— Покойся с миром, Сергей Макарский, — пробормотал я. — Когда-нибудь свидимся.
Порез кровоточил. Я машинально слизнул языком особенно крупную каплю, уже скатившуюся на подбородок. Видок, однако… Вампир после завтрака.
Я думал о вампирах.
Изгои склонны сбиваться в стаи — эта истина верна всегда и для всех. Не стали исключением и Иные. Нашими изгоями во все века были вампиры и оборотни. Их ненавидели и при всякой возможности уничтожали Светлые, их презирали и подставляли Тёмные. Немудрено, что с течением времени упыри стали объединяться. Ещё до заключения Великого Договора уже существовали вампирские кланы, группировки и просто банды, контролировавшие целые провинции. Некоторые из вампиров ухитрялись даже захватывать власть над людьми. Обычно вспоминают господаря Валахии Влада Цепеша, графа Дракулу, но он-то как раз вампиром не был — обычный, хотя и крайне жестокий даже по средневековым меркам правитель.
Однако ничего серьёзного вампиры создать так и не успели. Дело всё в том, что на тягу к объединению накладывалась извечная неуживчивость кровососов друг с другом. Даже Тёмные говорили про них: "Пошли двух вампиров в патруль — они пойдут сразу тремя дорогами по четырём улицам".
Кроме того, вампиров даже в лучшие для этой мрачной расы времена не было много. Далеко не каждый укус даёт полноценную инициацию — требуется согласие самого "обращаемого" стать нежитью, иначе он просто погибнет. Тот вампирёныш, воевавший на Кавказе, не умер исключительно потому, что хотел выжить любой ценой, назло врагу, — качество просто замечательное для солдата, но противопоказанное жертве вампира.
К тому же вампиры относились к инициации всегда достаточно аккуратно, придирчиво отбирая кандидатов, если те не были их собственными детьми. Дело в том, что вампира-одиночку, охотящегося по ночам на мирных селян, Ночной Дозор может прозевать даже сейчас. Если в той же местности их окажется двое, шансы засыпаться возрастают даже не вдвое — раз так в восемь. Соответственно, уже трём вампирам вместе никогда от нас не скрыться. Выход один — или объединяться по-настоящему, противопоставляя свою силу силе Света, или, наоборот, рассредоточиваться, прятаться, таиться даже от своих. Как я уже сказал, объединиться вампирам не удавалось никогда, и рано или поздно наши выжигали их логова дотла. Прятаться получалось у них лучше, но всё равно — нигде в России не найдёшь вампира старше трёхсот лет. Не выживают.
Впрочем, какие-то организации, клубы, тусовки существовали до сих пор, и в этом плане Оскол не был исключением. Более того, именно у нас они объединились сильнее, чем, скажем, в Москве или Петербурге: покойный Лукич железной рукой попытался привести к порядку извечную вампирскую вольницу. Получилось у него это не до конца, но в целом, надо признать, за последний год оскольские упыри стали досаждать нам куда меньше, чем могли бы.
Мне оставалось только найти его организацию.
Часа три я провёл, мотаясь по городу. У нас, разумеется, имеются свои методики поиска вампиров, но они годятся только для отлова браконьеров. Будь я по-прежнему полноправным дозорным, я просто пробил бы по базе пару имён, и через пять минут у меня на руках имелась бы распечатка с адресами. Однако сейчас меня к любому терминалу Ночного Дозора не подпустят и на пушечный выстрел, а знать наизусть данные всех подопечных никогда не входило в мои обязанности.
Город притих. Я не могу это описать в более чётких выражениях, но факт остаётся фактом. Не сгущалась Тьма, не пронизывал многоэтажные "свечки" Свет, но что-то ощутимо давило, как жара в летний полдень — жара, которая к вечеру сменится бешенством урагана.
Непонятная атмосфера влияла и на меня самого. Не хотелось никуда идти, искать каких-то вампиров — да и на кой леший они мне сдались? Плюнуть бы на всё, лечь на диван — и не шевелиться как минимум сутки.
Для очистки совести я проехал на попутке до самого Каплина — там жил один из вампиров. Упыря я не нашёл, но зато собственными глазами увидел последствия вчерашнего ЧП: разбитая "десятка" с курскими номерами на обочине, окружённая в Сумраке пылающим тёмно-вишнёвым облаком — остатками разлившейся ауры погибшего Тёмного мага. Мгновенно провалившись на пятый уровень, бедняга растворился, как в чане с кислотой.
Что ж, дураки идут в расход первыми. Даже не входя в Сумрак я видел, что здоровенный рекламный плакат невдалеке от поста ГИБДД уже подвергся некоторой переделке — на нём мигали, сменяя друг друга, невидимые для людей надписи: "Запретная зона! Опасно для жизни! Проход запрещён! До Барьера — 0 метров!". Всю эту красоту дополняла здоровенная, диаметром около метра, печать Инквизиции. Я уже знал, что дальше по трассе, в обе стороны, тянутся такие же плакаты с такими же надписями, только цифры меняются: "До Барьера — 300 метров… 200 метров… 100 метров…".
Чуть дальше виднелся и сам Барьер — стена едва заметно колеблющегося воздуха, точно в жаркий полдень над раскалённым асфальтом. Совершенно безобидная с виду, она окружала по периметру весь город. Для людей она была неощутима, но для Иных Барьер был именно Барьером — линией, не пропускающей никого. Новорождённый волчонок-оборотень и тысячелетний Великий маг были перед ней абсолютно равны. В человеческом мире и на первом слое Сумрака Барьер оставался непроходимым. Прорваться можно было только на втором слое… а чем это кончалось, можно было судить по обломкам "десятки". Где Инквизиция брала энергию на поддержание "колпака", знали только сами Инквизиторы.
Сумрак расступился, и рядом со мной возникла человеческая фигура. Ага, лёгок на помине! Инквизитор. Скорее всего — курсант из Праги. По крайней мере, форменный балахон на нём ещё стоял колом — новенький, необмятый.
Подойдя поближе, Инквизитор начал:
— Осторожно, проход запрешон…
— Уже в курсе, — перебил его я. — Только смотрю.
— Смотреть можно, — пожал плечами Инквизитор. Говорил он с лёгким акцентом, в котором я с некоторым напряжением узнал французский. — Только не ближе десять метров. Иначе может бить опасно.
— Merci beaucoup, monsieur Inquisiteur!
Кивнув на прощанье (даже не оценил знание языка, зараза!), курсант повернулся и пошёл в сторону поста ГИБДД, где как раз тормозила машина, остановленная взмахом жезла. Прищурившись, я разглядел в аурах постовых мерцающие полоски — знак привлечения в качестве волонтёров. Что ж, разумно. Даже если всех курсантов направили сюда, если Инквизиция подняла весь свой состав по европейской части России и Украине — всё равно сотрудников у них было не так много. В конце концов, в Тамбове и Курске вообще никогда не было Иных-Инквизиторов — только люди-агенты.
Использование волонтёров было иногда необходимой мерой, но Дозорами особенно широко не практиковалось — мы считали это не вполне этичным, Тёмные — неэффективным. Дело в том, что человек, даже привлечённый на сторону одной из великих Сил, всегда остаётся человеком и склонен действовать в меру своего разумения. Иной же, привлекший волонтёра, отвечал за его действия, как за свои собственные.
Кроме того, этот метод позволял слишком широко воздействовать на человеческое общество. Действительно, сторона, привлекшая волонтёром лицо, облечённое властью (в идеале — президента), могла прямо влиять на политику государства, от чего, в свою очередь, очень часто зависело, к Свету или Тьме склонятся многие тысячи людей. Чтобы пресечь возможные злоупотребления, в своё время был принят один из дополнительных протоколов к Великому Договору, по которому привлекать должностных лиц свыше определённого ранга могла только Инквизиция. В результате и мы, и Тёмные, старались по возможности не связываться с официальными структурами власти, ограничиваясь лишь поездками в служебном транспорте и внеочередным оформлением документов.
Это, конечно, не значило, что мы оставляли человеческие спецслужбы без внимания. Как я уже говорил, НКВД-КГБ-ФСБ в разные годы получала информацию о существовании Иных и однажды даже пыталась внедрить в Дневной Дозор своего агента — забавно, но один из чекистов оказался Тёмным Иным, сохранившим верность своей конторе. Дело всегда кончалось заурядным стиранием памяти и магическим исправлением документов, но сил это отнимало изрядно: приходилось отслеживать каналы утечки информации, находить всех осведомлённых лиц и промывать им мозги…