Общая численность войск противника, предназначенных для защиты подступов к Берлину и самого города, согласно данным нашей разведки, составляла примерно 1 миллион человек. Войска противника были к тому же хорошо вооружены. Они имели свыше 10 тысяч орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий, 3300 боевых самолетов.
Нетрудно догадаться, что последние бои не обещали быть легкими!
На берлинском направлении советские войска имели 6200 танков и САУ, 7500 боевых самолетов, более 42 тысяч орудий и минометов от 76-миллиметровых и выше и 2,5 миллиона человек личного состава. На направлении главного удара по Берлину было сосредоточено по 270 орудий на 1 километр.
Во время проведенной после совещания командной игры на картах и макете Берлина, нам стало совершенно очевидно, что местность благоприятствует оборонительным действиям. Болотистые реки и речушки, каналы, озера — выгодный рельеф, где можно не только сковать, но и перемолоть наступающие части.
Были и другие трудности для нас, танкистов. Западный берег Одера болотистая пойма. А следом за поймой — Зееловские высоты. Они неминуемо нависнут над нами отвесными скалами. Кроме того, с севера на юг, на восточных окраинах Зееловских высот, но глубокому каньону проходит железная дорога. Тоже серьезное препятствие.
Гитлеровцы провели громадную работу по укреплению будущего района боев. Что ни шаг — бетонированная или деревоземляная огневая точка! Словом, всю землю и сам город они превратили в сплошную зону обороны.
Между Одером и Зееловскнми высотами находилась первая оборонительная полоса фашистов. С главными силами врага мы должны были столкнуться на Зееловских высотах.
Просматривая на макете и на карте подступы к германской столице, мы сразу поняли, что повторить на этой местности висло-одерский вариант глубокого прорыва не удастся: нет условий для широкого танкового маневра. Придется шаг за шагом вести упорную борьбу, прогрызая оборону гитлеровцев в кровопролитных схватках.
Однако мы не сомневались, что в любом случае сметем все укрепления противника, прикрывающие подступы к столице. И эта уверенность зижделась на основе тех побед, которые одержали советские войска в минувших сражениях.
На этом совещании маршал Жуков вручил мне вторую Золотую Звезду Героя Советского Союза за Висло-Одерскую операцию. В штабе фронта я узнал, что второй Звездой Героя награждены И. И. Гусаковский и первой В. И. Земляков и В. И. Мусатов, части которых, как помнит читатель, совершили стремительный марш-бросок на гдыньском направлении, обеспечив успешные действия нашей и других армий 2-го Белорусского фронта.
12 апреля мы получили директиву Военного совета фронта. Она предписывала вывести армию на плацдарм за Одером, так называемый кюстринскпй, и быть готовой войти в прорыв в полосе наступления 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова. Севернее нас, из района Каленциг- Кюстрин, должна была наступать 2-я гвардейская танковая армия С. И. Богданова. Прорыв для нее по-прежнему осуществляла 5-я ударная армия.
По замыслу командования фронта наша армия должна была войти в прорыв, как только пехота 8-й гвардейской армии достигнет рубежа Зеелов — Дольгелин Альт-Малиш, и, развивая наступление в западном направления, на второй день операции овладеть восточными пригородами германской столицы. Предполагалось, что в дальнейшем армия нанесет удар на юго-запад, чтобы обойти Берлин с юга и овладеть его южными и юго-западными пригородами.
При общей глубине фронтовой операции 160 километров глубина операций 1-й и 2-й танковых армий не превышала 80–90 километров, ибо в качестве конечной цели им ставилось овладение северо-западной и юго-западной частями Берлина. Среднесуточный темп наступления планировался 35–37 километров.
Совершенно очевидно, что главная задача танковых армий, сформулированная в директиве фронта, — борьба за Берлин. Таким образом, возможности маневра танковых армий, особенно нашей, с самого начала были ограничены. Боевой же опыт, накопленный нами к тому времени, свидетельствовал, что все преимущества, которыми обладают танки, действующие на оперативном просторе, резко падают в населенных пунктах, особенно крупных.
После войны мне довелось прочесть немало исторических исследований, авторы которых ставили вопрос: правильно ли поступило командование 1-го Белорусского фронта, сначала бросив обе танковые армии на неподавленную оборону противника в районе Зееловских высот, а затем заставив их вести уличные бои в самом Берлине?
Да. действительно, обеим танковым армиям в Берлинской битве пришлось играть не свойственную им роль. Армиям в этом сражении так и не удалось оторваться от пехоты и вырваться на оперативный простор. Но значит ли это, что танковые армии были использованы неправильно?
Вряд ли можно дать правильную историческую оценку упомянутому решению командования 1-го Белорусского фронта без учета тех условий, в которых оно принималось, и тех стратегических целей, которые оно преследовало.
На Крымской конференции главы союзных стран приняли решение, согласно которому Берлин должен был войти в зону операций советских войск. Но уже к апрелю 1945 года Верховному Главнокомандованию стало известно, что реакционные круги США и Англии развили активную закулисную деятельность. Они ратовали за то, чтобы Берлин взяли англо-американские войска, упредив русских.
Советское правительство опасалось, что союзники могут заключить с фашистским правительством сепаратное соглашение. В результате гитлеровское правительство сможет избежать безоговорочной капитуляции и добиться приемлемого для себя послевоенного устройства Европы. Подобные опасения, как стало ясно из опубликованных после войны документов, имели вполне реальную основу.
Будучи прекрасно осведомлено о закулисной деятельности союзников, Советское правительство решило ускорить взятие Берлина и тем самым положить конец намечавшемуся сговору реакционеров Англии и США с гитлеровцами.
Рассматривая замысел Берлинской операции, нельзя не заметить, что главное, к чему стремилась Ставка, разрабатывая план наступления на столицу третьего рейха, — это стремительность и мощь наступления, которые лишали гитлеровское командование возможности маневрировать своими силами.
На войска фронтов, наступавших на Берлин, была возложена высокая историческая миссия — раз и навсегда покончить с гнездом фашизма. В этих условиях использование командованием 1-го Белорусского фронта 1-й и 2-й гвардейских танковых армий в Берлинском сражении представляется не только целесообразным, но и исторически оправданным.
По приказу командования фронта в ночь на 16 апреля 1-я гвардейская танковая армия должна была выйти на заодерский плацдарм на участке Альт-Малиш — Дольгелин — Зеелов, где в это время находились части 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова.
Вместе с Н. К. Попелем и М. А. Шалиным в последний раз объехали части и соединения армии, которые укрывались в лесу на правом берегу Одера. За короткий срок саперы возвели здесь целый городок: повсюду сквозь деревья виднелись сборные домики, дорожки, посыпанные песком, машины и орудия, укрытые маскировочными сетями, ветками. На полянах проводились политзанятия, у танков возились механики — проверяли готовность машин к бою.
Просмотрев подготовленный М. А. Шалиным график переправы частей, места размещения их на левом 6epeiy, я вместе с М. Т. Никитиным отправился на заодерский плацдарм. Разбитая дорога пробиралась по аллее тополей, уже покрывшихся весенней листвой. По обе стороны шоссе зеленели поля озимых. Впереди слышны то близкие, то далекие глухие взрывы, которые вспугивали грачей. Взлетев и неистово крича, они долго кружили над верхушками тополей. В обочинах и воронках мутно блестели талые воды. Казалось все должно быть подчинено суровым законам войны, но нет, природа осталась им неподвластна, она брала свое.
Тесен был зависленский плацдарм, но заодерский оказался еще теснее. Все дороги забиты частями 8-й гвардейской. Повсюду рвы, траншеи, блиндажи. Под каждым кустом замаскирована боевая техника, ящики с боеприпасами. Хорошо, что наша авиация господствует в воздухе. Массированный налет гитлеровской авиации нанес бы частям тяжелый урон.