Но в Сахаре обитали не только берберы-воины, желавшие подчинить себе жителей оазисов и субсахарских земледельческих районов, но и берберы, уже давно ставшие торговцами, проводниками и владельцами караванов. По древней «дороге колесниц» они везли на юг соль из сахарских соляных копей, сушеные финики и инжир, ткани и другие средиземноморские товары, а на север — продукты Черной Африки. Это мирное проникновение имело большое культурное значение: тем же самым путем к негроидным народам пришел ислам. Берберы были первыми миссионерами ислама для негров. Однако их форма ислама была искаженной, значительно отличавшейся от ортодоксального учения.
К концу X века отношения постепенно начали нормализоваться. Сахара была уже окончательно захвачена берберами. На южных границах современного Марокко проживала многочисленная группа берберов зената. Южная группа, называвшаяся санхаджа, жила в пустыне и вела жизнь скотоводов-кочевников. В числе этих последних главную роль играло племя лемтуна. Берберы уже тогда заняли все важнейшие стратегические пункты: колодцы, оазисы, они были хозяевами транссахарскпх дорог, на обширных пастбищах под присмотром пастухов паслись их стада верблюдов, коз и овец. Военный азарт берберов угас, они разбогатели и осели.
Санхаджа подразделялась на несколько племен, объединенных вокруг своих вождей. Каждое такое племя жило свободной, независимой жизнью, но время от времени кто-нибудь из вождей брал под свое начало и другие племена. Такие «объединения» в основном были недолговечны и распадались после смерти вождя или даже при его жизни. Здесь не было создано прочного берберского государства. Зато начали развиваться крупные торговые центры, которые со временем превратились в города. Конечно, это были сахарские города, ничем не напоминавшие средневековые города Европы. История их возникновения везде одинакова. На торговых путях, вокруг колодцев, собирались караваны с товаром. Сюда же из пустыни приходили кочевники, чтобы напоить стада. Между этими двумя группами людей начался примитивный обмен, превратившийся со временем в торговые сделки. В таких местах стали возводить дома, часть людей оставалась там жить постоянно — это положило начало будущим городам. Затем здесь селились вожди племен, чтобы лучше контролировать торговлю и строже взимать с торговцев «таможенные» пошлины. Их «усадьбы» придавали селению пышность, а военные отряды обеспечивали безопасность.
Так возникли поселения, подобные Лзуги, заселенному санхаджийским племенем лемтуна, и второму, еще более крупному и великолепному, Аудагасту, в Юго-Восточной Мавритании. В IX–XI веках Аудагаст был чем-то вроде столицы племени санхаджа. Дома и многочисленные мечети были построены из камня, в красивых садах рядом с финиковыми пальмами росли инжир, виноград и пшеница. Воды было в изобилии, а население занималось торговлей и различными ремеслами. Здесь расцвела наука. В X веке правители Ганы покорили племя санхаджа, но не уничтожили город, а, наоборот, расширили его и придали ему блеск.
Теперь обратимся к истории Мавритании, связанной с югом страны, истории, которую создавало черное население Судана. Южная часть современной Мавритании, ее субсахарская зона и прибрежная территория были тогда, а в значительной степени остаются и сегодня в руках негроидного населения, которое занималось земледелием и скотоводством. Одновременно, используя свое приграничное положение и пролегавшие здесь торговые пути, оно завладело всей торговлей между югом и севером. Созданию государства способствовала постоянно угрожавшая с севера опасность нападений кочевников-берберов. Чтобы защищать свою землю и богатые торговые города, нужны были армия и крепкая власть. В этих условиях сформировалась мощная империя Гана, первая и наилучшим образом организованная из всех, существовавших тогда в Западной Африке. Нам неизвестна точная дата ее создания, но она существовала уже в VIII веке. Более обстоятельные сведения о ней дошли до нас только от торговцев и арабских путешественников, которые посещали ее в период наивысшего расцвета, приходившегося на X–XI века. Создателем империи был парод сараколо (сонинке), но в нее вошли и многие другие народы, которым сараколе предоставили полную свободу. С юга граница проходила примерно вдоль рек Нигер и Сенегал. Большая часть территории Ганы приходилась на современную Юго-Восточную Мавританию — долину реки Сенегал, районы Тагант и Ход. На территории современной Мавритании находилась и столица Ганы, у нее было то же самое название. Обычно считается, что она находилась на месте нынешних развалин Кумби-Сале, на юг от Тимбедры. И второй крупный торговый город Ганы, захваченный у берберов, Аудагаст, также находился в пределах Мавритании.
Правитель Ганы избрал себе титул «тунка», что на языке сараколе значит «царь». Он имел сильную и хорошо обученную армию из пеших лучников и конницы. Но эта армия служила только для защиты, потому что тунка предпочитали мир войнам, истреблявшим население страны. Они заботились о сельском хозяйстве, наблюдали за работой золотых приисков в долине Сенегала и его левого притока Фалеме, о том, чтобы могли развиваться ремесла, чтобы торговцы спокойно передвигались по их территории и торговля сосредоточивалась бы в городах. Цари Ганы стремились к порядку и справедливости в стране. Власть они осуществляли сами, но прибегая к помощи чиновников. Утром и вечером царь лично объезжал столицу, чтобы иметь представление обо всем, что в ней происходило. Остальными провинциями управляли губернаторы, которые должны были информировать повелителя. Несмотря на то что правители и их подданные были анимистами[9], они отличались большой религиозной терпимостью, сами строили мечети, поддерживали мусульманских торговцев, даже пользовались услугами советников-мусульман.
Тунка жил в прекрасном с африканской точки зрения дворце. Вся его жизнь сопровождалась сложным церемониалом, который в глазах подданных делал его персону еще более значительной. Он, как, впрочем, и его сановники, сгибался под тяжестью золотых украшений, а царский конь был привязан у дворца к слитку чистого золота. Царей хоронили торжественно — с оружием, лошадьми и всеми слугами. Наследником престола был не сын царя, а его племянник. В этом проявлялась приверженность былым традициям матриархата.
![Мавритания i_015.jpg](https://litlife.club/books/190150/read/images/i_015.jpg)
Богатству государства соответствовала пышность его столицы. В конце X — начале XI века в ней проживало около 15–20 тысяч жителей, что не только для Африки, по и для любой страны мира того времени было цифрой довольно значительной. Сюда приезжали торговцы со всей Африки и даже из Европы. Торговали медью, серебром (с севера), но прежде всего — золотом, которое поставляли богатые рудники сенегальского бассейна. В Экваториальной Африке находили спрос огромные плиты соли из северосахарских копей. С севера привозили ткани и сушеные фрукты. А юг вместе с золотом предлагал и другие свои богатства: разноцветные перья неизвестных на севере птиц, слоновую кость, черных рабов, которые очень ценились на рынках севера.
Конечно, как это обычно и происходит, достигшее сказочных размеров богатство королей Ганы возбуждало аппетиты кочующих народов севера. Государство высокой культуры, придерживавшееся мирной политики, могло существовать лишь до тех пор, пока противник был немногочисленным, а его военный потенциал слишком слабым, чтобы победить армию тунки. Только хорошо организованные Альморавиды, которыми руководило не одно желание грабежа, но и религиозный фанатизм, оказались способными сломить мощь Ганы, уничтожив ее в 1077 году, после чего она уже не могла подняться. Альморавиды разграбили сокровища и истребили население, разрушили два больших торговых города — Гану и Аудагаст. Оба города были так основательно стерты с лица земли, что сегодня можно лишь высказывать предположения об их местонахождении.
9
Анимизм — форма ранних религиозных представлений, при которой любому предмету приписывают существование «души», «двойника», который и служит объектом поклопепия, — Примеч. ред.