Основания для таких предположений были веские. Шнейдемюль являлся крепостью, прикрывавшей путь к Берлину. Он был одним из первых крупных городов на территории фашистского рейха, оказавшихся в тылу наших войск. Гитлеровское командование, безусловно, постарается приковать к нему как можно больше советских дивизий и тем самым в определенной мере ослабить их нажим на внешнем фронте. Гитлеровцы делали ставку и на то, что с выходом советских войск к Одеру советское командование вынуждено будет принять все меры, чтобы ликвидировать оставшиеся у нас в тылу окруженные гарнизоны противника и тем самым высвободить силы для продолжения наступательной операции. Упорство немецких гарнизонов давало гитлеровскому командованию некоторый выигрыш во времени, что имело для него чрезвычайно важное значение.
Имея все это в виду, нельзя было не согласиться с мнением командира 125-го стрелкового корпуса, что гарнизон Шнейдемюля, хотя он и окружен, все же является силой, причем довольно серьезной и каверзной.
Вскоре, по уточненным разведданным, стало известно, что в Шнейдемюле были окружены части 4-й моторизованной бригады СС "Нидерланды", 172-й пехотный полк 75-й пехотной дивизии, 25-й механизированный полк 12-й танковой дивизии, два пулеметных батальона, 4-й крепостной полк, учебный артиллерийский полк, дивизион штурмовых орудий, сводный отряд выздоравливающих, несколько подразделений фольксштурма. Блокированные в городе части располагали огромным количеством боевой техники.
Если вначале предполагалось, что для уничтожения окруженного гарнизона достаточно будет двух наших стрелковых дивизий - 185-й и 60-й с приданными частями усиления, то впоследствии командование армии пришло к выводу о необходимости переброски в район Шнейдемюля еще одной - 260-й стрелковой дивизии, а также 70-го гвардейского тяжелого танкового полка, 334-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского полка, ряда других артиллерийских, минометных, инженерных частей и подразделений.
Военный совет армии уточнил задачи, стоящие перед политорганами, политработниками, партийными и комсомольскими организациями соединений и частей, блокировавших вражеский гарнизон. Командующий обратил их внимание на необходимость усиления политико-воспитательной работы прежде всего среди офицеров и сержантов - командиров штурмовых подразделений и групп, потребовал, чтобы в штурмовые группы были направлены наиболее опытные бойцы, прежде всего коммунисты и комсомольцы.
На заседании Военного совета генерал Ф. И. Перхорович особо подчеркнул важность идеологического воздействия на войска противника.
- Сил у нас вполне достаточно, чтобы разгромить окруженный гарнизон Шнейдемюля, хотя, если говорить откровенно, немцы располагают большими возможностями для длительной обороны. Именно на эти возможности и рассчитывает немецко-фашистское командование. Наша задача - сломить сопротивление врага ценой минимальных потерь в людях и технике. И тут немалая роль должна принадлежать нашей пропаганде, рассчитанной на окруженные войска.
Командующий рекомендовал не ограничиваться устной пропагандой по радио и забрасыванием в город листовок на немецком языке, разъясняющих безвыходность положения окруженного гарнизона. А попробовать шире воспользоваться помощью немецких солдат и офицеров, добровольно сдавшихся в плен и изъявивших желание работать вместе с нами.
- Пусть они тоже агитируют своих соотечественников. Предоставляю вам, Михаил Харитонович, в этом отношении полную свободу действий. Посоветуйтесь с товарищами, обсудите, что и как нужно сделать.
Воспитательной работе в штурмовых подразделениях и группах политорганы, партийные и комсомольские организации отдавали много сил и раньше, до Шнейдемюля. Правда, больше всего тогда заботились о работе среди солдат. Теперь командующий требовал сосредоточить основное внимание на офицерах, еще и еще раз напомнить командирам штурмовых подразделений и групп об их ответственности за выполнение задачи, за жизнь людей и сбережение техники в уличных боях.
Я снова выехал в 125-й стрелковый корпус. Вместе с полковником А. И. Колуновым собрали начальников политотделов дивизий, заместителей командиров по политчасти стрелковых и приданных полков, ознакомили их с указаниями командующего армией. Главная тема разговора касалась конкретных мер по укреплению партийных и комсомольских организаций в штурмовых подразделениях и группах, создания необходимого резерва парторгов и комсоргов. Требовалась такая расстановка сил, чтобы влияние коммунистов и комсомольцев ощущалось в каждом отделении, расчете. И эта задача была успешно решена до начала штурма города.
Приходилось учитывать, что далеко не все наши бойцы, особенно из нового пополнения, обладали опытом уличных боев. Об этом с тревогой говорил начальник политотдела 185-й стрелковой дивизии полковник С. А. Беляев. Он напомнил, что в последних боях многие молодые солдаты недостаточно умело применялись к местности, часто пренебрегали опасностью, двигались открыто вдоль улиц и попадали под вражеский огонь, а в результате подразделения несли неоправданные потери. Не все солдаты и даже офицеры стремились в уличных боях перехитрить противника, нанести ему внезапный удар с тыла.
Так возникла еще одна неотложная проблема. Политработники получили указание провести во всех без исключения подразделениях, которым предстояло штурмовать окруженный вражеский гарнизон, специальные беседы о тактике уличных боев. К участию в этих беседах нам предложили привлечь бывалых бойцов, сражавшихся за Сталинград, за освобождение Ковеля и Варшавы. И это было сделано.
Пока соединения и части готовились к штурму, неутомимо трудились наши политработники, которым было поручено вести пропаганду среди войск противника. Новый начальник нашего 7-го отделения майор В. Гришин, незадолго до боев за Шнейдемюль сменивший на этом посту майора В. Кокушкина, разработал и представил мне на утверждение обстоятельный план вещания для солдат и офицеров осажденного гарнизона. Теперь этот план претворялся в жизнь. Радио и звуковые передачи проводились не только по ночам, но и в дневное время. Основная их цель заключалась в том, чтобы убедить немецких солдат и офицеров в безысходности их положения, а следовательно, в бессмысленности дальнейшего сопротивления. В каждой передаче солдатам и офицерам гарнизона предлагалось переходить на нашу сторону, пользуясь паролем "Москва".
В программы передач включался конкретный материал - показания перебежчиков и военнопленных. Когда, например, стало известно, что комендант окруженного гарнизона собственноручно расстрелял нескольких солдат лишь за то, что они во время огневого налета хотели уйти в укрытие, мы посвятили этому факту специальную звукопередачу и забросили в гарнизон большое количество листовок, в которых говорилось, что гитлеровские офицеры-фанатики обрекают солдат на верную гибель, поэтому единственная возможность для солдат остаться живыми - добровольно сдаться в плен.
Уполномоченный антифашистского комитета "Свободная Германия" вручил нам письмо, адресованное командованию окруженного гарнизона, с предложением капитулировать перед советскими войсками. Мы долго думали, как вручить его адресату. Свои услуги предложили пленные немецкие солдаты.
С их стороны это был акт самопожертвования - эсэсовский комендант мог расстрелять их на месте. Мы выбрали солдат, взятых в плен на других участках фронта, надеясь, что у них больше шансов уцелеть. Всего их набралось пять человек. Они направились в крепость. Путешествие их окончилось благополучно - все вернулись живыми. Но капитулировать немецкий комендант подполковник Ремлингер отказался. Он и его свита, как видно, еще на что-то надеялись. Наши посланцы доложили, что в окруженном гарнизоне усиливаются репрессии. На всех перекрестках расклеен приказ, в котором жирным шрифтом выделены слова: "Кто уйдет с поля боя - будет расстрелян". Особой свирепостью отличается комендант гарнизона. Возле газового завода лежат два мертвых немецких солдата. На груди у одного приколот лист бумаги с надписью: "Этих двух солдат расстрелял я. Так буду поступать с каждым, кто побежит с поля боя. Подполковник Ремлингер".