– Только автомат? – Леший как и я сразу смекнул, что это неспроста.
– Кровь еще видел. Должно быть его, – Костя указал на бездыханное тело ханха.
– Понятно, кровь. Что дальше? – Андрюха постарался помочь своему подчиненному совладать с неуверенностью.
– Товарищ подполковник, может я и ошибаюсь… – капитан наконец решился, – но по-моему в ней опилки металлические. Те самые, желтого металла. Помните, их нам товарищ полковник в убежище показывал, еще тогда, в Одинцово?
От такой новости все переглянулись. Еще бы не помнить! Металлические опилки это то, во что превращались маяки. Те самые маяки, с помощью которых на нас уже несколько раз наводили всякую нечисть. И вот теперь… Неужели новая попытка? И еще один вопрос: каким-таким боком она связана с Главным?
– Я так понимаю, ружье его мы не отыщем, – подполковник ФСБ высказал свою гипотезу произошедшего.
– Полагаешь это оно рассыпалось?
Я наморщил лоб и стал припоминать бой, то, как падал смертельно раненый ханх, как и куда из его рук вывалился помповик двенадцатого калибра. Честно говоря, получалось не очень. В воспоминаниях доминировал вид ржавой окровавленной трубы и скользящие по ней, стремительно теряющие силы пальцы Главного.
– Вполне вероятно, – в настоящее меня вернул голос Лешего.
– Получается, что и не ружье это вовсе. Тогда что?
– Сейчас уже не узнаем. Хочется верить, что ночному визиту призраков мы обязаны вовсе не этой штуке. – чекист тяжело вздохнул и как бы закрывая тему перевел взгляд на грязный исцарапанный АКС в руках Соколовского. – Выкинь. Не очистить его. С ружьем еще можно было бы повозиться, а Калашей у нас и без того хватает.
– Так точно. С собой тянуть не стану, – согласился капитан.
– Угу.
Загребельный похлопал капитана по плечу, тем самым давая понять, что тот исправно выполнил свою работу. Больше ни о поисках останков Фомина, ни о ружье Главного не стоит и вспоминать. Теперь на очереди совсем другие вопросы.
– Что с телом будем делать? – Андрюха перевел взгляд на труп ханха. – Бочек мы тут не найдем.
– Достал уже со своими бочками! – меня передернуло, стоило только представить бога, гниющим в каком-то ржавом бидоне. – Тело сожжем.
– Погребальный костер? – подполковник пожал плечами. – Что ж, красиво. Для него в самый раз будет.
– Дрова нужны. Много дров, – заметил Соколовский. – Человека на вязанке хвороста не сожжешь, это я точно знаю.
Костя и впрямь знал что говорил. Я понял это, когда взглянул в его болезненно искривившееся лицо.
– Соберем сколько сможем, польем керосином… – начал было я.
– Товарищ полковник, горючки у нас не так много. Сергеич будет упираться, – предупредил Соколовский, кивая в сторону пилота вертолета.
– А ты, капитан, уговоришь его, – прошипел я с металлом в голосе. – Приказ ясен?
– Надо, Костя. Очень надо, – Загребельный похлопал своего подчиненного по плечу, тем самым смягчая жесткость моего приказа.
– Попробую, – Соколовский слегка расслабился.
– Тогда иди, – Леший отпустил офицера.
Капитана мы проводили долгими задумчивыми взглядами. На полпути к вертолету тот подошел к остову бежевой «Нивы» с выбитыми стеклами и выломанными дверями. Машина стояла на краю проезжей части мордой в сторону деревни. Костя выдернул из автомата Фомы битый рожок и вставил на его место новый, полный из своего личного боезапаса. После этого спецназовец повесил автомат внутрь салона так, чтобы его было хорошо видно снаружи и одновременно с этим, чтобы оружие не залило очередным кислотным дождем.
Наблюдая за этим поступком, мне стало жутко стыдно. Вот же цирк-зоопарк, вызверился на человека. И еще какого человека! Далеко не каждый способен поступить вот так, отдать свои собственные патроны в помощь незнакомцу, которого злая судьба может занести в эти края.
– Почему он кинулся нас искать? – этот вопрос сам собой сорвался с моих губ. – Костя ведь в Домодедово шел. Ты говорил, девушка у него там.
– Эпидемия в Домодедово была, – выдавил из себя Леший. – Пока он добирался… – голос моего приятеля дрогнул от боли и чувства собственной вины. – Короче, нету у Кости больше никого. Один он.
Загребельный лишь отчасти ответил на мой вопрос, но переспрашивать я не стал. Пожалел Лешего. Удерживая Костю, он ведь хотел как лучше, а получилось… Цирк-зоопарк, получилось как всегда.
– Идемте дрова собирать, – хлюпая носом, Лиза вцепилась одновременно и в меня, и в Андрюху.
– Нет, слезы, это ты отставить, – я обнял девушку.
– Как же оставить, когда все так… – мою подругу вдруг прорвало. – И Фомин, и Главный, и девушка эта… А еще Анатолий Иванович… Он же, кажись, умом тронулся. Ой, мамочки, как же так? Что же дальше-то будет?
Мы с Лешим, не сговариваясь, оглянулись и поглядели на Нестерова, который все так же, слегка покачиваясь, продолжал сидеть в придорожной пыли.
– Хорошо, что ты автомат у него забрал, – негромко, так чтобы звук не ушел дальше пары шагов, пробурчал чекист.
Я молча кивнул и принялся успокаивать Лизу. Собственно говоря, в обычных, банальных словах успокоения она не нуждалась. Я уже достаточно хорошо узнал эту барышню, а потому понимал, целебным бальзамом для нее станет действие, помноженное на чувство собственно полезности.
– Как у тебя с патронами? – оторвав девушку от себя, я внимательно поглядел ей в лицо.
– Что? – та сразу не поняла.
– Патронов, спрашиваю, сколько осталось?
– Пока есть. Три магазина и еще россыпью штук пятьдесят. – Как только речь зашла об оружии наш снайпер мигом приободрился. Слезы перестали течь, а покрасневший курносый носик решительно вздернулся кверху.
– Тогда порядок, – я вытер ладонью ее мокрую щеку. – Слушай приказ: бери Павла, отыщите здесь хорошую огневую и контролируйте окрестности. Ухо тут надо держать востро. Проклятые земли все-таки, не забывайте!
– Дядя Максим, да отсюда все зверье уже давно драпануло, – подал голос и без того подозрительно долго молчавший Пашка. – Когда с вертолета ракетами долбанули, так они и разбежались кто куда. Грохоту-то сколько было! Я сам думал, оглохну.
– А ну, погляди туда, – Леший тронул пацана за плечо и указал поверх обломков моста на противоположную сторону реки.
Там прямо на дороге, что вела к церкви, нарисовались две здоровенные серые фигуры. Они на несколько секунд замерли, уставившись безглазыми мордами в нашу сторону, а потом, поблескивая покрытыми слизью боками, потрусили в сторону храма. Чем они там займутся, можно было себе вполне определенно представить.
– Вот тебе и разбежались, – я легонько долбанул Пашку по криво остриженному белобрысому затылку. – Так что, живо на пост, и один, и вторая!
Когда молодая гвардия направилась в сторону все того же «КрАЗа», что служил им укрытием всего каких-то полчаса назад, Загребельный поинтересовался:
– Ты специально их спровадил или действительно есть опасность?
– Вообще-то и то и другое.
– Поня-я-ятно.
До невозможности растягивая одно-единственное слово, подполковник ФСБ прищурил один глаз и с видом Кутузова под Бородином сканировал поле недавнего сражения. Его взгляд скользнул по руслу высохшей реки, по черным, словно скорчившимся от боли деревьям на ее берегу, по околице мертвой деревни. И без того унылый пейзаж сейчас вообще казался декорацией страшного суда. Этому способствовали не столько висящие в воздухе смрад, гарь и зловещие молнии, гуляющие где-то над лесом ларгов. Причина здесь была совсем иная. И звалась она – черная безнадега. Вот если бы Главный остался жив…
– Что ты обо всем этом думаешь?
Я понял, что Леший уже совсем не «любуется» окрестностями, а глядит прямо на меня.
– О чем именно? – в голове копошилось и толкалось столько разных мыслей, вопросов, страхов и подозрений, что я даже не мог сориентироваться, о чем именно хочет поговорить Андрюха.
– Грохнул то его… – Леший показал взглядом на бездыханное тело Главного. – Так вот я и говорю, мент постарался. Полагаешь, случайность?