Пока добирался обратно до Томилино, почти наметил план экса. Оставалось уточнить отдельные детали с Пелевиным — основным его помощником по экспроприациям. Из отряда уходили опытные боевики, участники многих рискованных акций. Зато те, которые оставались, ни о чем не спрашивали, не лезли в душу. Экспроприировать экспроприированное — на это они согласны.
— Григорий Иванович! — Королев бухнул кулаком по собственному колену. — Не мудри. Говори по-русски: грабить мол, идем. Карманы разгружать. Для партии, конечно. Для ЦК, — испугался Королев, заметив, как побледнел Семенов. С начальником отряда шутки плохи. Не терпел панибратства. Пристрелит и глазом не моргнет.
Через несколько дней Королев сообщил, что в кассе кооператива льноводов лежит немалая сумма. Взять ее ничего не стоит.
Семенов похвалил боевика за расторопность. Королев расцвел:
— Я в кооперативе разнюхал: кто когда приходит, где что лежит. Срисовал входы и выходы.
— Что-то быстро разобрался, — язвительно заметил Пелевин.
— Помощницу нашел — Ремянникову. Работает по соседству с кооперативом. С женой кассира дружбу водит. Чаи распивают.
— Хуже нет с мокрохвостками связываться, — ворчал Пелевин. — Помяни мое слово — в дураках останемся. Ты хоть знаешь деваху-то?
— Ремянникову-то? Тю! Годов пять как обзнакомился. Не сомневайся, баба что надо. Ее муж в нашей партии в начальниках ходит. Лихач ему фамилие…
— Лихач?! — удивился Семенов. — Член Центрального Комитета?
— Чик в чик. Он самый.
— Поистине мир тесен, — засмеялась Коноплева. — Любопытный симбиоз, не правда ли?
Ограбить кооператив льноводов не удалось. Кассир уехал в командировку, а деньги сдал в банк. Раздосадованный Пелевин шумно упрекал Королева.
— Подвела твоя Ремянникова. Не могла упредить заранее, что кассир уезжает?
— Не знала Ремянникова.
Королев ругался. Семенов не огорчался: найдется что-нибудь посолиднее.
И нашлось. Однажды Пелевин возвратился из города возбужденный, веселый. Королев удивился:
— Никак у кумы на крестинах побывал, матрос.
— Вроде того. Поднимай якоря, дело есть!
С шуточками и прибауточками Пелевин рассказал Семенову, что нашел подходящий "объект", который можно и нужно выпотрошить.
Семенов поморщился:
— Оставь ты свой лексикон! Что за объект?
— Губпродком! Фирма солидная.
Боевики переглянулись.
— Крупное учреждение. Наверняка охраняется.
— Нам, Григорий Иванович, любая охрана — тьфу! Прихлопнем.
— Ворваться в Губпродком с боем? Шум поднять на всю Москву?
— Не, Григорий Иванович, мы тишком. И без всякого боя. Человек в Губпродкоме верный работает. И не писарь какой-нибудь, а начальник охраны.
— Вот это да! — Восхищенно выпалил Королев и вдруг нажмурился. — Не подведет?
— Аванс взял…
Семенов повеселел: похоже, дело выгорит.
Экспроприацию Губпродкома Семенов взял на себя. В группу захвата помимо Пелевина, включил Михайлова, Королева, Зеленкова, Красавина и Коноплеву.
Обговорили детали, распределили обязанности. Пелевин закряхтел, завозился на табуретах.
— Братишки, пустячек забыли…
— Чего еще? Деньги твоему приятелю отсчитаем до копейки…
— Монета нужна мне.
Все дружно повернулись к Пелевину: террористы презирали деньги. Их помыслами все же двигала идея: хорошая ли, плохая ли. И вот отыскался в отряде сребролюбец…
— Так ты — за деньги? — Зеленков расстегнул кабуру пистолета.
Пелевин выкатил глаза.
— Вы что, братва?! Разве можно без денег?!
— Знаешь, Пелевин, — угрожающе придвинулся Королев. — Катись-ка ты отсюда… Поспеши, не то унесут.
— Но, но! — Полегче… Деньги нужны, чтобы за него уплатить!
— За начальника охраны? Так он получил аванс.
— Тьфу, дуроломы! Аппарат-то недешев…
— Че-го?!
— Чтобы замок в кассе открыть — специальный аппарат нужен. В Губпродкоме сейф — слону не сдвинуть. Аппаратом в момент замок выплавим. Я, конечно, расстарался, отыскал. С хояевами сторговался. А вы меня за грудки.
Боевики смутились.
— Прости, плохо о тебе подумали…
— Бывает… Чего там…
Подкупленный начальник охраны провел Пелевина, Королева и Зеленкова в Губпродком. Иванова и Коноплева остались у входа. Бойкая на словах, Иванова на деле неимоверно трусила. Это забавляло Коноплеву.
Семенов, однако, Иванову ценил. Она всегда приносила ценную информацию. Добывала ее, видимо, не без помощи брата Николая — кандидата в члены ЦК ПСР.
Бремя тянулось медленно. Женщины на улице истомились. Вроде бы и дело пустяшное. Охрана подкуплена. Оставалась черновая работа: вскрыть сейф. Коноплевой было не по себе: борцы за идею, а как уголовники стоят на стреме…
Но вот хлюпнула дверь. Вышли Королев и Зеленков. Следом за ними — Пелевин и начальник охраны. Коноплева шагнула к ним.
— Где же деньги?
— В кассе. Где же им быть, — хохотнул подвыпивший начальник охраны. Пелевин виновато развел руками.
— Замок до конца не выплавили, не хватило кислорода.
— Шляпы! — с презрением процедила Коноплева.
— Черт его знает, сколько кислороду в баллонах. Я не инженер, — смущенно оправдывался Пелевин.
Возвращались в Хлыстово раздосадованные. Пьяненький начальник охраны пуще всего боявшийся, что потребуют назад "аванс", плелся сзади, утешал:
— Ничего, ребята, разживетесь баллонами и расплавите сейф. Я проведу и выведу, не сомневайтесь.
Семенов и на этот раз не огорчался: не вышло здесь, получится в другом месте…
Гражданин Никаноров, проживающий в Подмосковье, дом пятистенку давно не ремонтировал: драночная крыша взялась ядовито-зеленым мохом. Крыльцо покосилось: гнулись, трещали половицы — вот-вот провалятся. Ограду ветром качало, а хозяин словно не замечал. Отговаривался — недосуг ремонтом заняться. В добрые старые времена постоянно по России мотался, а ныне и вовсе редко бывал дома. Служил на железной дороге то ли проводником, то ли контролером. Никаноров — бобыль, дружбы с соседями не водил, даже постирушки сам затевал. Неумело и подолгу возился с прищепками, развешивая во дворе серое, плохо прополосканное белье. Бабы жалели мужика, солдатки пробовали окрутить его — не выходило…
И никто не знал, что гражданин Никаноров вовсе не проводник и не контролер, что может запросто купить поселок со всеми потрохами. Крупный спекулянт, пустив в оборот родительские капиталы — старик — отец приторговывал по малости золотишком в Сибири — крепко нагрел руки на поставках в армию: гнал на фронт гнилые шинели, сапоги с картонными подошвами. Разбогатев — утихомирился. Присмирел, старался жить незаметно, не привлекать внимание.
Однако, привлек. Им заинтересовались уголовники, через них и вышел на подмосковного миллионера Григорий Семенов.
"Проведать" Креза отправились впятером: Семенов, Королев, Красавин, Зеленков и Пелевин. Вел Зеленков — худой как щепка, злющий, нервный. Поговаривали, что он нюхает кокаин. Семенов этого не замечал, но иногда остекленевшие глаза Зеленкова не на шутку пугали. Семенов ценил Зеленкова за обширные связи в уголовном мире. Зеленков безошибочно отыскал покосившийся дом, остановился у сорванной с петель калитки: здесь.
— Ну и хоромы, презрительно протянул Королев. — Сразу видать — "миллионщик" живет.
— Помалкивай, Король! — Семенов подянялся на затрещавшее крыльцо, постучал.
— Кого нелегкая несет?
— Милиция!
За дверью что-то упало. Загремело. Семенов постучал сильнее.
— Открывай, папаша, — пробасил Пелевин.
Кто-то тяжело вздохнул. Послышались удаляющиеся шаги. Семенов приказал:
— Высаживайте…
Дверь поддалась не сразу. Здоровяк Королев взмок, но все же справился: террористы ввалились в дом.
Вездесущий Зеленков заглянул в комнаты, по шаткой лесение взлетел кошкой на второй этаж.
— Здесь он, здесь!
Никаноров сидел в кресле, глаза закатились.
— Готов! — крякнул Королев. — Напужался, сердчишко не выдержало.