Боевые ордена и медали командующий от имени Верховного Совета СССР вручил в те дни солидной группе работников политотдела армии. Я получил свой первый орден Красного Знамени.
Днепровские награды... Ими по праву гордятся многие и многие тысячи воинов. Они напоминают о подлинно массовом героизме советских солдат и офицеров, являются знаками беспредельного уважения нашего народа к своим отважным сыновьям - живым и мертвым, ибо, как поется в песне:
Во второй половине декабря я получил телеграмму, подписанную начальником политического управления 1-го Украинского фронта[10] генерал-майором С. С. Шатиловым. Мне предлагалось прибыть 19 декабря на фронтовое совещание начальников политотделов и выступить с докладом об опыте партийно-политической работы в войсках 47-й армии в период осеннего наступления, форсирования Днепра и боев на плацдарме.
Наши штаб и политотдел находились тогда в небольшом городке Козелец Черниговской области. Ехать же на совещание нужно было в Святошино (пригород Киева). Прикинул по карте: расстояние около восьмидесяти километров. Значит, времени у меня в обрез. Поспешно стал собирать материалы для доклада. Дело осложнилось тем, что корпуса и дивизии, с которыми был пройден трудный путь от Боромли до Правобережной Украины, входили теперь в состав других армий. Так что ни побеседовать, ни посоветоваться с друзьями я не мог. Приходилось пользоваться лишь копиями политдонесений, собственными записями и докладными записками инспекторов и инструкторов. А это, на мой взгляд, оказенивало доклад, делало его менее интересным.
Выехали ночью. Я то и дело поторапливал водителя: путь дальний, как бы не опоздать. А машина периодически буксовала в снежном месиве.
Но вот наконец добрались. Встретил меня генерал Сергей Савельевич Шатилов.
- А я смотрю, нет и нет полковника Калашника. Думаю, уж не застрял ли где. Последним прибыл.
- Дорога плохая. Да и далековато от нас до Святошино...
- Ничего. Главное, что не опоздал.
Совещание открыл член Военного совета фронта генерал-лейтенант К. В. Крайнюков. Большую часть вступительной речи он посвятил задачам партийно-политической работы в ходе продолжавшейся наступательной операции войск фронта.
"Нас пока это мало касается, - невесело подумал я. - Сколько времени армия будет находиться в резерве - неизвестно. Скорее всего, переформирование затянется. А впрочем, кто знает?.."
Выступления начальников политотделов армий были посвящены в основном минувшим боям. Выступавшие щедро делились накопленным опытом.
С особым вниманием слушал я выступления полковников Л. И. Брежнева и К. П. Исаева, которые представляли 18-ю и 60-ю армии нашего фронта. В составе этих армий сражались за Киев и бывшие наши дивизии: 23-я стрелковая, которой командовал теперь полковник И. В. Бастеев, недавний командир 89-го стрелкового полка; 30-я стрелковая под началом полковника В. П. Янковского; 218-я Ромодановская стрелковая под командованием генерал-майора С. Ф. Склярова и другие. Для меня было большой радостью услышать знакомые фамилии, узнать о том, что некоторым дивизиям, совсем недавно входившим в 47-ю армию, присвоены почетные наименования Киевских, Житомирских, Фастовских. В их боевых заслугах, в их победах, одержанных в последние дни боев на Правобережной Украине, была частица и нашего труда, нашей воспитательной работы.
В перерыве стал расспрашивать Леонида Ильича Брежнева о командирах и политработниках частей и соединений, переданных из 47-й в 18-ю армию и отличившихся в боях за Киев.
- Обо всех не расскажешь, Михаил Харитонович, - ответил он. Давайте-ка лучше после совещания махнем к нам. Отсюда до политотдела восемнадцатой армии всего каких-нибудь три десятка километров. Там на месте все и узнаете, встретитесь с друзьями. Посидим, спокойно побеседуем. По-моему, это будет полезно. Согласны?
- Согласен. Там, кстати, можно будет повидаться и с генералом Леселидзе, нашим бывшим командармом, с другими друзьями-"кавказцами".
- Вот и хорошо. А угощение, разумеется, за мной. Теперь ведь не то что на Кавказе: буханку хлеба с собой брать не требуется...
Два дня провел в гостях у командиров, политработников, сержантов и солдат 18-й армии, у начальника ее политотдела полковника Л. И. Брежнева. Это была действительно полезная встреча, полезный обмен мыслями о практике партийно-политической работы. Я узнал немало нового о боях за Киев. Как и обещал Леонид Ильич, мне при его содействии удалось побывать во многих частях, входивших ранее в состав 47-й армии.
В Козелец я возвращался переполненный впечатлениями.
Теперь опять за работу. К нам уже начали прибывать новые соединения. Собственно, они не были новыми по времени формирования. Каждое уже прошло большой боевой путь. Новым было лишь пополнение, большей частью молодежь из только что освобожденных районов. Ее предстояло учить, воспитывать, готовить к грядущим боям.
Глава третья.
Ковельское направление
По лесам и болотам
Громкий разговор за стеной заставил меня оторваться от работы. Мой "кабинет" отделен от комнаты, где расположились инструкторы, тонкой перегородкой. Прислушиваюсь.
- Ну, товарищи, кажется, приходит конец нашему долгостоянию! - Это говорит полковник Ф. А. Клековкин, три месяца назад сменивший майора В. Н. Котенко. Мой новый заместитель только что вернулся из оперативного отдела штаба и спешит поделиться услышанным с товарищами.
- Значит, опять скоро будем наступать? - спрашивает майор М. П. Веселов.
- Выходит, так.
- А где, на каком направлении? - По грубоватому голосу узнаю майора Н. В. Горбунова.
- Об этом в свое время объявят, Николай Васильевич. Не все сразу. Пока известно одно - приказано готовиться к боям.
- Давно пора. Другие уже к государственной границе подходят, а мы до сих пор сидим на месте, готовим резервы да время от времени гоняемся за бандеровцами.
Знаю, что весть, которую принес Клековкин, обрадовала всех. Но, пожалуй, больше других она волнует самого полковника: с начала Великой Отечественной войны ему еще не доводилось участвовать в боях. Федор Алексеевич - старый коммунист, воевал в гражданскую. В тридцатые годы окончил Военно-политическую академию. Комиссаром дивизии участвовал в боях на Халхин-Голе. Потом работал заместителем начальника политотдела Первой Краснознаменной армии на Дальнем Востоке. К нам прибыл с особых курсов высшего политсостава. Ему около сорока пяти - старше всех политотдельцев. Он быстро завоевал уважение своей общительностью, добрым нравом, вдумчивым отношением к работе.
То, что Клековкин сообщил товарищам, для меня не было новостью. Еще утром я прочитал в штабе приказ командующего войсками 2-го Белорусского фронта генерал-полковника П. А. Курочкина о предстоявшем наступлении армии. Но считал, что до заседания Военного совета рано говорить людям об этом документе. Клековкин поторопился, но молодец, что не стал вдаваться в подробности, о которых пока не каждому положено знать.
Между тем приказ командующего фронтом от 25 февраля 1944 года означал начало нового важного этапа в жизни нашей 47-й армии.
До этого мы три месяца находились в распоряжении Ставки Верховного Главнокомандования, готовили резервы для 1-го Украинского фронта. Дел было немало. К нам поступали выводимые из боев на переформирование части и соединения. В короткий срок мы должны были доукомплектовать их личным составом, обеспечить обмундированием, вооружением, боеприпасами, обучить людей, подготовить к боям. За три месяца через армию прошли, таким образом, два с лишним десятка стрелковых дивизий, большое число отдельных полков и спецподразделений. На нас, политотдельцах, лежала ответственность за руководство партийно-политической работой в соединениях и частях, готовившихся к боям. Офицеры политотдела армии почти безвыездно находились в войсках.
10
{10} 20 октября 1943 года Воронежский фронт был переименован в 1-й Украинский.