Без даты
«Мы проделали с вами вместе большую работу. Я благодарен вам за это. С Богом!» Такими словами начал сегодня шеф первый акт третьего, и последнего, спектакля в Польше. Последнего в Польше и, может быть, совсем последнего... По крайней мере, так было решено им раньше... Чувства разные... и предчувствия у всех разные... Кто-то говорит, не верится, что последний... что это все... Но... тем не менее, на сцену шли как-то тихо... поглядывая друг на друга и похлопывая по спине, по плечам... Ну, мол, что, приехали... Finita.
Днем фотографировались у театра... У театра-лаборатории Гротовского... Вчера-то мысль у меня была заманчивая, вот какая: не поставить ли и мне точку в своей актерской биографии здесь, сейчас... А что? Очень даже подходящий момент. Красивый даже момент! Мог ли мечтать тогда, в 68-м, актер ростовского ТЮЗа... Плохо ли, хорошо ли... жизнь прожита... Столько всего было, пора. Да... Наверное, так и будет. Есть в этом смысл.
Вчера был классный спектакль. Так легко, открыто шел... Мне зал кажется идеальным. Играется в какой-то тихой радости. 60 человек зрителей... (у Гротовского было, кажется, 40 или 44). Малейшее напряжение чувствуется сразу, сцена «зависает» и движется как бы на инерции, без подкачки, без лишней энергии... Чувство... Не знаю, как сказать... сладостное... Нет, совсем не то слово. Наркотическое? Нет, тоже не то. В общем... счастье. Сегодня еще была возможность побродить по городу. Заходил в костелы. Молился. За Танюшу молился. Разговаривал с ней. Ничего словами не выскажешь. Но... Бог ведь все понимает не через слова. Так же и Танюша теперь слышит не слова мои, а сразу чувствует сердцем, все, что на сердце... Я ничего не прошу у Бога, теперь уже ничего.
Только упокоить ее душу. Благодарю Бога за всю нашу жизнь, никакой другой нам не надо... и в мечтах не надо. Вот та, которую мы прожили с ней, единственная наша жизнь, и за каждый день, за каждый час этой жизни свято благодарю Бога. Ни на что другое, ни на какие блага, славу, долголетие, счастье, ни на что не променяю нашу, Танюша, жизнь... Это правда. Это единственная, святая правда, с которой стою перед лицом Всевышнего... Он слышит, и ты слышишь, родная, единственная моя, родная, любимая. Целую тебя, целую и благодарю. Благодарю Бога, благодарю тебя.
Упокой, Господи, душу рабы Твоей Татьяны. Упокой, Господи.
18 апреля 1990 г. Вроцлав
Самолетом из Вроцлава в Варшаву (20-го). В Варшаве долго сидели в порту. Уже сели в самолет, опять высадили. Хорошо хоть накормили. Потом летели до Милана. Прилетели часов в 11 вечера. Встретились с другой нашей группой в аэропорту. Здравствуй, Мilanо! Долгая процедура dogano... мы и поляки, остальные сразу прошли. Автобусом до Пармы ехали часа два с лишним.
Отель «Вattоn». В центре. Город чудо! Чудо! Гулять некогда. Все вместе сходили только в театр Фарнезе. Репетиции начались на следующий день. Через день открытые, т. е. со зрителями (за плату).
Кризис. Дикий кризис. Полный букет... Ненависть, злость, бессилие, крик и т. д. Тяжелейшие дни. Подобное редко. С 25-го начинаем репетировать в Фонтонелато.
В основе спектакля, сыгранного в маленьком итальянском городке Фонтонелато, была пьеса Л. Пиранделло «Сегодня мы импровизируем» с разными фантазиями на другие темы.
21 апреля 1990 г.
Театр! (Театрик?). Провинция. Монастырь, карпы. Люди. Бар театральный. Велосипеды в театре. Ездим каждый день (автобус). Утром в 10-11 уезжаем (ехать минут 30-40), возвращаемся ночью в час-два.
Репетиции (открытые, 2 часа) очень тяжелые.
28-го — кризис. («Я уйду! Я уеду, где машина?..» — Слезы, стресс.)
Ребята держат ситуацию. Тихо, спокойно. Работаем.
29-го спектакль назначен на 5.30, перенесли на 6.30. А.А. откладывает на 21.00!! Скандал. Потом на 20.00. Зрители? Как хотят. Начну в 20.00. Работаем. Игорь Попов! Володя Ковальчук! Ваня Даничев! Андрей Зачёсов! Классная работа. Костюмы. Реквизит. Декорация! Свет! Работаем. Перерыв на обед не делаем.
Спектакль частично записан на пленку. Успех огромный. Центральная пресса и ТВ...
Много статей (в один день в 3-х центральных газетах восторженные рецензии). Кризис миновал.
25 апреля 1990 г. Фонтонелато
Обратно в том же порядке. У нас с Юркой, правда, не было мест на самолет из Рима. Грозило застрять в Риме на 2 дня... Я не волновался... Улетели в Москву.
Тут кошмар. Пустые магазины, очереди и т. д. Дикий кошмар. Мы там еще в газетах обратили внимание на сообщения из Москвы, но то, что произошло за пару дней, даже не предполагали. А здесь хаос... паника, ужас.
Без даты
Первая встреча с А.А. после Италии. Все странно и печально. Опять претензии, опять угрозы. Я (именно я) не чувствую себя виноватым перед ним, перед театром ни в чем. Ни в чем!
7 мая 1990 г.
Перерыв отменил. Что говорить, не знает. Постепенно раскрутились на воспоминания спектакля в Фонтонелато (с претензиями, конечно, и обидами, что не помним). В основе спектакля, сыгранного там, была пьеса Л.Пиранделло "Сегодня мы импровизируем с разными фантазиями на другие темы". Бессмысленный, ненужный разговор.
9 мая (День Победы)
Летим (опять) на Сицилию. На этот раз с радостной миссией — «помочь» шефу получить Premio Europa.
Город Таормина на Сицилии учредил пару лет назад такую премию. В этом году премию получает Стрелер и специальную, под названием «Новая европейская реальность», наш А.А.
Летим двумя группами (сложности с билетами) — шеф, Гриша, Наташа и Ирина через Париж и Рим, мы (Скорик, Юра, Олег и я) через Рим.
Хороший перелет. В Риме все удачно, с рейса на рейс с ходу.
Восьмиместный «Мерседес» от компании, где приземлились, за час докатил до Таормины. Поздний вечер.
Встретил Игорь Попов (он летел вообще один через Франкфурт).
Мы живем в отеле «Изабелла» (рядом с театром), тут, правда, все рядом. Совсем рядом и Римский театр.
Город — belissimo! Шеф в отеле «Сан-Доминико» (сад, бассейн... море).
25-го — наш вечер (презентация).
Интерес огромный к нам. Битком зал. Играть крайне трудно. Крайне трудно.
(Гриша — Ира — из «Идиота».)
Потом из «Персонажей». Потом письма (Ира). Потом Гриша — Наташа.
Газеты опубликовали сумму, которую получит наш шеф, 17 ООО экю (25 миллионов лир)!!
В этот день вечером шеф сделал прием.
24-25 мая 1990 г., Рим-Таормина
Вручение премий. Приезд Стрелера (Джорджо Стрелер (1921-1997) — крупнейший итальянский и европейский театральный режиссер. Первый увиденный мною спектакль в его постановке — «Буря» Шекспира, — буквально потряс, ошеломил меня. Мы имели честь несколько раз по приглашению Мэтра играть в его театре в Милане).
Вечерние костюмы, регламентация и т. д.
Довольно серьезно все.
УЖИН!!! Пожалуй, только в кино видел такое. Умереть!... (Меню прилагается.)
День был великолепен. Вечер невероятен. А вставать в 4 утра.
Да, за премиями ездить гораздо интереснее, чем их зарабатывать.
1990 г., Таормина
Кризис, или как назвать, не знаю. Пишу, потому что уже невозможно слушать. Тяжелые дни. Крайне тяжелые. Июнь, июль работаем по 10-11 и больше часов каждый день. Без выходных почти. Какое-то время было ничего, продвигались, сделали один замечательный показ по первым двум цифрам. А. А. был доволен, хохотал. Действительно, была удивительная репетиция. Дней пять назад что-то с ним такое произошло. Опять — все чепуха. Заболел. Пошел на нас с кулаками и тяжелой ненавистью. Стращания, угрозы, уходы, неприходы и т. д. Затяжной военный роман. Кто об этом напишет правду? Никто. Потому что никто не сумеет рассказать правдиво. А правдиво, значит, без однобокой позиции. И без эмоции. Тяжело. Он сидит и говорит часами. Он не любит нас, да что там — просто мы причина его болезни... и предатели и т. д.! Господи, что несет? Что несет? Какая-то черная туча.