«В одном прусском городе, на отведенной квартире, Милорадович спрашивает у хозяина, "кто он?" и на ответ "купец" прибавляет, без торговли, и тот говорит "и без денег". Милорадович в восторге, бросаясь к нему на шею, восклицает: "Как я рад! это нас сближает — вот и я ничего не имею; все промотано"» [1402].
«26-го.Ранним утром направляемся к Дрездену, где переходим Эльбу в полдень, не будучи преследуемы врагом. Мост взорвали слишком рано: арьергарды Милорадовича и Ланского переходят Эльбу по мостам выше и ниже по течению» [1403].
Общая неразбериха в войсках усиливалась, напряжение возрастало — и это, в конце концов, коснулось Михаила Андреевича. «Генерал Милорадович, после некоторых мне неизвестных личных сношений с графом Витгенштейном, низложил команду арьергарда в то критическое мгновение, когда неприятельская армия готовилась переправиться через Эльбу…» [1404]
Разумеется, в войсках говорилось, что он просто-напросто заболел. «Бессонница и заботы подействовали на его здоровье. Он заболел, известил о сем Главнокомандующего графа Витгенштейна, созвал всех генералов и сдал начальство над арьергардом старшему по себе князю Горчакову. Итак, мы на несколько дней будем покойны. Ночь и безмолвие уже повсеместны, свеча догорает, полно писать, задремлем, пока еще возможно!..» [1405]
Федор Глинка оказался излишне оптимистичным. Как вспоминали современники, «…на следующий день Милорадович, как только услышал пальбу, забыл болезнь свою, велел подать лошадь и поскакал в огонь» [1406].
Генерал Щербинин более откровенен: «Но, видя, сколь худые последствия сие произвело, видя беспорядок в войсках наших, уступивших неприятелю почти без защищения переправу, принял опять командование, прогнал неприятеля и снова вошел в Нейштадт, который уже был занят неприятелем… На другой день неприятель начал переправляться в больших силах и Милорадович отступил к Вейсенгиршу» [1407].
«Милорадович… заставлял французов дорого платить за каждый шаг. Наполеон столь негодовал на своих генералов, командовавших против Милорадовича, что несколько дней лично управлял движениями своего авангарда, но и его распоряжения не были успешны. Наш полководец действовал по своему произволу и как будто независимо от Главнокомандующего, ибо граф Витгенштейн, будучи моложе его в чине, из уважения посылал к нему приказания сколько можно реже. Мне случилось находиться при нем в одном арьергардном деле, когда адъютант графа Витгенштейна привез ему приказ, противоположный тому, который дан был прежде. "Объявите графу, — сказал Милорадович адъютанту, — что, когда он бывал под моим начальством, я не посылал ему противоречащих повелений", — и потом, оборотясь ко мне, сказал вполголоса: — "Вот все мое мщение!" Подчинив себя младшему генералу, он оказал редкий пример благородства, ибо кто не служил в армии, тот не может постигнуть, сколь прискорбно находиться в команде младшего, редкие могут на сие согласиться. Например, Тормасов уехал тогда в Петербург, не желая состоять в повелениях графа Витгенштейна» [1408].
Если обратиться к «Журналу военных действий», то можно выстроить длиннейший перечень арьергардных боев, ожесточенных и вполне успешных. Но мы ограничимся иной записью, которая пока что значит совсем немного:
«Мая 1-го.Генерал Барклай-де-Толли прибыл вчерашнего числа с 3-й Западной армией в Губен» — и добавим для большего удовлетворения: «Генерал Милорадович доносит, что вчерашнего числа артиллерия под предводительством генерал-майора Никитина действовала с блистательным успехом, а кавалерия истребила каре и взяла много пленных, в числе коих 2 офицеров…» [1409]
Итак, к действующей армии возвратился Барклай-де-Толли, который тоже официально оправился от болезни… Честь дороже самолюбия!
«Союзники отступили в расходящихся направлениях — русские войска были направлены в Дрезден. Наполеон лично с 90 тысячами вел преследование наших войск, но арьергард Милорадовича в течение 6 дней удерживал натиск целой армии. 30 апреля союзные армии соединились на укрепленной позиции под Бауценом и готовились снова вступить в бой» [1410].
Дневниковая запись Федора Глинки, датированная 2 мая: «Сейчас привезли генералу Милорадовичу высочайший рескрипт, в котором Его Императорское Величество за важные услуги Отечеству всемилостивейше жалует его и с будущим потомством графом Российской империи. Рескрипт наполнен лестнейшими выражениями, какими только может великодушнейший из монархов осчастливить вернейшего из подданных. Один Суворов получал такие рескрипты от Великой Екатерины, в блистательный век ее» [1411].
«Господину генералу от инфантерии Милорадовичу. Важные заслуги, оказанные вами России на полях чести, давно уже признаны благодарным отечеством, а знаменитое участие, которое вы брали во всех походах, царствование наше ознаменовавших, обращали на вас во всякое время особенную признательность нашу. Победа была неразлучна с вами в недрах отечества и в отдаленнейших странах от него. Настоящая война увенчала подвиги ваши новой славой, стя-жанной вами наипаче предводительством арьергарда армии, где каждый шаг земли заставляли вы неприятеля искупать кровью многих тысяч. В воздаяние всех таковых подвигов ваших возводим мы вас с будущим потомством вашим на степень графского Российской империи достоинства. Да узрит в сем отечество новое доказательство признательности нашей и новый залог, налагаемый на вас к вящей славе России. В прочем пребываем вам благосклонны
Александр» [1412].
«Весь арьергард обрадован был сим монаршим благоволением к начальнику его. Солдаты окружили Милорадовича и кричали ему ура!» [1413]
«Девизом к старинному гербу своему он взял "Ma droiture me soutient" — "Прямота меня поддерживает", и при возведении в графское достоинство не захотел переменить герба, а только заменил дворянскую корону, поместив графскую» [1414].
«Неприятель отбросил Милорадовича до Бауцена; наша кавалерия провела две хорошие атаки на неприятельскую пехоту. Эммануэль, находившийся в Нейкирхене, взял 500 пленных…» [1415]
«3 мая французы заняли высоту впереди Бауцена, оставленные арьергардом Милорадовича, и развили многочисленные свои колонны» [1416].
Вот удивительный, опять-таки, образец прусской штабной мысли: «Естьли неприятель в превосходных силах выше или ниже города Бауцена переправится чрез реку Спрее, то генерал граф Милорадович, удерживая его, отступает на высоту, между деревнями Ауритцен и Клейн-Иенкович лежащую. На оной держаться по возможности. Но буде неприятель форсирует его при деревне Ауритцен, то… Естьли неприятель переправится чрез реку Спрее и атакует правый фланг… Естьли бы неприятель всеми силами стал действовать в центр… Естьли, наконец, неприятель атакует оба наши фланга…» [1417]
Вариантов «естьли», как писано по старинной орфографии, предостаточно, все они передают инициативу противнику, уверенности нет ни в чем. Но тут французы проявили инициативу в совершенно неожиданном направлении.
1402
Анекдоты и черты из жизни графа Милорадовича… с. 32.
1403
Шуберт Ф.Ф.Дневник 1813 г. // 1812—1814. Реляции. Письма. Дневники. с. 332.
1404
Щербинин А.А.Военный журнал 1813 года // 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. с. 272.
1405
Глинка Ф.Н.Письма русского офицера. с. 107.
1406
Анекдоты и черты из жизни графа Милорадовича… с. 46.
1407
Щербинин А.А.Военный журнал 1813 года // 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. с. 272.
1408
Михайловский-Данилевский А.И.Журнал 1813 года // 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. с. 340—341.
1409
Поход русской армии против Наполеона… с. 173.
1410
История 30-го драгунского Ингерманландского полка. с. 215.
1411
Глинка Ф.Н.Письма русского офицера. с. 111.
1412
Михайловский-Данилевский А.И. Журнал1813 года // 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. с. 340—341.
1413
Деяния графа Михаила Андреевича Милорадовича… Ч. 3. с. 35.
1414
Анекдоты и черты из жизни графа Милорадовича… с. 58.
1415
Шуберт Ф.Ф.Дневник 1813 г. // 1812—1814. Реляции. Письма. Дневники. с. 333.
1416
Бантыш-Каменский Д.Н.Указ. соч. Ч. 4. с. 48.
1417
Поход русской армии против Наполеона… с. 170—171.