– Это гораздо легче, чем кажется, – громко объявил он. – По мне, так лучше перейти с сухими ногами, нежели снова промокнуть!
– Ну, давай, ма, – подгонял женщину нетерпеливый парень.
Он был почти взрослый, но его розовое лицо было отмыто матерью так же, как в любое другое утро. Его сестры подкатывали треснувший бочонок, выброшенный с какого-то фургона, – практичность, без сомнения, впитанная с молоком матери.
Мамаша посмотрела вверх, лицо мрачное, но решительное. Заткнув подол юбок за кушак, она влезла на бочку и неуклюже забралась на мост. Кто-то из возчиков очень своевременно подпихнул ее под зад, и женщина от неожиданности выругалась, а ее дочери захихикали.
– Держи равновесие. – Я ободряюще улыбнулась ей. – Иди очень медленно, по одному шагу, не смотри вниз, вот так, смотри на меня, передвигай только одну руку или ногу за раз.
Я продолжала эту тираду, пока женщина прочно ставила один крепкий башмак перед другим, толстые лодыжки в грязных чулках немного дрожали, костяшки белели, когда она крепко сжимала веревки. Так мы и продвигались. Мамаша бормотала молитвы Дрианон, и я добавила к ее мольбам свою краткую просьбу, ведь, если женщина соскользнет, мне ни за что ее не удержать.
– Отлично, вот так и продолжай, мы вмиг перейдем эту реку.
Она на мгновение опустила взгляд на мутную охровую воду.
– Не смотри вниз! – рявкнула я. Женщина возмущенно вскинула голову.
– Если ты не сделаешь этого, никто не сделает, – принялась я втолковывать ей. – Вы застрянете тут Тримон знает на сколько. Когда еще вода достаточно спадет, чтобы без опаски вести детей вброд?
Мамаша глубоко вдохнула и медленно, но без колебаний пошла дальше, пока не добралась до другого берега, где Лесные руки помогли ей спуститься на безопасность травы.
– Легче пять раз родить, – с чувством сказала женщина, обмахиваясь краем шали. Однако ее голос звучал твердо, когда она кричала своим детям: – Миро и Сарел, подоткните юбки, чтобы не мешались. Ну же, сейчас не время стыдиться мужчин, видящих твои ноги, глупая девчонка! Эска, ты пойдешь за сестрами. Нет, по одному, я не хочу, чтобы вы все разом были над водой. Миро, где твои мозги? Держись обеими руками!
Она продолжала строго подбадривать детей, пока все они благополучно не спустились на землю, где мамаша обняла их так крепко, словно никогда больше не выпустит из рук.
– Ну а вы чего ждете? – крикнула женщина над их головами тем, кто все еще мялся на другом берегу.
Дрианон жалует матерям непререкаемо властный тон.
К тому времени когда солнце полностью вышло из-за деревьев, все переправились через реку, за исключением возчиков, ждущих со своими повозками. Мы все наблюдали, как первый фургон медленно въехал в реку, мужчины ругнулись – вокруг них заплескалась вода. Течение все еще было достаточно сильным, чтобы тянуть за колеса и тревожно раскачивать остов телеги.
– Но! Но! – Кучер хлестнул ведущую пару, когда лошади шарахнулись от ледяной воды; кнут безжалостно обвился вокруг их ушей.
Мужчины налегли на веревки, привязанные к упряжи, чтобы тащить лошадей вперед. Животные напряглись, дрожа всем телом и потея, и мощным усилием выволокли тяжелую повозку на берег, за что были вознаграждены радостными хлопками, ласковыми словами и горстями свежей травы. Возчик насквозь промок, но сиял от облегчения. Его добро перебралось через реку в целости и сохранности.
Пока остальные фургоны совершали переправу, я заметила, что Узара спорит с купцом у последней повозки, и побежала обратно через мост.
– В чем дело?
– Я не думаю, что стоит рисковать, отправляя этого человека в фургоне. – Под натянутой вежливостью Узары явственно проступала досада.
– Хори не может идти по мосту, – запротестовал купец. Хори лежал на грязных одеялах на дне телеги: обе ноги в грубых лубках, толстые бинты придерживают испачканные зеленым повязки.
– Ты перенесешь его через реку с помощью магии, да? – мягко осведомилась я.
– Конечно. – Маг уже начал сердиться. – Почему же нет?
В глазах Хори я увидела страх.
– Ты можешь доверять ему, – заверила я раненого. Рот Хори сжался в упрямую линию.
– Брод достаточно крепок, я положусь на него.
– Дело твое. – Я взяла Узару за локоть, чтобы увести с дороги. – Пусть руны катятся как хотят.
Возмущенный ответ мага потерялся в общем шуме: возчик стегнул лошадей и погнал их в бурлящий поток. В отсутствие груза для устойчивости телега тотчас скользнула вбок. Белый от страха Хори вцепился в борта, изрыгая брань, достойную наемника. Возчик хлестал животных, но телегу все больше и больше опрокидывало. Если Хори уйдет под воду, ему уже не всплыть.
– Сделай что-нибудь, Узара, – не выдержала я.
– С какой стати? – огрызнулся маг, еле сдерживая ярость.
– Ладно. – Я скрестила руки. – Это будет не первый раз, когда глупость станет чьей-то смертью.
Узара бросил на меня испепеляющий взгляд, но взмахнул руками. Золотая вспышка оставила солнце бесцветным, и копье магии вонзилось в воду. Река вокруг фургона закипела, переливаясь золотом, лазурью и сапфиром, возчик испуганно сжал поводья, и лошади затрясли головами.
– Гони их, ты, придурок! – зарычал Узара, добавляя грязные ругательства.
Его сквернословие доставило мне наслаждение, которое превзошло удовольствие от магического света. Возчик схватился за кнут, хлеща своих коренников, пока на крупах не выступила кровь. Я взглянула на другой берег. Все собравшиеся там разинули рты и расширенными глазами смотрели, как фургон въезжает на пологий склон; последние завитки магического света исчезали с его колес вместе с водой, капающей на грязный дерн.
– Лично я оставил бы их тонуть, – заметил Грен. Сорград маячил в двух шагах позади него.
– Но ты не маг Хадрумала, приученный использовать свое колдовство во благо ближних, не так ли?
Я дружески улыбнулась Узаре.
Маг что-то проворчал, взглянул на Сорграда с совершенно неоправданной злобой и быстро зашагал прочь. Он тяжело дышал, щеки под угловатыми скулами впали, плечи устало поникли.
– Это и впрямь отнимает у них силы, а? – задумчиво молвил Сорград.
– Да, – согласилась я. – И это хорошо, если учесть, что он мог бы натворить, если б захотел.
На плече Грена висела незнакомая седельная сумка, и я вдруг сообразила, что налетчиков нигде не видно.
– А куда подевались наши друзья?
– Потопали обратно в Медешейл, – ответил Сорград.
Со вспышкой активности другие путешественники отбыли, стремясь наверстать потерянное время или убраться подальше от магии Узары. Лесной Народ начал разбирать мост, и Ориал вернулась с грубыми носилками для Зенелы из покрытых яркой тканью срубленных веток.
– Твой мужчина – маг? – Красавчик парень подошел ко мне с блестящими от любопытства глазами.
– Мой друг, – поправила я его. – Да, он – чародей.
– Эта магия… как ей учатся? – спросил парень, явно заинтригованный.
– Это дар, с которым человек рождается. – Я сосредоточила мысли на своей первоначальной цели. Хорошие поступки сегодня, возможно, заслужили мне награду у Сэдрин, но чего я хочу в этой жизни, так это награды от мессира и Верховного мага. – А у Народа есть магия?
Мы пошли за четырьмя мускулистыми парнями, которые тащили носилки Зенелы.
Красавчик покачал головой.
– Нет, у нас нет никаких заклинаний.
– Совсем нет? – уточнила я небрежным тоном.
– Совсем. А что привело тебя в зеленый лес в этом сезоне? – Он смотрел на меня с надеждой.
– У меня есть книга древних песен, часть написана на языке Народа. – Я ободряюще ему улыбнулась. – Я хочу узнать, о чем в них рассказывается.
Если я уговорю Фру спеть те старые баллады, то смогу увидеть, не проявит ли кто особый интерес или узнавание, решила я. Мы пробирались через великолепную весеннюю зелень и стелющиеся коврами голубые цветы, яркие, как небо над головой. Конечно, в самых старых балладах решающее откровение, которое дает возможность потерянному принцу доказать свои права, обычно падает на его колени в трех строфах от конца. Но, как свидетельствует мой опыт, реальная жизнь никогда не бывает столь легкой.