Борьба достигает своего апогея на двадцать третьем заседании. Обсуждается устав партии, первый параграф. Кто может быть членом партии?
Принципиальнейший вопрос. На голосование выносятся формулировки Ленина и Мартова. За первый параграф устава голосование идет поименно. Без колебания Дмитрий Ильич голосует за формулировку Ленина. Как призыв звенят ленинские слова, брошенные в зал:
— Лучше, чтобы десять работающих не называли себя членами партии (действительные работники за чинами не гонятся!), чем чтобы один болтающий имел право и возможность быть членом партии.
Но, как показало голосование, большинство за мартовцами.
На двадцать пятом заседании при обсуждении четвертого параграфа устава партии Дмитрий Ильич выступил снова. Он сказал:
— Из трех предложенных формулировок цервой части параграфа четвертого я считаю лучшей первую, однако со следующим изменением: вместо слов «эти четыре члена Совета приглашают пятого» предлагаю поставить «пятый выбирается съездом». Затем обращаю внимание товарищей на вторую часть параграфа. «Совету партии принадлежит право восстанавливать ЦК и редакцию Центрального органа в случае, если одно из этих учреждений стало вакантным». Дело в том, что в случае полного провала ЦК перестает существовать и Совет, ведь в нем не будет делегации ЦК, а если так, то не может быть восстановлен Центральный Комитет. Поэтому я предлагаю изменить указанное место таким образом: «В случае полного провала ЦК он восстанавливается оставшимися членами Совета».
Основная идея этого предложения большинством голосов была принята съездом. Пятый параграф устава получил следующую формулировку: «Совету партии принадлежит право восстанавливать ЦК и редакцию Центрального органа в том случае, если выбывает весь состав одного из этих учреждений».
Позже Ленин запишет: «Герц, Русов отстаивают разные способы составления Совета в дополнение к трем способам, предложенным пятью членами уставной комиссии»[9].
Спор о составе Совета, занявший большую часть двадцать пятого заседания съезда, обнаружил чрезвычайную дробность группировок вокруг громадного числа различных проектов.
На фоне такого множества проектов предложения Герца (Дмитрия Ильича) соответствовало исключительно целям примирения или посредничества. Почему пятый член Совета должен назначаться съездом? Здесь Владимир Ильич не мог согласиться с Герцем. «Между таким составом Совета и назначением его стать высшим учреждением партии — противоречие непримиримое»[10]. Высшее учреждение партии должно быть постоянно, а не зависеть от случайных (иногда в силу провалов) изменений в составе центров. Действенность высшего учреждения партии — в непосредственной связи с партийным съездом. Оно получает от него полномочия. И, что не менее важно, «высшее учреждение должно состоять из лиц, известных партийному съезду. Наконец, высшее учреждение не может быть организовано так, что самое его существование зависит от случая: не сойдутся две коллегии в выборе пятого, и партия остается без высшего учреждения!»[11].
Как видим, Ленин не только не разделял мнение Герца в отношении прав и обязанностей Совета партии, но и дал принципиальное объяснение, почему предложение Герца, Русова нельзя было принять. Жизнь показала, что, внося предложение о Совете партии, Дмитрий Ильич заблуждался, он искренне хотел, чтобы центральные руководящие органы не могла поколебать никакая буря, но… он тогда на съезде не учел субъективного момента (а что, если не сойдутся две коллегии в выборе пятого?).
Дмитрий Ильич выступает на тридцать первом заседании, где обсуждался вопрос о редакции «Искры». Голосует за ленинскую резолюцию.
Все выступления Дмитрия Ильича проникнуты горячей заботой о революционной партии. Он превосходно знал особенности классовой борьбы в России, сам принимал в ней активное участие и хорошо представлял себе, в какой именно партии нуждается российский рабочий класс, поэтому так страстно отстаивал он ленинские принципы ее построения…
В эти августовские дни Дмитрию Ильичу удалось увидеть Брюссель, а затем и Лондон.
Позади были напряженные дни работы — борьба за создание революционной партии российского пролетариата. И вот такая партия создана. Отныне большевизм стал руководящей и направляющей силой революционного движения народов России. Были приняты Программа и Устав партии. Партию возглавил Ленин.
После окончания съезда по предложению Владимира Ильича большевики пришли на могилу Карла Маркса.
Был дождливый день. Над Хайгетским кладбищем сквозь низко летящие облака с трудом пробивалось солнце. С холма у так называемого prim Rose Hill виден был чуть не весь Лондон.
Посещение Хайгетского кладбища оставило в сердце Дмитрия Ильича неизгладимый след. У могилы Маркса он стоял рядом с братом, руководителем только что созданной большевистской партии.
Вернувшись в Женеву, Дмитрий Ильич получает от Владимира Ильича инструкции для работы в России.
В середине августа около Кишинева он нелегально переходит границу и направляется в Киев, где в то время жил Глеб Максимилианович Кржижановский.
ПО ПОРУЧЕНИЮ ЦК
Под звездами южной ночи поезд шел на север. Позади была Бессарабия. В кромешной темноте нет-нет да и мелькнет огонек каганчика.
В вагоне третьего класса, несмотря на приоткрытые окна, было душно. Пассажиры давно спали. Дмитрий Ильич глядел в темноту ночи и пытался представить, как его завтра поутру встретит Киев…
Пахло яблоками. В этом году на Украине как никогда уродились фрукты.
Каждый сеятель ждет своего урожая… Еще несколько дней назад, в канун отъезда из Женевы, Дмитрий Ильич слушал взволнованную речь брата, с которой он обращался к делегатам-большевикам, отбывающим в Россию. Да, мы посеяли хорошие семена, теперь вся суть в том, чтобы попали они на благодатную почву.
С горечью в голосе Владимир Ильич говорил об отъявленном оппортунизме Мартова, Троцкого, Аксельрода. И еще говорил о том, что меньшевики не остановятся на саботаже решений съезда в ЦК и в редакции «Искры», они сделают все, чтобы дезорганизовать работу партийных комитетов на местах, попытаются в широких масштабах нанести удар по главному, к чему мы стремились, — по нашей организации, по нашему единству.
Дмитрию Ильичу поручалось особое задание: встретиться с членом ЦК Глебом Максимилиановичем Кржижановским, не присутствовавшим на съезде, и проинформировать его о работе съезда, о расколе между искровцами. Но Кржижановский нуждался не только в полной я объективной информации. Ему нужен был соратник, страстный пропагандист большевизма и талантливый организатор, умеющий вести практическую работу в условиях подполья. Всеми этими качествами уже в полной мере обладал Дмитрий Ильич. Потому Ленин и поручил ему одно из ответственнейших заданий партии.
Мартовцы попытаются сунуться в местные комитеты, предупреждал Владимир Ильич брата. Нужно дать им решительный отпор. И никаких уступок. В идеологической борьбе нельзя уступать ни пяди.
Киев встретил Дмитрия Ильича сильным непродолжительным ливнем. Пассажиры валом повалили в здание вокзала. В толпе легко было затеряться, тем более без багажа. Дмитрий Ильич имел при себе только небольшой замшевый саквояж с бельем и книгами для чтения в дороге. Решения съезда высылались в Киев специальным курьером.
Дождь прекратился. Вновь засияло солнце. С каштанов падали крупные капли. Дмитрий Ильич, обойдя пристанционные дворики и убедившись, что нет «хвоста», уверенно зашагал в управление железной дороги. Там находилась лаборатория испытания строительных материалов инженера Кржижановского.
А спустя двадцать минут гость сидел в глубоком кожаном кресле, пил кофе, делился дорожными впечатлениями.