Мы с Шевцовым сделали два круга над горящими обломками и взяли курс домой. Только теперь я почувствовал, что в кабине сильно пахнет гидросмесью.
- Посмотри, Александр, что с фюзеляжем моей машины, - попросил я Шевцова.
Он приблизился ко мне и вскоре ответил, что видит в самолете две большие пробоины. И тут же ободряюще добавил:
- Ничего страшного, вентиляция стала лучше.
От его шутки легче не стало. "Неужели, - подумал я, - перебита трубка гидросистемы? Тогда шасси не удастся выпустить и придется садиться на фюзеляж".
Когда подошли к аэродрому, я услышал встревоженный голос штурмана:
- Попробуй выпустить шасси. Я буду следить.
Я поставил кран шасси на "выпуск", красные лампочки погасли, но зеленые не загорелись.
- Есть! - радостно крикнул Шевцов. - Ноги вышли полностью. Теперь обрати внимание на механические указатели.
Я посмотрел на левую, затем на правую плоскости: механические указатели были в положении "шасси выпущены ", значит, все в порядке, нормальная посадка обеспечена.
Однако иногда не мешает предвидеть худшее, поэтому я передал Шевцову, чтобы он садился первым. Ведь не исключено, что во время приземления шасси может сложиться и мой самолет перегородит посадочную полосу. Тогда напарнику придется при минимальном запасе горючего следовать на запасной аэродром.
Но, к счастью, все обошлось благополучно. Совершив посадку, я зарулил самолет на стоянку. Хорошо сел и Шевцов. Техник И. П. Бородюк, осмотрев машину, подтвердил мои догадки: гидросистема оказалась поврежденной.
Однако все опасности остались позади, и мы с Шевцовым испытывали приятное чувство удовлетворения результатами полета. В приподнятом настроении поспешили к командиру полка. С. И. Орляхин крепко обнял каждого из нас и радостно воскликнул:
- Молодцы! Лед тронулся, теперь крышка "рамам". - И, рассмеявшись, добавил: - А ведь мы вовремя с ней расправились, вот ознакомьтесь.
Мы стали читать информацию, полученную по радио с пункта наведения. Оказывается, как только наши самолеты ушли, в районе боя появились два вражеских истребителя. Сделав три круга над догорающей "рамой", они повернули обратно.
- Ха! Опоздали помощнички! - засмеялся Шевцов.
- Читайте дальше, - сказал Орляхин.
- "Теперь в районе сбитой "рамы" периодически появляются пары фашистских истребителей", - закончил я чтение информации.
- Ну, как думаете, зачем они туда летают? - хитро прищурив глаз, спросил командир полка. - Не на поминки же?
- Я полагаю, товарищ подполковник, - ответил Шевцов, - что немцы хотят выпустить в этот район вторую "раму", чтобы она выполнила задачу первой.
- Правильно! - подтвердил подполковник. - Крайне необходима осторожность. Не исключена возможность, что фашисты исправят свою ошибку и пошлют разведчика в сопровождении истребителей.
Он приказал Шевцову заправить машину, а мне пересесть на исправную. Обоим быть готовым к вылету.
О сложности нового задания предупредил нас и начальник штаба майор Александр Васильевич Жаворонков.
Через пятнадцать минут мы с Шевцовым уже сидели в кабинах самолетов. Когда чего-нибудь напряженно ожидаешь, минуты кажутся часами. Что только не передумаешь за это время! Особенно радостно было вспомнить последние радиосводки, в которых сообщалось, что части 1-го Прибалтийского фронта завершили тяжелые бои севернее Гродно. В ходе наступления они освободили Городок, перерезали железную дорогу Полоцк - Витебск и заняли охватывающее положение по отношению к витебской группировке противника.
В тот же день мы услышали и совсем мирное сообщение - о пуске третьей очереди Московского метрополитена. Как хотелось проехать в метро и посмотреть новые станции!
Зеленая ракета - сигнал на взлет - прервала размышления. И вот мы уже в воздухе. Как и во время прошлого вылета, в наушниках послышался взволнованный голос офицера наведения.
- Внимание! Несколько минут назад над Насвой прошли два истребителя противника. Ждем в гости "раму". Будьте внимательны... прошли два истребителя... Как поняли?
Хотелось ответить: "Спасибо, дорогой, за информацию, хочется посмотреть на тебя, пожать руку", но ответил коротко:
- Вас поняли.
Только сделали два круга над радиостанцией наведения, как она сообщила:
- "Рама" идет южнее меня, курсом 360 градусов. Высота 300-400 метров, истребителей прикрытия нет.
У нас с Шевцовым было столько ненависти к врагу, что мы ввязались бы в бой с целой стаей истребителей. Однако "рама" прилетела одна. Она шла прямо на нас. Захотелось ринуться в атаку, но на этот раз ведущим был Шевцов, ему предстояло ударить противника в лоб, а мне с задней полусферы. Рванувшись резко вперед, я отвернул чуть влево, затем на 180 градусов вправо и зашел "раме" в хвост. Мы почти одновременно открыли огонь из пушек, но атака оказалась не очень удачной. "Рама" лишь прекратила стрельбу; видимо, стрелок был убит.
Шевцов проскочил стрелой мимо "фокке-вульфа" и начал разворачиваться на 180 градусов вправо. Гитлеровский летчик, вероятно осознав свое положение, попытался уйти за линию фронта левым разворотом. Но огнем пушек я преградил ему путь и вынудил повернуть на восток.
Снова следует атака. Однако "раме" все же удалось уйти из-под удара. Она стала быстро уходить на свою территорию. "Если на помощь ей сейчас придут истребители, - мелькнула у меня мысль, - то она уйдет безнаказанно". На полной скорости я понесся вдогонку. Оккупированная врагом территория была уже совсем близко. Теперь вряд ли удастся повернуть "раму" обратно, надо действовать как-то иначе. Расстояние между мной и противником стремительно сокращалось. Когда до "фоккера" осталось не более пятидесяти метров, я нажал на гашетку. ФВ-189 вздрогнул, накренился на правую плоскость и полетел вниз. Подоспевший Шевцов тоже послал ему вслед очередь.
- Это тебе, гадюка, за наших погибших друзей! - услышал я злое восклицание штурмана.
Через минуту вражеский корректировщик врезался в железнодорожную насыпь в трех километрах севернее станции Насва.
Мы зарулили с Шевцовым на стоянку и ахнули: под звуки духового оркестра нас встречал весь личный состав части. Четко печатая шаг, знаменосец торжественно вынес Знамя полка. В наступившей тишине далеко был слышен голос Орляхина. Поздравив с успешным выполнением боевого задания, он сообщил, что вышестоящее командование уже запросило на нас наградной материал. Вскоре нам с Александром Григорьевичем Шевцовым вручили орден Александра Невского.
Мы подробно рассказали летчикам о тактических приемах борьбы против "рамы" на виражах на высоте 300-400 метров. И когда-нибудь об этих крутых виражах придется поведать новому поколению советских авиаторов.
Миф о том, что наши истребители не могут вести успешную борьбу с самолетами ФВ-189 при низкой облачности и плохой горизонтальной видимости, был развеян. В связи с этим дивизию посетил заместитель Главнокомандующего Военно-Воздушными Силами генерал-полковник авиации Г. А. Ворожейкин. Побывали у нас также командующий 15-й воздушной армией генерал-лейтенант авиации Н. Ф. Науменко, член Военного совета генерал-майор авиации М. Н. Сухачев и начальник штаба армии генерал-майор авиации А. А. Саковнин.
* * *
В ходе наступления наших войск в феврале и марте 1944 года основные усилия 315-й истребительной авиационной дивизии были сосредоточены на направлении Пустошка, Идрица. Боевые задания по-прежнему выполнялись преимущественно в сложных метеоусловиях, при высоте облачности 300-400 метров. Таким образом, полеты производились под огневым воздействием не только зенитной артиллерии противника, но и всех видов его стрелкового оружия. Особенно тяжело было осуществлять разведку и фотосъемку вражеских оборонительных рубежей. Такое фотографирование производилось с высоты 150-200 метров, причем всякое маневрирование исключалось. С подобных заданий самолеты возвращались, имея десятки пробоин.