— Вы не говорили мне…
— Я не помнил! — с внезапным раздражением огрызнулся Джейс. Он стиснул кулаки и устремил на журнал взгляд переливающихся глаз. Его кожа отливала темным блеском, отчего сухожилия казались высеченными из полированного камня.
Тори невольно отодвинулась от стола. Все-таки с инквизиторами лучше не связываться. Этот темпераментный соли в гладиаторском облачении внушал весьма тревожные ощущения.
Заметив ее отступление, Джейс снова стал хладнокровным адептом Сессерды.
— Простите. Я не слишком хорошо сохраняю спокойствие, не так ли? Мне нужно несколько дней непрерывных медитаций. Я не люблю, когда теряю в памяти целые куски жизни.
— Что еще вы помните о вашем прибытии сюда? — осторожно спросила Тори.
— Я высадился в порту. Нгахи приветствовал меня и попросил осмотреть мой корабль. Он хотел, чтобы я сказал ему, содержали ли его рабочие мой корабль должным образом. Больше я ничего не помню, до тех пор, как я добрался на ферму Ходжа. Я даже не вполне уверен в том, что только что вам рассказал. Мое восприятие этого периода безнадежно искажено. Целые фрагменты исчезли из памяти. — Он пожал плечами. — Это часть цены за чувства Сессерды, которые служат мне при обычных обстоятельствах.
Тори сопоставила серьезность его слов с замечаниями Нгури насчет инквизитора-соли. Она решила, что донимать Джейса по поводу его собственных проблем принесет больше вреда, чем пользы.
— Вы знаете, что Калем и Сильвия вернулись? — спросила Тори. — Я видела их возле дома вчера вечером, хотя не думаю, чтобы они заметили меня.
— Калем и Сильвия? Я не знал, — задумчиво ответил Джейс. — Это меняет дело. Они были одни?
— Нет. С ними были Талия, Харроу и какой-то незнакомец. Риллесса сейчас у стромви. Она не вполне в своем уме.
— Незнакомец выглядел как соли?
— Да, насколько я могла судить с затуманенным смолой зрением издалека в лилиевом саду.
Джейс нахмурился; интенсивность его размышлений была почти физически ощутима.
— Мне нужно повидаться с ними. Калем и Сильвия очень легки для прочтения.
— Что вы намерены сделать? — усмехнулась Тори. — Подойти к парадной двери и доложить о себе как о госте?
— По-моему, так было бы вполне вежливо, — одобрил Джейс, иронически улыбаясь.
— Вежливо или очень глупо.
— Ну и ну! Неужели это подобает главе комитета по встрече гостей фермы Ходжа? — Тори ощущала, как он словно набрасывает на нее сети, принуждая успокоиться. — Прятаться в кустах едва ли соответствует этикету, да и не слишком удобно. Думаю, нам следует присоединиться к Ходжам за завтраком, а потом мы переговорим с Нгиной.
— Нечего сказать — приятное времяпровождение, — фыркнула Тори, хотя ее намерения перед приходом Джейса были почти такими же.
— А почему бы и нет? — спросил он, но тренировка Сессерды сильнее чувствовалась в последующем молчании.
На момент Тори ощутила жгучую ненависть к опыту своего инквизитора и вообще ко всему, что связано с этой профессией. Она встала и снова подошла к окну, выключила лампу и раздвинула занавески, приветствуя утреннее солнце.
Джейс присоединился к ней.
— Не могли бы вы найти подходящую мне одежду? Мне бы не хотелось наносить визит в костюме, украденном у мертвого беркали.
— Внизу хранятся какие-то обноски Бирка. — Повернувшись к инквизитору, Тори поморщилась. — Вы определенно не самый презентабельный компаньон, мистер Слейд.
— Вы тоже выглядите не слишком очаровательно, дорогая. Лиловая смола придает вам удручающе нездоровый вид.
— Вы усвоили манеры, соответствующие вашему одеянию? — Тори постучала по жилету Джейса. Прикосновение к нему оказалось весьма успокаивающим после недавних сомнений. — Для адепта Сессерды вы чересчур похожи на варвара.
Джейс снова улыбнулся:
— Я уже говорил, как я рад видеть вас снова, мисс Дарси?
— Нет, мистер Слейд. Я как раз начала этим интересоваться.
— Должен ли я напомнить о необходимости не доверять мне в связи со статусом инквизитора?
— Пожалуйста, не надо. — Тори поддалась чарам спокойствия Сессерды, слишком признательная его благотворному действию, чтобы продолжать возмущаться принудительным характером оказываемого давления.
Глава 33
Шагая к солнечному патио дома Ходжей, Тори чувствовала, как она соскальзывает в какой-то нереальный фрагмент искаженного сна. В этом патио она много раз делила пищу с Бирком, а он делил с ней многие свои надежды на будущее. Прогнозы Бирка всегда были оптимистическими, хотя исключительно с эгоцентрической точки зрения. Само существование фермы Ходжа после смерти Бирка выглядело непочтительным к его памяти.
Тори посмотрела на Джейса, поглощенного своей целью; взгляд его прищуренных переливающихся глаз казался рассеянным. Костюм Бирка был инквизитору великоват. Покрой кремовой ткани рассчитывал на более широкую фигуру. На менее уверенном в себе человеке такая одежда сразу произвела бы впечатление поношенной, но Джейс, казалось, даже не представлял себе такой возможности. Даже тряпье беркали ничуть его не смущало.
«Он обладает уверенностью калонги, — с невольным уважением подумала Тори, — и такой же убедительностью. Но почему я должна считаться с его суждением Сессерды, когда я уже видела, как он сам угодил в ловушку? Это безумие! Мне следовало оставаться со стромви или самой найти способ покинуть эту планету».
Сцена в патио казалась мирной и домашней. Сильвия, держа за руку Харроу, болтала о приготовлениях к свадьбе. Калем отпускал уничижительные комментарии по поводу расточительных вкусов сестры.
Стол покрывала серебряная, украшенная звездами скатерть, которую использовали для самых почетных гостей. Вместо каждодневной посуды из розового хрусталя Талия выставила голубой корундовый сервиз, от которого исходило водянистое сияние. Бесшумно двигаясь, Талия обслужила Сильвию, Калема и Харроу, потом предложила незнакомцу пирожные. Получив отказ в форме резкого жеста, Талия унесла поднос с частично опустошенными тарелками в дом.
Несмотря на летнюю жару, незнакомец носил красный бархатный плащ с капюшоном, отчасти прикрывавшим его бледное скуластое лицо. Удачливые бизнесмены-соли часто сопровождали Харроу, но этот человек больше походил на жнеца смерти, чем на торговца.
Незнакомец первым заметил появление Джейса и Тори, пока остальные еще занимались завтраком. Его темные глаза блеснули, а пальцы неестественно сжались, но он не произнес ни слова.
— Доброе утро, — весело поздоровался Джейс. — Это и есть ваш счастливый жених, Сильвия? — Он поднялся по ступенькам впереди Тори.
Сильвия быстро отпустила руку Харроу. Казалось, она беззвучно произносит имя Джейса, тщетно пытаясь быть услышанной. Харроу поднялся, демонстрируя свой рост и атлетическое сложение, и добродушно отозвался на легкомысленное приветствие инквизитора. Калем уставился в свой бокал. Незнакомец мрачно улыбнулся Тори, словно разделяя с ней какую-то зловещую тайну, и Тори присоединилась к остальным, все еще чувствуя на себе его взгляд.
Пока Джейс бормотал сочувственные замечания по поводу жалоб Харроу на природу Стромви, Тори подошла к незнакомцу.
— Мы с вами еще не встречались, — сказала она, твердо выдержав его вызывающий взгляд. — Я Тори Дарси.
— Нет, — резко отозвался незнакомец. — Давайте будем откровенными хотя бы при первой встрече, мисс Мирель.
— Вы ошиблись.
— Вот как? Тогда прошу прощения. — Улыбка незнакомца отражала явное недоверие. — Меня зовут Арес.
Все остальные умолкли при звуке этого имени, как будто в нем скрывались какие-то чары. Сильвия прервала молчание нервным смешком.
— Арес — один из партнеров Харроу, — объяснила она слишком громко. Ее глаза лихорадочно блестели, а лицо покрылось алыми пятнами. Она теперь походила на слабоумную Риллессу.
— Не знал, что кто-то из эссенджи еще торгует с членами Консорциума, — заметил Джейс с дружелюбной беспечностью. Он вскинул голову детским жестом невинного любопытства. Тень от прядей его волос падала на переливающиеся глаза.