А вот при чем. Зная об истинных отношениях между августейшими братьями и их женами, ловкий царедворец в данном случае проявил усердие не по разуму, действительно вскрыв одно из писем Бис марка Марии Павловне. Где ему было знать, что император в этой верноподданнической услуге с его стороны совершенно не нуждался. Тем не менее его чрезмерное усердие было вознаграждено флигель-адъютантством, что дает нам основание предположить, что этой награды он был удостоен за то, что своими неумелыми действиями помог легализовать содержание переписки Марии Павловны с Бисмарком перед широкой публикой и публично изобличить ее «в зловредном сочувствии к немцам», а это дорогого стоит!
К числу противников «Священной дружины» относился и бывший петербургский градоначальник, генерал-адъютант Ф. Ф. Трепов, сын которого, поручик лейб-гвардии Конного полка Д. Ф. Трепов, был ее членом. 12 января 1882 года он вполне справедливо заявил В. Н. Смельскому: «Нельзя Дружине быть врозь с полициею, агенты должны быть при полиции… Говорил я и нынешнему Императору, что Дружина бесполезна… Я знаю Шувалова: он ретивый. Но молод, неопытен; он лишь как сотрудник… может быть, а никогда не распорядитель в столь важном деле. Сан-Донато Демидов донельзя глуп, но все же он лучше князя Щербатова, заведомого вора».
7 марта 1882 года: «Трепов… мне сказал, что члены Святой Дружины, ввиду благополучного проезда Императора 1 марта по улицам Петербурга, полагают и стараются всюду внушить, что это есть результат их действий, т. е., как выразился Трепов, их „детской игры“. 1 марта были офицеры Конной Гвардии и других полков как бы цепью по улицам следования Государя, по особому распоряжению командира Гвардейского корпуса генерал-адъютанта графа Павла Андреевича Шувалова».
Надо отдать Ф. Ф. Трепову должное: не имея соответствующего образования и домашнего воспитания, но обладая практичным природным умом, он немало поднаторел на политическом сыске и приобрел определенные профессиональные навыки, занимая в течение многих лет должности обер-полицмейстера царства Польского и Санкт-Петербурга, а затем и градоначальника столицы империи[204]. Судя по всему, Трепов надеялся, что он будет востребован по полицейскому ведомству и новым императором, но его честолюбивым мечтам не суждено было сбыться.
16 июня 1882 года В. Н. Смельский записывает в своем дневнике: «Назначение Трепова во главу высшего полицейского Управления не состоялось, как говорят, из-за того, что в газете „Минута“ была статья под заглавием: „Нужен ли Трепов“. В статье этой указано на незаконное обогащение Трепова, о поступке его с Боголюбовым, с добавкою, что эти два обстоятельства будут как бы усилением революционного движения, ежели состоится назначение Трепова». Статья «Нужен ли Ф. Ф. Трепов» за подписью «Оса» была действительно напечатана в газете «Минута» 3 июля 1882 года, но она вряд ли могла сыграть столь роковую роль в решении этого вопроса. Трепов не мог не знать, что на его назначение повлияли другие обстоятельства: после выстрела Засулич в Трепова Александр II поручил шефу Третьего отделения и жандармов Мезенцеву собрать сведения о нажитом им неправедным путем состоянии, которое оценивалось в три миллиона рублей; при этом выяснилось, что императрица Мария Александровна выделяла ему из своего личного капитала значительные суммы для организации охраны ее августейшего супруга.
Распад «Священной дружины» сопровождался, как это часто водится, всплеском компромата на ее вождей, и в частности на князя Щербатова. 27 октября 1882 года автор дневника с видимым удовлетворением записывает: «Сенатор Петр Карлович Жерве говорил, что генерал-майора князя Щербатова предали суду Сената за присвоение 10 лет тому назад денег во время службы его в Министерстве Путей Сообщения». 14 марта 1883 года: «По словам чиновника Цветкова, бывшего делопроизводителя в упразднившейся 4 декабря 1882 года канцелярии… князя Щербатова, ротмистр Безобразов оставил полк и теперь не у дел, имеет теперь на всю жизнь звание шпиона. Щербатов… оказался гадиною и деньги на наем шпионов расходовал никому не известно, как и кому были выдаваемы. Сдавал Цветкову лишь расписки в получении денег, но кем написанные, неизвестно, т. к. тех лиц, за подписью которых записки, Цветков не видел никогда… Про генерала Федорова (ныне губернский начальник жандармского управления в Казани) Цветков сказал: „Это бог знает, что за человек: выдумщик и, должно быть, плут“».
В 1882 году в Департаменте гражданских и духовных дел Государственного совета действительно рассматривалось дело о привлечении к суду князя Щербатова за преступления по должности; в 1884 году там же было дело об оставлении без последствий всеподданнейшего прошения князя Щербатова о прекращении производившегося о нем в Сенате уголовного дела, однако к суду он, насколько нам известно, так никогда и не был привлечен.
Сенатор Шмидт, по свидетельству жандармского генерала Новицкого, «…прожив все состояние… однажды зашел в С.-Петербурге в баню, где занял отдельный номер, покушался на самоубийство через кровопускание посредством надреза, но был предупрежден банщиком, который вынул его из кровяной ванны, чем и спас жизнь, каковая продолжалась недолго, — он вскоре умер своею смертью».
И, наконец, последние предсмертные конвульсии дружины глазами очевидца. 24 ноября 1882 года: «В сегодняшнем „Новом времени“… напечатана прокламация, как бы от нигилистов, об образовании общества по парализации действий террористов… Я полагаю, что это дело рук Шмидта и князя Щербатова». 8 декабря 1882 года: «Ввиду статьи, помещенной в „Новом времени“, Государь через генерала Черевина приказал министру (внутренних дел) графу Толстому немедленно упразднить Священную Дружину». 1 января 1883 года: «Из разговоров с разными лицами узнал я, что Государь очень недоволен действиями Священной Дружины, и о бесчестности этого учреждения доложено Ему сперва министром графом Толстым, а потом министром Набоковым, за что на обоих этих лиц очень сетует граф Воронцов-Дашков, главный руководитель Дружины».
В «Новом времени» был напечатан циркуляр «Священной дружины» с кратким изложением основных начал ее устройства и с приглашением к вступлению в ее члены. В конце циркуляра анаграммой указан адрес жандармского подполковника Судейкина. Публикация циркуляра сопровождалась редакционной статьей, в которой его авторы назывались «бездельниками-шантажистами» и выражалось предположение, что этот документ являлся не чем иным, как «политическим шутовством».
28 февраля 1893 года издатель «Нового времени» А. С. Суворин подтвердил это: «Витте принадлежит идея пресловутой дружины против нигилистов. Он приезжал тогда из Киева и высказал это Воронцову-Дашкову. Идея иезуитская. Но назначили Павла Демидова и т. д. вместо людей преданных, одушевленных и моя статья способствовала тому, что дружина провалилась». Действительно, статья в «Новом времени» послужила ближайшим поводом к упразднению «Священной дружины». Формально министры внутренних дел граф Толстой и юстиции Д. Н. Набоков сделали царю соответствующие доклады, а обер-прокурор Победоносцев написал письмо, и через несколько дней «Священной дружины» не стало.
В начальный период вступления Александра III на престол, когда правящие круги в Петербурге были охвачены паникой и страхом, вызванными убийством Александра II, идея создания дружины произвела на молодого царя должное впечатление. Он ведь считал, что трепетать за свою драгоценную жизнь должен не только он и окружавшие его в столице империи сановники, но и революционеры. Но когда облако снега и пыли, поднятое взрывами на Екатерининском канале, улеглось и рассеялось и когда благодаря активным действиям полиции становой хребет «Народной воли» был сломан, к «самодержцу всея Руси» постепенно — не без влияния наиболее здравомыслящей части его окружения и лучших представителей монархической общественности — пришло осознание бесполезности дальнейшей деятельности дружины. Поддерживать ее означало, что царь невольно уподобляется той «революционной сволочи», с которой борется сам. Опускаться до уровня террористов и пренебрегать установленными в соответствии с законом мерами борьбы с ними означало на деле своими руками расшатывать вековые устои империи. И Александр III вовремя остановился на краю пропасти от наметившегося сползания от закона и порядка к произволу и анархии и распустил «Священную дружину». Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Он тем более должен уйти, поскольку дела не сделал.
204
Жандармский генерал В. Д. Новицкий вспоминает, что император Александр II, милостиво относившийся к Трепову, внезапно изменил свое отношение, заподозрив его в том, что он «стучит» императрице Марии Александровне о его свиданиях с княжной Долгоруковой. Защищаясь от этих ложных обвинений, Трепов якобы заявил сгоряча царю следующее: «Неужели Вы, Государь, изволите думать, что Вы, выходя из Зимнего дворца по вечерам с приподнятым воротником шинели и следуя по Дворцовой набережной в Мошков переулок в дом Алексеева, при входе в квартиру, освещаемую красным, овальной фигуры темным стеклом, остаетесь незамеченным и неузнаваемым встречающими Вас лицами?» Трепов хвастал, что подкупил некоего графа Комаровского, который был близок с мадам Шебеко, подругой княжны Долгоруковой, и тот за 20 тысяч рублей в год регулярно информировал его обо всех посещениях царем квартиры любовницы. Естественно, царь об этом ничего не знал.