"Не знаю почему, но тянет меня на эту авиабазу. Словно подарок меня там ждет. Значит будем командира уговаривать".
— Предлагаю. Сейчас едем в клинику, хватаем любого врача, получаем для меня направление на осмотры и анализы. Договариваемся о времени встречи с тобой в гостинице. Меня ведь тоже куда-то селить надо. Ведь так? Пока ты в гостинице устраиваешься, я первую часть осмотра пройду, все что успею. И сразу к тебе в гостиницу. Там пообедаем и со спокойной душой направляемся по твоим делам. А?
— Опять крутишь? Небось пока я в гостинице буду, ты собираешься местным врачам лапшу на уши вешать, чтоб здоровым тебя признали.
— Иваныч. Я тебе вроде повода не давал так о себе думать. Но раз ты переживаешь, то давай лично до меня переговори с врачами, чтоб на мои иезуитские предложение не велись. И заодно свой командирский взгляд им доложи, как-никак ты ситуацию сбоку видишь, а я и правда – лицо заинтересованное. Сойдет расклад?
— Ладно, старлей, не дуйся. Что-то я все никак не привыкну, тебя таким правильным видеть.
"Вот меня уже и в состав правильных пацанов записали. Скоро красный пиджак мне подарят. Хм. Образно говоря".
— Я серьезно, Иваныч. Не надо мне скидок. Заодно без утайки расскажи главврачу или тому, кто его замещает, как это важно меня по-настоящему в строй вернуть. Ну как, поможешь?
— Убедил. Пошли с эскулапами общаться!
Петровский беседовал с врачебным начальством целых четверть часа. Клиника была межведомственной и относилась не только к ВВС, но и к наркомату авиапромышленности, а может еще к кому-нибудь. Оно и логично, одни строят, другие летают, третьи обслуживают. И без любой составляющей система работать не будет. Были и другие клиники в этом "городе-санатории". Но полковник, видимо знал, что и где искать.
Кабинет, в котором, исчез Петровский, как явствовало из таблички на двери, принадлежал заместителю главврача по медицинской части, то есть, говоря по-военному к "начмеду". Павла присела на лавку в коридоре и устало закрыла глаза. Из-за двери раздавался дуэт баса полковника и молодого фальцета врача. Наконец, разговор стал утихать и шаги его участников сместились к дверям. Сквозь приоткрытую дверь показалась спина Петровского.
— Так что, вы уж, доктор, пожалуйста, постарайтесь. Нашему полку этот ас позарез нужен.
— Мы конечно не волшебники, но все, что сможем сделаем. Ну, где ваш аc?
— Да вот он сидит. Принимайте нового пациента. Ну, а если будет плохо себя вести, или лечиться откажется, то позвоните дежурному авиабазы и оставьте информацию для полковника Петровского. А уж мы-то его враз послушным сделаем.
— Если захочет вылечиться, станет нас слушаться.
Тридцатипятилетний на вид доктор бодро поинтересовался.
— Приветствую вас. Ну, так от чего будем лечиться, товарищ летчик?
"Ну ты, товарищ "Гиппократ" и спросил. Откуда я знаю чем болел этот Павел. А диагноз ставить это ваша работа. Так что, вспомнив рекламу постсоветской медицины…".
— От причин заболевания, конечно. Ведь от симптомов, уважаемый доктор, вроде бы, лечиться бессмысленно.
— Ну вот и отлично! Глядите, товарищ полковник, какого послушного пациента вы к нам привели. Он даже в медицинских терминах разбирается и передовую научную парадигму исповедует. Уверен, что наше лечение поможет решить большинство его проблем со здоровьем.
— Хм. Павел, я на тебя надеюсь.
— Не переживай…те, товарищ командир, мы с медициной не поссоримся. Встретимся в гостинице.
— Ну ладно. Если уйду оттуда, записку для тебя у дежурного оставлю. Лечись давай! А вам доктор, всего хорошего.
Дальше привыкшей к длиннющим очередям бесплатной советско-российской медицины Павле пришлось слегка удивиться. Конечно оснащение клиники было довольно архаичным на вид, но вот врачи и прочий медперсонал, демонстрировали не только довольно высокий профессионализм, но и уважительное отношение.
Лежа в грязевой ванне, Павла вдруг почувствовала, что разрекламированное Петровским омоложение, оказалось не только метафорой. Если пять дней назад она ощущала себя старой каргой, то за полчаса процедур, начала чувствовать себя не просто усталым старлеем, а человеком, у которого вся жизнь еще впереди. Вот только мысли о том, как сделать эту жизнь осмысленной занимали большую часть размышлений. Еще ее немного расстраивало то, что Петровский ее ждать не будет, но тут уж она ничего поделать не могла. "Ничего, до понедельника есть время. Успею как-нибудь".
В общем, часа за три удалось безо всяких очередей завести лечебную книжку, обойти четырех врачей, сдать три анализа, сделать рентген грудной клетки и брюшной полости в трех проекциях и побывать на грязелечении. И хотя с рентгеном тут явно перебарщивают, что по меркам конца двадцатого века может сильно аукнуться человеку, но Павлу это не пугало. "Импотентом сделают, и нормально. Проблем меньше с "ошибками молодости" будет". До понедельника она была записана еще десятка на два процедур, и получила выписку из истории болезни. "Надо ж перед Иванычем отчитаться как-нибудь". В Российской Федерации ей бы на это потребовался период от месяца "если по блату", и до полугода, а может и более, в "бюджетном варианте обслуживания". Да и то не факт, что удалось бы пройти такой курс лечения.
Огромное летное поле походило на чашу, напоминающую засохшее озеро или укатанный катком кратер вулкана. Расположенная почти в его центре, длинная около шестисот метров взлетная полоса вместе с соседними рулежными дорожками была оккупирована тракторами, самосвалами и похожими на муравьев дорожниками. Тут явно наблюдался недавно начатый капитальный ремонт, сопровождаемый треском моторов, дымными выхлопами и периодическими тирадами на могучем и соленом.
По обе стороны от единственной действующей, при этом уже закатанной в асфальт трехсотметровой полосы, сгрудились ряды местной боевой техники. Основную массу аппаратов Павла сравнительно легко вычислила и узнала. Кроме уже виденных ею вживую "Ишаков" и "Чижей", тут можно было полюбоваться и классической "Чайкой" И-15, и шестеркой красавиц СБ, и звеном толстолобых ДБ-3. А также несколькими звеньями двухместных бипланов, в которых, чуть вздрогнув извилиной, Павла узнала то ли ССС, то ли Р-Z, а может еще какую модификацию Р-5. Даже несколько тупоносых Р-10 и пара двухместных ДИ-6 затесалась среди этого "разнокрылья". А большие ангары, расположенные вокруг поля в нескольких местах видимо скрывали и другую авиатехнику.
С другой стороны поля угадывались строения какой-то авиачасти. Приглядевшись, Павла заметила и несколько УТ-2, взлетавших с еще одной грунтовой полосы. "Может школа летная какая. Вот на этих "Утках" я бы с удовольствием слетала. Как-никак все же предок моего родного ЯК-18. Ну да ладно, найду Петровского может и тут какие полеты срастутся".
Собственная эрудиция сильно порадовала шпионку. Но вот взгляд, брошенный в зенит, быстрого и точного ответа о конструкциях кружащих над полем экземпляров к ее огорчению не принес. В первую очередь из-за примерно двухкилометровой высоты полета явно отрабатывающих приемы воздушного боя аппаратов. С неба раздавались рокочущие звуки моторов. Две пары каких-то самолетов, видимо уже долго вели свои тренировочные бои в зоне видимости аэродрома. Группа пилотов в летных шлемах неровной кучей стояла чуть в стороне от старта, что-то оживленно обсуждая с традиционным использованием ладоней в разговоре.
Только дождавшись посадки одной из пар, Павла с удивлением увидела, что между собою "дрались" два на первый взгляд очень разных самолета. Один оказался тренировочный УТ-1, а вот второй… Внешне он слегка походил на своего "супостата" хвостовым оперением, крылом и даже кабиной. Но вот носовая часть самолета была длиннее, и несла в себе явно рядный двигатель, закрытый капотом и обтекаемым коком. Павле даже сначала показалось, что это что-то вроде спортивного скоростного "Кодрона" конца тридцатых годов, фото которого она как-то видела в журнале. В той статье было написано, что французы потом строили на основе этого проекта легкий истребитель, который не особо успешно воевал против немцев в 1940.