, дорогой мистер Беренс! – удивленно воскликнула леди Гонория. – Какие-то детские каляки-маляки!
– О, не скажите, любезная леди Гонория, не скажите! Это же настоящий le primitif !
Затем, отлипнув, наконец, от кувшина, мистер Беренс обратился к Летти:
– Сможете ли вы, милочка, так разрисовать еще несколько кувшинов? Любые сюжеты, какие вам в голову придут! Заплачу по фунту за штуку! Естественно, – спохватился он, – при условии, что это никак не помешает вам выполнять ваши обязанности горничной.
– Право же, я не знаю, сэр… что скажет на это хозяйка…
Леди Гонория, казалось, была потрясена. Она изумленно разглядывала кувшин, который оказался так дорог мистеру Беренсу, и как бы невзначай – чтобы лучше изучить все детали – поставила его на ту самую подставку, на которой стояла погибшая мейсенская ваза.
– Ну что ж, раз вы, мистер Беренс, считаете, что эта маз… эти рисунки чего-то стоят, так пусть уж рисует. К тому же, разрисовав пять кувшинов, мисс Кинг сможет довольно быстро выплатить штраф!
На том и порешили.
Спустя месяц Летти получила пять фунтов за пять новых кувшинов («Ловля устриц» (2 шт.), «Варка устриц», «В таверне “У двух устриц”», «Ловец устриц и его невеста смотрят на закат») и выплатила штраф. А спустя полгода, благодаря собственному трудолюбию и расторопности мистера Беренса, она смогла оставить место горничной и снять в мансарде доходного дома отдельную каморку под студию. А через год уже весь Лондон стоял в очереди за оригинальными кувшинами, горшками и прочими гончарными изделиями с росписью «устричной королевы» мисс Летти Кинг. В доме мистера и миссис Кинг под портретом кота Джампера выросла целая батарея расписных горшков (подарки дочери), а леди Гонория Диспенсер, говорят, убрала на чердак вазу с романтическим чаепитием и заставила всю гостиную изделиями мисс Кинг. Когда собираются гости, леди Гонория широким жестом обводит горшки и кувшины и говорит:
– Вот, господа, все это нарисовала Летти Кинг, а открыли ее мы с мистером Родериком Беренсом!
Кухарка Доркас получила к Рождеству роскошный кувшин с рисунком «Кухня в устричном ресторане», а мисс Клоуз – маленький горшочек с изображением рыбки, подозрительно похожей на воблу. Но даже и такой подарок мисс Клоуз вряд ли заслужила.
![Издержки профессии, или Перемена участи _4.jpg](https://litlife.club/books/190255/read/images/_4.jpg)
С ангелом за руку вверх я взойду…
Гаю Хорбари явился ангел.
Случилось это в стенах «Лондонского и Валлийского кредитного банка братьев Локк».
«Знаем мы такое!» – быть может, скажете вы и припомните дюжину похожих историй. Например, историю о хозяйке бакалейной лавки, которая уверяла, что по средам ей является святая Берта Кентская и сообщает, какой товар лучше пойдет на будущей неделе – апельсиновый мармелад или консервированные анчоусы. Или историю о разносчике газет, которому являлся дух того самого осла, что вывез на своей спине Марию и новорожденного Иисуса из шумного Вифлеема – якобы дух этот так полюбил запах свежей типографской краски, что мог часами сидеть возле корзины с только что отпечатанными листками. Несть числа таким историям, и все же случай Гая Хорбари – особенный.