Поклониться новому владыке явились эверцы, ягмары и кифрийцы. Первые вели себя по свойски, вспоминая былые заслуги. Элан горного Казуима Влах по хозяйски расхаживал по храму, не стесняясь, громко выражал восхищение здешним красотам и стучал об пол кончиком огромных ножен. Ягмары дичились, но понимали, что ухватили судьбу за хвост и скоро станут свидетелями падения глубоко ненавистных мхаров. Присутствие кифрийцев никого не удивило. Многие уже знали, что в Дэфу – первом городе детей Песка посажен был первый царек, который успел заключить с Кхорхом мир, ввергнув свой и без того бедный народ в вечную кабалу.
- Слышал, кифрийский царь идет походом на северные племена пустынных людей, - блестя черными глазами, проговорил элан знатному арахниду. – Они издревле водили дружбу с халтами[14], а Кхорх имеет зуб на степняков.
Влах надеялся участвовать в этом походе и заговорил об этом с одним из приближенных первосвященника неспроста.
- Пустынники те же кифрийцы, - заметил его собеседник, взглянув на хозяина казуимских гор с некоторой завистью.
Тот выглядел великолепно. Плечистый и статный, как многие эверцы, он не снял еще дорожного плаща с золотой отделкой, который и являлся предметом восторга арахнида. Плащ был сочно-синего цвета, тонко-струящийся, а улхурцы еще не научились ткать таких полотен.
- Так Кхорх идет? – поглаживая окладистую седую бородку, прямо спросил элан.
- Да, на Маакор, - все еще завороженный чудным плащом, отозвался арахнид.
Эверец поморщился и решил сменить тему:
- Вождь ягмаров сам пришел или его пригласили?
Этот многочисленный народ считался давним врагом детей Маакора. Вместо городов у них были болота да леса, и иной участи они себе и не желали. Довольствуясь жалкими хижинами и поклоняясь духам лесов, ягмары хранили в душах обиду на мхаров, которые все дальше вытесняли их к непроходимым топям, проклятым богами. Считая Анху своей рекой, этот разрозненный народ довольно часто совершал попытки вернуть себе благодатные земли, что исконно принадлежали предкам ягмаров. И пусть попытки эти никогда не приносили желаемого результата - злоба болотных людей лишь укреплялась. Кхорх не мог не воспользоваться давней враждой, подкупив многих их вождей, и стараясь объединить враждующие друг с другом племена.
- Ягмары? – встрепенулся улхурец. – Они-то и обещали нам поддержку.
- Вот как? – Влах задумался, уязвленный тем, что господин Сульфура не поделился с ним своими планами. «Маакор? – озадаченно размышлял он. – Для чего арахнидам, ещё не окрепшим, лезть на такого сильного врага? Кхорх, похоже, малость умишком тронулся, если вознамерился одолеть мхаров. Даже с моей помощью ему не опрокинуть великую державу. Пусть у них нет постоянного войска, но дружба с корнуотами и антигусами чего то да стоит. Численностью Астемана не взять, тут даже магия не поможет. Видно, порабощение Кифры так вскружило мальчишке голову, что он теперь готов поставить её на кон».
А между тем, в зале появился первосвященник и подданные вместе с гостями опустились на колени.
Кхорх неторопливо прошел к трону под балдахином и, взойдя на помост, поприветствовал собравшихся.
Церемония началась.
Открылись западные врата, пропуская жрецов и человека, укрытого с головой пурпурным покрывалом. Служители читали молитвы, медленно приближаясь к трону Кхорха. Сам он уже спустился с помоста и подошел к приалтарным столикам, на которых лежали регалии власти.
Служители смолкли, достигнув магических знаков на полу, окружающих амвон. Человек в пурпуре, войдя в круг, преклонил колени перед первосвященником и тот сбросил с него покрывало.
- Приведите жертву! – воскликнул один из жрецов и перешел к алтарю.
Другие последовали за ним и окружили жертвенник, склонив головы. Лица их, по закону жрецов были скрыты капюшонами черных плащей. Каждый из служителей держал в руке длинный и узкий нож их обсидиана.
Нагую жертву вывели через северные врата. На этот раз дарованной Арахну оказалась молодая улхурка, что привело в замешательство многих из гостей. Она была одурманена и передвигалась, словно во сне, доверившись дюжим молодцам, которые поддерживали ее под руки. Глаза жертвы стягивала черная повязка. За девушкой шла Матенаис, одетая в алое платье с длинным шлейфом, что волочился за ней подобием пышного хвоста. Распущенные волосы жрицы украшали живые нимфеи.
Жертву подвели к алтарному камню и уложили на него, связав цепями. Один из служителей открыл колодец и алтарь, сдвинувшись и приподнявшись, медленно повернулся, заняв вертикальное положение. Девушка повисла над пропастью на медных путах.
После чего каждый из жрецов сделал на груди подаренной богу по неглубокому надрезу, а Матенаис собрала кровь в маленькую золотую чашу и преподнесла ее первосвященнику.
- Да свершится! – провозгласил тот и, окунув пальцы в кровь, начертал ею на лбу коленопреклоненного человека знак Арахна – круг с вписанной в него литерой А.
- Свершится! – подхватили служители.
- Именем Темного, нарекается тебе, Равл-Ат, верховный служитель Кэух, новое имя – Ксархс.
Тот поцеловал руку Кхорха и склонил голову, на которую первосвященник возложил золотой венец.
- Провозглашаю тебя, Ксархс, первым царем Улхура и господином Сульфура! – Кхорх передал ему скипетр и повесил на грудь золотую цепь с чеканным орденом, где был изображен сам. – Поклонитесь новому владыке!
Все, кто был в зале, опустились на колени. Служки за жертвенником снова запели, теперь торжественно и складно.
А когда поднялся Ксархс вдруг примерзкий и раскатистый рев огласил храм. Вырвавшийся из недр колодца хладный и зловонный поток ветра, мгновенно загасил свечи и огни в чашах.
В кромешной темноте люди боялись шелохнуться, вслушиваясь в шелестящие и пугающие звуки, исходившие от алтаря.
Звякнули цепи. Вскрикнула жертва. И торжествующие, полные дикого блаженства, продолжительные и захлебывающиеся рыки заглушили жалобные стоны девушки…
Все смолкло.
Сам собой вспыхнул приалтарный огонь, освещая истерзанную, едва живую улхурку, висящую на окровавленных цепях.
- Арахн принял первую деву! – радостно воскликнул Кхорх. – Слышите? Наш бог только что благословил арахнидов! – он протянул руки в сторону алтаря и, не зная чем еще выразить благодарность и восторг, пал на колени…
Он не мог отказать себе в удовольствии поделиться этим известием с узником шестого уровня. Чувство восторга распирало его и, не находя себе места, Кхорх спустился в подземелья, предназначенные для марлогов. Он не взял провожатых и, прихватив только факел и узелок с угощением, отправился к Сидмасу.
Внизу было темно и душно. Уже на лестницах пятого этажа его встретила мертвая тишина, и привычное ощущение тревоги вновь пришло к первосвященнику, который никак не мог привыкнуть к закрытым пространствам. Земля давила на него. И только в храме, на поверхности, он мог успокаиваться и не рисовать в воображении чудовищные картины, представляя, как рушатся своды Улхура. Но чем больше проходило времени, тем чаще появлялись навязчивые страхи и видения.
Сейчас Кхорх не думал об этом. Он спешил увидеть человека, который с некоторых пор стал хранителем всех тайн и чаяний повелителя Сульфура.
Минуя пустые коридоры, первосвященник представлял, как появятся в них новые обитатели – истинные сыны Арахна. И сердце его ликовало! Скоро, скоро исполнится еще одна мечта маленького Кхорха! И у него появятся свои преданные и надежные воины! Как ни стремился теперешний владыка Улхура забыть, вытравить из сердца воспоминания о прошлом, в такие моменты оно само напоминало о себе, и черноглазый подросток неотвязно шептал ему: «я здесь, я все помню, и нет такой силы, что даст мне успокоения».
Дойдя до нужного места, Кхорх открыл потайную дверь, о которой знали не многие в Улхуре. Опасаясь матери, он сам выбрал одно из помещений, отправив туда пленника.
14
Халты - племена кочевников, обитающих в степях Энгаба.