– И каков действующий тариф для благосклонности?
– Вы инородцы, не понимаете, да? – Фру покачал головой. – Не имеет значения.
Интересно, какой вывод сделали женщины из того факта, что я не ношу никаких видимых драгоценностей?
– Думаю, мы могли бы что-нибудь найти. – Я многозначительно взглянула на Грена.
Фру кивнул, но без особой надежды.
– А где Узара?
– Его пригласили ужинать с Рэвином, – объяснила я. – Ты поел?
Менестрель кивнул.
– С Ориал. Ты знаешь, что должна ответить на эту любезность у своего очага?
Так вот она, ловушка, во всей этой веселой щедрости.
– Советую тебе поразмыслить над этим, – повернулась я к Сорграду.
– С чего ты взяла, что я буду стряпать? – возмутился он.
– Ты же сам говорил, что я не могу вскипятить воду, не залив костер.
Фру встал.
– Я тоже хочу повидать Рэвина.
Он ушел, захватив лютню с груды ярких одеял, которые мы получили от разных соседей.
– Увидимся позже. – Теперь я повернулась к Грену. – Ладно, так что мы сняли с тех парней на пони, что могло бы обратить на Зенелу внимание красивого молодого самца, вышедшего испытать свои рога?
Грен задрал рубаху, размотал с талии кусок полотна и развернул его.
– Не знаю, где они охотились, но пожива оказалась богатой.
Я поднесла брошку с аметистом ближе к костру.
– Вридская работа, ты так не думаешь? – Я передала ее Сорграду, который лучше меня разбирался в драгоценностях.
– Почти наверняка. Я бы сказал, они работали на Озерной дороге. – Сорград изучал ожерелье. – Возможно, спускались от Битарна. Оно сделано в Озерном краю, как и то кольцо с узором из листьев.
Я взяла серебряное кольцо.
– Зенеле оно было бы почти впору. И раз уж нам не пришлось по-настоящему трудиться, чтобы добыть это, почему бы не отдать ей пару вещиц?
– Назови мне хоть одну уважительную причину, кроме очевидной, – воспротивился Грен.
– Соргрен, девочка хворает и воняет чесноком! И ты же сам сказал, что не интересуешься ею, – напомнила я горцу.
– То было раньше, когда она играла в барыню, – парировал Грен с блеском в глазах. – Теперь сапог на другой ноге.
– Нам нельзя портить отношения с этими людьми, – доказывала я, – если хотим узнать нечто такое, что можно превратить в деньги и преимущество.
– Мы поможем Ливак снискать почет у Д'Олбриота, а он убедит Драксимала отозвать своих псов. – Сорград устремил на брата строгий взгляд.
– Ты ведь не хочешь следующие пять лет своей жизни томиться в солурской деревне, нет?
Я надеялась, что отказ благородного дворянина не сделает из меня лгунью. Пожалуй, Райшеду будет всего сподручнее затронуть эту тему. Он может поговорить с эсквайром Камарлом, который медленно, но верно продвигается вперед среди остальной своры, пресмыкающейся ради благосклонности Главы их Дома.
Грен притворился, будто обдумывает это.
– Нет, я предпочитаю города покрупнее и ближе друг к другу и женщин пониже ростом и не таких ограниченных.
– Ты можешь навести мосты здесь, если у тебя будет что предложить в знак твоего уважения, – наставлял брата Сорград.
Грен засмеялся.
– Так как мы поделим это? Несколько вещичек для девочки, а остальное на троих? Как я понимаю, наш маг не утруждает себя подобными пустяками?
– Не думаю, что его стоит утруждать, – согласилась я.
Сорград быстро рассортировал трофеи на три кучки, равные по ценности и содержанию. Он отложил в сторону золотую цепочку, кольцо с лиственным узором и медный браслет с полированным янтарем.
– А это для Зенелы.
– Боюсь, это припишет ей больше опыта, чем она может предъявить, – заметила я.
– Мяу, – ухмыльнулся Сорград.
Услышав снаружи шаги, я сгребла свою долю и торопливо сунула в карман. Тень упала на порог, Узара поднял дверную занавеску.
– Я вам не помешал?
– Ты хорошо поел? – Я небрежно поправила куртку, чтобы скрыть оттопыренный карман.
– Да, очень славно. – Узара оглядывал нас с легким подозрением.
– Ты умеешь готовить? – поинтересовался Сорград, опережая его вопросы. – Твоя магия простирается до мирских дел?
– Вообще-то простирается, но мои таланты относятся главным образом к земле, а не к огню и связанным с ним навыкам, – осторожно ответил Узара.
– Ты говоришь, что огненные маги – хорошие повара? – вмешалась я, заинтригованная.
– Как правило, – кивнул Узара.
– Тогда ты будешь командовать, когда придет время отблагодарить этих людей за ужин, который они нам устроили, – твердо решил Сорград.
Грен встал.
– Пойду навещу Зенелу, – молвил он с хищной улыбкой и ушел.
– Она сама виновата, – пожал плечами Сорград. – Зачем корчила из себя недотрогу? Скажи Грену, что он не может чего-то иметь, и это его только раззадорит. Грен лишь ждал случая усыпить ее бдительность.
– Ты прав, – согласилась я.
– Так о чем вы только что говорили? – Узара перевел взгляд с меня на горца.
– Ты знал, что Лесные девушки ожидают драгоценностей в обмен на свою благосклонность? – спросила я мага.
– Нет, я этого не знал.
Даже в свете костра была видна краска, залившая его высокие скулы. Узара никогда не заработает на жизнь игрой, если румянец будет так легко его выдавать.
Сорград понял что-то, чего я не поняла.
– Кто-то строил тебе глазки?
– Две молодые женщины выразили интерес к моей магии. – Узара пытался изобразить безразличие, но потерпел неудачу.
– Твоей магии? – с деликатным скептицизмом переспросил Сорград.
– Да. – Узара откашлялся. – Кажется, они действительно заинтригованы ею, не то что те недоверчивые крестьяне. – Мага все еще терзала обида.
Сорград бросил серебряную цепочку из звеньев в форме ромбиков, и Узара поймал ее с удивительной легкостью.
– Держи, будет чем оживить глаза девушки, когда дашь ей вкусить своих талантов. – Его намек был так же очевиден, как свинья в мантии жреца.
– Я не устраиваю торжества по случаю редких побед, но все же спасибо, – холодно ответил Узара.
– У тебя кто-то есть там, в Хадрумале, или… – заколебалась я, – …у тебя те же пристрастия, что и у Шива?
– Прошу прощения? – Маг выглядел шокированным. – Нет, нет, мои… пристрастия – к женщинам, когда я решаю потакать им. И у меня нет ни с кем особых отношений, хотя тебя это вряд ли касается.
Я подняла руку.
– Я не хотела тебя обидеть.
– Изучение магических дисциплин в Хадрумале оставляет мало времени для всяких развлечений. – Неприступность Узары помимо его воли казалась жеманством.
– К тому же – маленький город, поэтому ты не гадишь на собственном пороге? – усмехнулся Сорград. – Почему бы не погулять здесь, пока есть возможность? Какая-нибудь девочка могла бы поделиться тем, что знает, если ты покажешь ей… свое колдовство. – Он встал и смахнул грязь с камзола. – Если я сумею привести себя в приличный вид, то пойду и посмотрю, так ли этот Народ искусен с рунами, как утверждает молва.
Как только Сорград ушел, я повернулась к Узаре:
– Где ты пропадал весь день?
– Разговаривал с Рэвином и прочими. – Маг вздохнул. – Здесь собрался Народ из горсти отдельных родов, если не больше. Ты это знала? Это не семья в обычном смысле слова. Зимой эти люди оседают где-то, работая вместе сезон-другой. А приходит весна, они разделяются, создают новые союзы и идут дальше. Одни остаются со своей кровной родней, другие вливаются в разные группы, непрестанно путешествуя с ними. Никто из них не имеет понятия о доме. Некоторые были с Рэвином весь летний период, другие присоединились к нему прошлой осенью, этой весной и даже в последние несколько дней.
– Все растет, все изменяется: бутон, цветок и плод, – вспомнились мне давние слова моего отца, и я сама не заметила, как произнесла их вслух. – Прости. Так в чем суть?
– Я действительно не понимаю, как здесь можно узнать что-либо ценное, – с сомнением произнес Узара. – Судя по тому, что мне удалось выяснить, тут нет преемственности родства, или обычая, или истории. Я целый вечер сидел с Рэвином и еще тремя мужчинами, обсуждая паводки и прочие катаклизмы в здешних краях. Даже когда они соглашались по поводу какого-то особого происшествия, у них были разные версии событий. Как мы определим, что в этих рассказах прибавление, упущение или просто выдумка?