Вообще, контакты агентов ОА с царицей были более красочны, экстравагантны и необыкновенно волнующи. Ну как, к примеру, нужно было понимать «сведения», поступившие от агентов Георгия Великого («Ея Императорское Величество Государыня Императрица Александра Федоровна на Крестовой горе изволила поздороваться в голос») и Собищука («Ея И. В. Государыня Императрица Александра Федоровна, проезжая у ворот Розовой аллеи, поздоровалась со мной в голос»)? Мы как-то привыкли понимать, что если здороваешься, то нужно применять голосовые связки. Вероятно, до этого императрица ограничивалась величественным и еле заметным кивком головы. А тут вот и голос подала.
Александра Федоровна все-таки любила ставить охранников в тупик. Ей мало было пролезть сквозь колючую проволоку. Агент Ф. Соколов 3 октября 1911 года был «осчастливлен» таким вопросом фрейлины Вырубовой, сопровождавшей государыню и великих княжон Ольгу и Татьяну: «А что — нож есть?» Соколов спокойно (какие нервы!) ответил, что есть. «Тогда приказала нарезать роз для Ея Величества, когда розы были мной нарезаны, тогда я передал г-же Вырубовой, а она изволила передать букет Ея Величеству После этого Ея Величество изволили меня благодарить и сказали: „Благодарите, кого следует“». Агент сразу догадался: «По моему мнению, эта благодарность относится садовнику, который ухаживает за розами». Но сомнения остались, и он спрашивает своего начальника А. И. Спиридовича: «Как прикажете, Ваше Высокоблагородие, поступить с этим? Прошу Вашего указания».
Для сведения читателей сообщаем, что Александр Иванович, большой дока в области сыска, охраны, придворной дипломатии и истории России, на этот вопрос так и не ответил.
Вызывает умиление сцена, описанная агентом Степановым 3 октября 1911 года в Ялте: «Г-жа Вырубова… пошла вниз к аллее Роз, где было очень круто. Я спросил разрешения поддержать, на что было разрешено. Когда мы спустились к аллее Роз, где были Ея Величество, г-жа Вырубова пришли ко мне наверх и передали от Ея Величества — лично благодарила». Не надо смеяться, читатель: Спиридович отнесся к этому эпизоду вполне серьезно и снабдил рапорт собственным рисунком, на котором был изображен умопомрачительно крутой спуск. Тело грузной «г-жи Вырубовой» тоже представляло несомненную охранную ценность!
«Ея Императорское Величество», как ни странно, вопреки антипатии к охране, «ограничивавшей ее свободу», питала к ней теплые чувства. Ну, взять хотя бы эпизод, описанный агентом-проводником Константином Шлойдой — он врать не будет: «Ея Величество изволили сняться с казаком постовым Атаманского полка 3-й сотни Желтобрюховым. Ея Величество сорвали цветок, взяли лошадь под уздцы, а г-жа Вырубова снимали аппаратом. После съемки Ея Величество сказали казаку Желтобрюхову, что мы карточки пришлем. Подъезжая к Баболовскому дворцу, Ея Величество велели мне остановить лошадей и подержать, что было мною выполнено. Ея Величество и Княжны, г-жа Вырубова вышли из коляски, где и рвали цветы около Баболовского дворца». Но казака Желтобрюхова, вероятно, поблизости уже не было. Кстати, получил ли он карточки?
Вдовствующая императрица Мария Федоровна только однажды «попалась» в «сведения». Счастливцем оказался агент Бражко: 20 октября 1909 года бывшая императрица «изволила выехать на моторе через станцию Елизаветино… на лугу остановились и пили чай». Ее Величеству пить чай одной было скучно, и она приказала шоферу Козловскому позвать к чаю и агентов охраны. «В то время, когда мы кушали, Ее Величество изволили подойти и здоровались с нами». Вероятно, в голос.
Но у царя Николая был еще наследник царевич Алексей. «Обходчик» Прокопов 22 июня 1911 года зафиксировал в финских шхерах следующий эпизод: «Государь Наследник изволил прибыть на о. Ково-Сари в 2 ч. 25 м. дня и призвал к себе меня и агента Литовченко и приказал нам стать в месте с воспитанниками и Его няней, и всех нас стал фотографировать аппаратом. После этого поставил в шеренгу меня и агента Литовченко и скомандовал по третьему моему счету: „Вы бежите к берегу и обратно ко Мне, кто скорее“. В таком порядке пропустил нас 4 раза, туда и обратно по топкому песку, затем обратился к агенту Литовченко: „почему Вы отстаете?“. Я предполагал, что это уже конец, но не так вышло на деле. Поставил еще с нами троих воспитанников и еще два пробега сделали, затем сказал: „Ну, теперь идите воду пить“. В 4 ч. 30 м. изволил отбыть с острова на Императорскую яхту „Штандарт“ благополучно»[224].
Вероятно, царевич Алексей фотографировал многих агентов охраны, потому что в июле 1911 года подарил агенту Голенко на память фотокарточку, на которой он был снят с ним в группе матросов «Штандарта». Наследник был живым и любознательным мальчиком и часто вступал с охранниками в разговор, интересуясь их именем, фамилией, возрастом и «что ты здесь делаешь?». Встретив агента Прокопова через год в Ялте, Алексей Николаевич узнал его и удивился: «Так ты был в шхерах, а теперь тут?» Цесаревич оказался более наблюдательным, нежели его родители.
Агент Осипов 4 мая 1912 года (Ялта) свидетельствует: «При проходе Его Императорского Высочества Государя Наследника я остановился и сошел в сторону. Е. И. В, изволили меня спросить: „Почему ты не стоишь на дороге?“ Я ответил: „Дал проход Вашему Императорскому Высочеству“. Е. И. В. Государь Наследник сказал: „Ничего, места хватит“». При отъезде из Ялты в декабре 1913 года цесаревич поблагодарил агента Соколова за службу и попросил его не ломать печку в Массандровском парке, в которой он пек картошку, до будущего года.
Агент Иванов (1 февраля 1915 года, Царское Село): «Наследник Цесаревич с доктором Деревенько и дятькою Деревенко[225] изволили спросить: „Как зовут кличку собаки?“ На что я ответил: „Лэди Вивиль“, после чего Е. И. В. изволили сойти с санок и играть в снежки, интересуясь собакой в течение 3-х минут».
Агент Петр Григорьев (15 сентября 1915 года, Царское Село):
«Наследник Цесаревич, выйдя из мотора, подошел ко мне, поздоровался и, улыбаясь, спросил: „Почему ты так одет?“ Я ответил, что натер ногу, и трудно одеть русский сапог. После чего в разговоре я упомянул „штатское платье“. Его Высочество, не дослышав правильное название „штатское“, сказал „статское“. Я, не оправдываясь, извинился, что неправильно его назвал слово „штатское“. После чего Наследник Цесаревич спросил меня: „Где лучше — здесь или в Массандре?“ Я ответил, что в Массандре… там тепло… пек картошку с каштанами для В. И. В. Е. В. сказал, что мы и здесь печем картошку каждый день. Я осмелился спросить: „Где?“ Наследник ответил: „У нас в парке и сегодня есть, вот сейчас пойдем все, а каштанов нет“. Дядька Деревенько вмешался в разговор и с согласия Наследника Цесаревича сказал мне, чтобы я сегодня же написал письмо приказчику Массандры Н. А. Беляеву, чтобы он прислал каштанов».
Великие княжны также довольно часто вступали в разговоры с охранниками и задавали им такие вопросы: «Что вы здесь делаете? Не холодно ли вам? На всех ли островах есть наши люди? Сколько человек на каждом острове? Хватает ли людей для смены? Где полковник Спиридович? Кто здесь из наших господ офицеров?»
26 июня 1913 года агент Пашнев докладывал по команде: «Во время Высочайшего съезда на лаун-теннис в 4 ч. 20 м. дня Великая Княгиня Ольга Александровна[226] с флотским офицером изволила проходить мимо меня… и обратилась с таким вопросом: „Ты, стрелок, фельдшер? Ты мне массировал ногу?“ и ответил: „Так точно, Ваше Императорское Высочество“. Кроме того, еще спросила: „Семь лет я тебя не видела?“ — Я еще ответил: „Так точно“».
В июне 1913 года агент Якобсон докладывал, как княгиня Ольга Александровна с фрейлиной и в сопровождении командира яхты «Полярная звезда» вице-адмирала князя Вяземского в финской деревне Падио приказала охране собрать всю местную деревенскую молодежь и устроила праздник с играми, песнями и танцами, гуляли до часа ночи.
224
Георгий Светлани (Пиньковский), плававший юнгой на «Штандарте» в 1907 году и участвовавший в играх цесаревича Алексея, оставил интересные воспоминания «Товарищ Его Высочества» (Нижний Новгород, 2002), в которых пишет, что в составе команды царской яхты было несколько юнг, призванных развлекать наследника. Видимо, в «сведении» они упоминаются как «воспитанники». Няней царевича была Мария Ивановна Вишнякова.
225
Иванов перепутал: доктор носил фамилию Деревенко (Владимир Николаевич), а дядька — Деревенько (Андрей Еремеевич, боцман со «Штандарта»).
226
Сестра Николая II.