Помимо Парижского бюро Рачковского, распространившего свою деятельность сначала на всю Францию и соседние Швейцарию и Италию, а потом на Австро-Венгрию и Балканский полуостров, Департамент полиции продолжал получать информацию от русских консулов во Франции, Австрии, Германии, Англии, Румынии, США. Некоторые загранагенты, включая лондонских и консула в США Оларовского, предпочитали обходиться без посредников и сносились с Петербургом напрямую. Долгое время балканской агентурой заведовал Александр Моисеевич Вейсман, бывший секретный сотрудник Одесского губернского жандармского управления, который в интересах дела поддерживал прямой контакт с Центром в Петербурге и успешно освещал деятельность находившихся там народовольцев. Но Вейсмана сгубила тяга к казенным деньгам и диктаторские замашки: он стал запускать руку в агентурный фонд и пустился в авантюру, организовав для поднятия своего престижа фиктивное покушение на болгарского князя Фердинанда.
З. И. Перегудова утверждает, что Рачковский не гнушался в своей работе и откровенной провокацией, в частности, он якобы придумал и осуществил план мнимого покушения на Александра III, снабдив своего агента Ландезена деньгами, на которые тот устроил в Париже лабораторию по изготовлению бомб, а затем обеспечил бегство Ландезена из Франции и выдал лабораторию французской полиции. Втянутые в дело революционеры, пишет историк, были осуждены и понесли наказание, а во французской прессе вокруг дела поднялся скандал, что дало повод местным властям провести ряд шумных кампаний против русских террористов. По мнению упомянутого выше Агафонова, Рачковский одним ударом достиг трех амбициозных целей: он нанес удар по русской революционной эмиграции, повысил свой авторитет перед Центром и установил солидные контакты в политических кругах Парижа. К этому времени относится его знакомство с французским президентом Лубэ, переросшее потом в дружбу.
Авторы не могут согласиться с этими столь широко распространенными в дореволюционной, советской и современной историографии трафаретными и тенденциозными утверждениями, вышедшими из-под пера «пламенных революционеров и демократов», и хотели бы прокомментировать эпизод сотрудничества Ландезена с Рачковским, тем более что он, с нашей точки зрения, представляет интерес и для раскрытия нашей главной темы.
«Звон» действительно был, а откуда — наши уважаемые ученые не сообщили. Как известно, после разгрома «Террористической фракции Народной воли» центр террористической деятельности переместился из России за границу. В конце 1888 года в Цюрихе из народовольцев, сумевших избежать ареста, образовался террористический кружок во главе с участником покушения 1 марта 1887 года Исааком Дембо, взявшим в Швейцарии фамилию Бринштейн. В поисках опоры в России кружок направил туда своего эмиссара Софью Гинзбург. Эмиссар, по паспорту Вильгельмина Браун, проехалась по стране, посетила Харьков, Москву и Петербург и нашла то, что искала: кружок «петербургских милитаристов», состоявший из революционно настроенных офицеров-артиллеристов. Гинзбург-Браун оказалась на редкость бездарным конспиратором: во время «шопинга» на Васильевском острове она в одной лавке оставила свой кошелек, в котором находился черновик прокламации, однозначно указывавший на планы совершения цареубийства. Полиция пошла по следу террористки и, произведя аресты, в том числе и среди «милитаристов», нанесла по планам цюрихских народовольцев сокрушительный удар. Некоторое время спустя в Бахчисарае арестовали и их эмиссара, скрывавшейся под именем Веры Руцкой.
Кружку И. Дембо фатально не везло и дальше. 22 февраля 1889 года в окрестностях Цюриха при испытании бомбы были тяжело ранены сам Дембо и некто Дембовский: первому взрывом оторвало ноги, и под страхом смерти он во всем покаялся швейцарской полиции. Швейцарцы не стали привлекать членов кружка к ответственности, и террористы благополучно, со всем своим взрывоопасным хозяйством, перебрались в Париж и, пополнив поредевшие ряды новыми членами, принялись за свое дело с еще большим энтузиазмом. Это не могло не привлечь внимания тогдашнего руководителя Заграничной агентуры Департамента полиции П. И. Рачковского — он немедленно внедрил в кружок своего агента Авраама-Арона Мойшевича Геккельмана (1861—?), заагентуренного еще в 1883 году П. Г. Судейкиным в бытность его студентом Петербургского горного института. Заподозренный революционерами в связях с полицией, Геккельман переехал в Дерпт (Тарту) и поступил учиться в местный политехнический институт. Но и тут Геккельману не повезло: в 1884 году, когда полиция арестовала небезызвестного Дегаева, то в его документах обнаружила, что ее агент Геккельман был разоблачен им как пособник Департамента полиции. Пришлось уводить Геккельмана из-под удара и передислоцировать его в Цюрихский политех. В Цюрих агент приехал под именем Аркадия Михайловича Ландезена.
В 1885 году Ландезен переезжает в Париж, и Рачковский договаривается с ним за вознаграждение в размере 300 рублей освещать деятельность русской эмиграции. Агент поселяется сначала к народовольцу А. Н. Баху, будущему советскому академику, знакомится с П. Л. Лавровым, М. Н. Ошаниной, «Тигрычем» — Л. А. Тихомировым и входит к ним в доверие. «Связь Л. с эмиграцией поддерживается еще и денежными отношениями, — свидетельствует один из документов Департамента полиции за 1886 год, — Бах почти совершенно живет на его счет, и другие эмигранты весьма часто занимают у него небольшие суммы от 50 до 150–200 франков… Так как на возвращение денег… в большинстве случаев нельзя рассчитывать… то заведующему агентурой (то есть Рачковскому — Б. Г., Б. К.) ассигновано на этот предмет из агентурных денег 100 франков ежемесячно». Потом эта сумма, ввиду перспективности дела, была увеличена до 200 франков.
«Охотник за провокаторами» В. Л. Бурцев в своей книге «В погоне за провокаторами» нехотя признается, что «Ландезен интересовался изданием „Свободной России“ (газета, которую Бурцев в 1889 году издавал в Женеве) и, кажется, оставил нам франков 500». И далее: «Вскоре… мы получили от него небольшие деньги… а также паспорта для поездки в Россию. Деньги были незначительные — тысячи две франков, но они позволили нам ускорить наши поездки в Россию»[113].
Наличие у себя денег Ландезен легендировал материальной помощью отца, якобы варшавского банкира. Легенда была слишком уязвима и вызывала законное беспокойство у руководства Департамента полиции. Директор ДП П. Н. Дурново в одном из писем П. И. Рачковскому писал: «Не могут ли безвозвратные траты Л. такой суммы возбудить какие-либо подозрения у эмигрантов и скомпрометировать его положение?» Но Ландезен держался уверенно, и в 1889 году с его подачи в России были-произведены аресты среди членов петербургского кружка народовольцев. Весной 1890 года Ландезен сообщил, что члены парижского террористического кружка В. Бурцев и Ю. Раппопорт выехали с заданием в Россию, в результате чего Раппопорт был арестован, а Бурцев, обнаружив за собой по дороге из Парижа в Вену слежку, заблаговременно свернул с маршрута. Дальнейшие события излагаем по В. К. Агафонову[114]:
После описанных выше событий Рачковский поставил перед Ландезеном «главную цель» — сблизиться с эмигрантами-террористами Накашидзе, Кашинцевым, Тепловым, Степановым и другими и попытаться «вовлечь их в какое-нибудь террористическое предприятие». На одном из собраний кружка Ландезен якобы подал мысль об организации покушения на Александра III, и когда встал вопрос о деньгах, Ландезен вызвался достать всю необходимую на это дело сумму у своего дядюшки. И достал, только не у дядюшки, а у Рачковского.
Скоро лаборатория по изготовлению взрывных устройств приступила к делу, и Ландезен принял участие в их сборке и испытании, устроенном в… окрестностях Парижа! До отъезда в Россию тергруппы, в которую входил и агент Рачковского, оставалось два дня, когда Ландезен переменил квартиру и исчез из поля зрения террористов.
113
«Кажется», «небольшие деньги», «каких-то две тысячи»… Как это нетипично для скрупулезного и точного во всем Бурцева! Видно, страшно не хотелось признаваться, что охранка и Ландезен обвели его вокруг пальца. А между тем все расходы на содержание агентуры Загранохранки в 1886 году составляли всего 2 тысячи франков.
114
Валериан Константинович Агафонов (1864–1955) — активный член партии эсеров, член комиссии по разбору архивов Загранагентуры при Временном правительстве.