Таким образом, насильственная репатриация завершилась во Франции через несколько месяцев после заключительной репатриационной операции союзников в Италии. Всего из Франции были репатриированы в СССР 102 481 человек. Однако, говоря о позиции французского правительства, следует иметь в виду, что, в отличие от США и Англии, Франция пережила немецкую оккупацию и была тогда слабой и раздробленной. Сотни тысяч французов, в основном жители Эльзаса и Лотарингии, были вывезены в Германию на принудительные работы, в конце войны их освободила Красная армия. Число их значительно превышало количество англо-американских военнопленных, чья судьба так заботила Идена и Стеттиниуса, К тому же, Советам было бы куда проще задержать гражданских лиц, нежели союзных военнослужащих. Ведь сначала Англия и США намеревались заключить с СССР соглашение о взаимной репатриации одних лишь освобожденных военнопленных и только по настоянию советских представителей согласились «включить в соглашение также советских и британских подданных, интернированных и насильно вывезенных немцами» *899. Как отмечали английские официальные лица, таких английских подданных практически не существовало, тогда как число депортированных советских граждан достигало нескольких миллионов. Возможно, если бы англичане заняли твердую позицию в этом вопросе, гражданских лиц удалось бы исключить из соглашения, однако политика МИДа основывалась на другом принципе. Для французов же дело обстояло несколько иначе: они-то как раз стремились заполучить назад своих депортированных граждан и при переговорах с Советами оказались в невыигрышной позиции. Даже в момент рейда в лагерь Боригар у Советов находилось в качестве заложников не менее 23 600 французских граждан *900.
Есть еще одно отличие между репатриацией во Франции и на территориях, контролируемых союзными войсками. Нам неизвестны случаи участия французской армии в насилиях над пленными. Французские солдаты не избивали до потери сознания протестующих против возвращения пленных, не кидали бесчувственные тела в грузовики, не загоняли прикладами в вагоны для скота малых детей, которых ждала Сибирь. Сотрудники НКВД сами явились во Францию для проведения репатриации. Создается впечатление, что отдельные государственные институты страны проводили фактически автономную политику, министры-коммунисты в правительстве покрывали убийц и похитителей людей, тогда как французская армия в Германии и Австрии на каждом шагу чинила препятствия работе советской репатриационной комиссии.
Прочие страны столкнулись с проблемой русских перемещенных лиц в меньшем объеме. Бельгия подписала свое «Ялтинское соглашение» 13 марта 1945 года. До расформирования ВКЭСС лагеря, в которых содержались русские, находились под контролем отдела по гражданским делам штаба 21-й группы армий. Английский офицер, работавший в администрации одного из таких лагерей, вспоминает, что многие не хотели возвращаться в СССР, но посадка в поезда прошла, тем не менее, без инцидентов *901. Советскую репатриационную комиссию возглавлял полковник Стемасов, постоянно подававший жалобы на плохие бытовые условия в лагерях. Как отмечал английский посол в Бельгии,
Советы собирали всех разбросанных по стране русских — если было необходимо, то и насильно — в сборных центрах, где они содержались под строжайшей охраной до момента отправки их в СССР *902.
В июле на бельгийское правительство была возложена ответственность за действия советских официальных лиц в стране на тот период, пока советские граждане в бывших лагерях ВКЭСС не будут перевезены в Германию или репатриированы прямо в СССР *903. Однако в Бельгии оставалось еще много русских, и вскоре здесь разыгрались события, сходные с теми, что произошли в Париже. В газете «Скотсмен» появилось следующее сообщение:
Нам стало известно об осложнениях, возникших из-за того, что офицеры НКВД, работающие для репатриационной миссии, по крайней мере в одном случае прибегли ради достижения своих целей к похищению людей посреди бела дня на улицах Брюсселя. Советские офицеры, занимающиеся репатриацией, несколько раз проникали в лагеря для интернированных, чтобы «убедить» русских заключенных вернуться. Такого рода деятельность заставила бельгийское министерство юстиции 28 декабря издать циркуляр для полицейских и жандармских властей, запрещающий советским офицерам посещать лагеря без письменного разрешения. Если они все же проникнут в лагерь, циркуляр предписывает вывести их, при необходимости — с применением силы. Полицейским властям вменяется в обязанность также охранять от насилия штатских лиц *904.
Таким образом, бельгийское правительство реагировало на творимые советскими представителями беззакония гораздо откровеннее, чем правительства Франции или Англии.
Отношение голландцев к репатриации было сходно с бельгийской позицией *905. Ответственность за операции в Норвегии, Дании, Германии, Австрии и Италии несут союзные силы освобождения и оккупационные войска. А вот Финляндия — это особая статья. Советские успехи на Восточном фронте заставили финнов принять условия, навязанные им СССР в соглашении о прекращении огня 19 сентября 1944 года. В Хельсинки была создана Союзная контрольная комиссия. Она, как и следовало ожидать, в основном представляла собой рупор для советских угроз и требований, противостоять которым финны были не в состоянии. В лагерях на территории страны находилось несколько тысяч русских пленных, Советы потребовали их выдачи, и финнам оставалось только подчиниться. Когда в лагерях стало известно о выдаче, несколько сотен человек бежали, предпочтя возвращению на родину бродяжничество в сосновых лесах. Дело происходило в ноябре, но даже суровая зима не останавливала беглецов *906. Важно отметить, что это были просто военнопленные, никак не связанные ни с немецкой армией, ни с власовским движением и не работавшие на военных противников своей страны. Одного этого примера хватило бы для опровержения довода, будто русские боялись возвращаться на родину, поскольку сотрудничали с врагом и знали за собой эту вину. Даже те, кого никак нельзя было заподозрить в связях с врагом, решались на самые отчаянные поступки, чтобы избежать репатриации.
Кроме того, Советы потребовали — и получили — целый ряд старых русских эмигрантов, имевших финские либо нансеновские паспорта, так что советскому правительству вновь представилась возможность свести старые счеты. Бывший царский генерал Северин Добровольский был казнен в Москве через несколько месяцев после выдачи. Степан Петриченко, возглавлявший в 1921 году Кронштадтское восстание, умер в советской тюрьме через два года после выдачи *907. И все же, хотя советским властям в Финляндии помогали финские «квислинги», вряд ли было бы справедливо слишком сурово винить народ и правительство страны, фактически находившейся на положении оккупированного государства.
Нейтральная Швейцария была в совершенно другой ситуации. Все эти годы страна являлась пристанищем беженцев из оккупированной нацистами Европы, и беглые пленные из разных стран пытались перейти её границу, чтобы продолжать борьбу либо быть интернированными в относительно комфортабельных условиях. Среди них было немало русских. Уже в марте 1942 года англичанам стало известно, что целый ряд русских благополучно проник в страну, и МИД изыскивал способы помочь им. Как ни странно, советское правительство выделило фонды для оказания помощи интернированным в Швейцарии русским *908, — возможно, опасаясь, что иначе союзники и нейтральные наблюдатели увидят, в каких ужасающих условиях содержатся заключенные лагерей. А может быть, Советы надеялись таким образом выманить пленных из Швейцарии, поскольку швейцарская традиция нейтралитета и предоставления убежища исключала возможность насильственной выдачи.