— Вы считаете, именно по этим причинам и начались чистки в армии?
— Знаете, еще за 12 лет до чисток РККА была точно в таком же состоянии. Из-за этого руководство СССР, предварительно выгнав Троцкого со всех военных постов, вынуждено было начать глубокую военную реформу. Но спустя дюжину лет — опять то же самое: при всех реформах, при всем переоснащении оружием и техникой, повышении общеобразовательного уровня военнослужащих, резком улучшении материального положения, особенно командного состава, — тот же беспорядок.
— Считаете, что чистки были вполне оправданны?
— Ну, а если эти люди даже порядок в войсках поддерживать не могли? Да и чем вообще были ценны эти военачальники для армии? Тухачевский вчистую проиграл польскую кампанию 1920 года и потом, до самого расстрела, доказывал, что в этом виноват кто угодно, кроме него. Блюхер был арестован после фактического поражения в дебюте советско-японского вооруженного конфликта на озере Хасан. Что же касается непосредственно самой сути утверждений об обезглавливании Красной армии, то вранье об этом на орбиту пропагандистской войны против СССР вывел Троцкий. Именно он еще в июне 1937 года, едва только получил сведения о приведении в исполнение сурового приговора Тухачевскому, пустил по миру этот миф. Его статья, опубликованная в «Бюллетене оппозиции», так и называлась: «Обезглавливание Красной армии». Когда с трибуны XX съезда партии заговорил в унисон с ним Хрущев...
— А может, все-таки Хрущева впечатлили факты? 40 тысяч командиров РККА...
— Якобы уничтоженных? Эта цифра появилась в докладе Хрущева XX съезду. Между тем подлинные цифры были опубликованы еще в 1951 году в книге «Военные кадры Советского Союза в Великой Отечественной войне». Там говорилось не о сорока тысячах уничтоженных, речь шла о том, что 36 898 человек до начала войны были уволены из РККА по разным причинам — в том числе по болезням, пьянству, хищениям... Ознакомьтесь с документами из военного архива. Это справки, в апреле 1940 года подписанные заместителем наркома обороны, начальником Управления по командному и начальствующему составу РККА Ефимом Афанасьевичем Щаденко. Вот какие выводы там делаются:
«1. В 1937 г. по политическим мотивам (арестованные, исключенные из ВКП(б) за связь с заговорщиками) составляют — 15 578 или 85% к общему числу уволенных в 1937 г.
2. В 1938 г. по тем же мотивам — 8162 чел. или 52% к общему числу уволенных в 1938 г., т. е. почти в два раза меньше против 1937 г.
Если сравнить общее количество уволенных за два года (1936-1937 гг.), составляющее 24 335 чел., с количеством уволенных за 1938-1939 гг. — 18 240 чел., то получается, что за первые два года (1936-1937 гг.) уволено — 8,6% к списочной численности, за 1938-1939 гг. — 3,9% к списочной численности.
В общем числе уволенных как за 1936-1937 гг., так и за 1938-1939 гг. было большое количество арестовано и уволено несправедливо. Поэтому много поступало жалоб в Наркомат обороны, в ЦК ВКП(б) и на имя т. Сталина. Мною в августе 1938г. была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров, которая тщательно проверяла материалы уволенных путем личного вы -зова их, выезда на места работников Управления, запросов парторганизаций, отдельных коммунистов и командиров, знающих уволенных, через органы НКВД и т. д. Комиссией было рассмотрено около 30 тысяч жалоб, ходатайств и заявлений».
Как видите, приведены цифры, согласно которым из уволенных в 1937 году был восстановлен в рядах РККА 4661 человек, в 1938-м — 6333, в 1939-м — 184. Таково содержание подлинных документов. Уверен, что только обращаясь к документам, можно прекратить распространение далеко не безвредных мифов.
Президент Чехословакии Эдуард Бенеш: «В Москве расстреливают изменников*
Бенеш продержал меня с разговором 2,5 часа, причем все время говорил сам почти исключительно на тему о внутренних процессах, происходящих в СССР. Он начал разговор вопросом, что я думаю о значении процесса над Тухачевским и компанией, но после нескольких довольно общих фраз с моей стороны прервал заявлением, что он хочет обстоятельно изложить мне свое понимание для того, чтобы мне было ясно, какими мотивами он руководствуется в своей политике по отношению к СССР.
В качестве первой предпосылки ко всему дальнейшему разговору Бенеш выставил утверждение, что так называемые события в СССР ничуть его не удивили и совершенно не испугали, ибо он давно их ожидал. Он почти не сомневался и в том, что победителем окажется «режим Сталина»... Он приветствует эту победу и расценивает ее как укрепление мощи СССР, как победу сторонников защиты мира и сотрудничества Советского государства с Европой...
Бенеш заявил, что последние годы он расценивает советскую внешнюю политику как ставку СССР на западноевропейскую демократию французского, английского и чехословацкого типа, как на союзника в борьбе с фашизмом за мир...
Бенеш особо подчеркнул, что, по его убеждению, в московских процессах, особенно в процессе Тухачевского, дело шло вовсе не о шпионах и диверсиях, а о прямой и ясной заговорщицкой деятельности с целью ниспровержения существующего строя. <...> Тухачевский, Якир, Путна (Бенеш почти все время называл только этих трех), конечно, не были шпионами, но они были заговорщиками. Тухачевский — дворянин, офицер, и у него были друзья в официальных кругах не только Германии, но и Франции (со времени совместного плена в Германии и попыток Тухачевского к бегству). Тухачевский не был и не мог быть российским Наполеоном.
Но Бенеш хорошо представляет себе, что перечисленные качества Тухачевского плюс его германские традиции, подкрепленные за советский период контактами с рейхсвером (Бенеш по привычке называл рейхсвером вооруженные силы Германии, именовавшиеся с 1935 года вермахтом. — Авт.), могли сделать его очень доступным германскому влиянию и в гитлеровский период. Тухачевский мог совершенно не осознавать, что совершает преступление поддержкой контакта с рейхсвером. Особенно если представить себе, что Тухачевский видел единственное спасение Родины в войне рука об руку с Германией против остальной Европы, в войне, которая осталась единственным средством вызвать мировую революцию, то можно даже представить, что Тухачевский казался сам себе не изменником, а даже спасителем Родины...
В связи с изложенным следует отметить, что Бенеш под большим секретом заявил мне следующее: во время пребывания Тухачевского во Франции в прошлом году Тухачевский вел разговоры совершенно частного характера со своими личными друзьями французами. Эти разговоры точно известны французскому правительству, а от последнего и Бенешу. В этих разговорах Тухачевский весьма серьезно развивал тему возможности советско-германского сотрудничества и при Гитлере, так сказать, тему «нового Рапалло». Бенеш утверждает, что эти разговоры несколько обеспокоили Францию.
Развивая тезис «субъективного фактора», Бенеш, между прочим, говорил, что ряд лиц мог руководствоваться такими побуждениями, как неудовлетворенность положением, жажда славы, беспринципный авантюризм и т. д. В этой связи он упомянул еще раз Якира и Путну. О последнем Бенеш знает, что он был под Варшавой со своей 27-й дивизией и, очевидно, «не мог помириться с тем, что от него ускользнула слава покорителя Варшавы».
В связи с этим же Бенеш упомянул о Ягоде. Он высказал предположение, что Ягода знал все о заговоре и занимал выжидательную позицию, что из этого выйдет. Пьяница, развратник и беспринципный человек, Ягода мог бы попытаться сыграть роль Фуке (Фуше, французский министр полиции во времена Наполеона. — Авт.) из эпохи Великой французской революции... Бенеш прямо заявил, что политическая полиция во всех государствах представляет собой сборище бандитов и двойников.
Бенеш был уверен в победе «сталинского режима» именно потому, что этот режим не потерял морали, в то время как крикуны о перманентной революции явно не были на моральной высоте. В Москве расстреливают из-менников, и т. н. европейский свет приходит в ужас. Это лицемерие. Бенеш не только отлично понимает, но и прямо одобряет московский образ действий. Москва продолжает жить в эпоху революции...