-Немедленно все собираем и уходим. Кэнк, план зет. Самир, если она не заткнется и не захочет идти добровольно, дайте ей успокаивающего, - но Эста уже молчала, нарочито изумленно тараща глаза на главаря, раздававшего жесткие приказы мелодичным женским голосом.
-Быстро иди за мной! - рявкнул на девушку плечистый мужчина, но она сначала бросилась к шкафу и схватила плащ, за что ее грубо сцапали за руку и поволокли прочь.
Однако, выведя тихонько всхлипывающую пленницу на улицу, бандит смилостивился, подождал, пока она оденется, и только после этого легко забросил на спину лошади, впереди объемистых тюков с грузом. Глупышке достался только краешек горного седла, более мягкого и широкого, чем седла гвардейцев, зато можно было облокачиваться на мешки.
-Говорят, ты на лошади ездить умеешь? - его насмешливый вопрос показал Эсте, что ничего из той болтовни, какой она вчера кормила бандитов, не прошло мимо их ушей.
И более того, все было записано и передано их госпоже, чье лицо, скрытое за низко надвинутой шляпой и поднятым воротником, тихоне удалось рассмотреть не очень хорошо, но вполне достаточно, чтобы сделать довольно смелые предположения.
-Умею, дяденька, - последний раз всхлипнула тихоня и перехватила покрепче поводья.
Притворно рыдать она, конечно, могла бы и еще, тем более, в сердце острой занозой сидело понимание, как именно воспримет ее поступок Змей. Но были две очень важные причины, по которым этого делать не стоило. При все ярче разгорающемся свете нового дня ее личико вскоре можно будет рассмотреть во всех подробностях, и размазавшиеся веснушки наведут бандитов на нежелательные подозрения и догадки. А кроме того, таких суровых и видавших виды женщин, какой показалась девушке глава этой банды, девичьими слезами пронять невозможно, да и все хитрости монашки она разоблачит намного быстрее своих подчиненных.
-Тогда езжай вон за ними, да не вздумай сворачивать или бежать. Здесь безопасная тропа только одна.
-Угу, - кивнула тихоня, едко хихикая про себя.
Знал бы он, что ее и силой сейчас невозможно заставить свернуть или убежать!
Уверенно направив лошадь вслед за чередой вьючных животных и всадников, неторопливо поднимающихся по тропке, вьющейся между скал и камней, Эста словно ненароком оглянулась на дом, ставший важной вехой в ее жизни, и с досадой прикусила губу. Дома не было. Крыши, которые она рассмотрела вечером в окно, когда якобы выбирала более удобную спальню, были возведены над старинными руинами, превращая их в стойла для нескольких десятков лошадей и склады с припасами. А то что было некогда двориком, нынешние хозяева башни превратили в часть дороги, нырявшей в ворота с востока, со стороны поросшего лесом ущелья. И сейчас весь дворик был завален узлами мешками и сундуками, которые крепкие, ловкие мужчины подтаскивали из башни и из складов и грузили на лошадей и редких в королевстве шаргов.
Значит, решили бросить это логово, с сожалением вздохнула девушка, вознося молитву святой тишине, чтобы у них хватило ума не поджигать башню после ухода. Никакой выгоды это им не даст, а вот ищейки Олтерна не смогут не заметить столб дыма на фоне заснеженных вершин дальнего хребта.
Ехали бандиты неторопливо, но почти без остановок, да и как оказалось, останавливаться здесь было негде. Зато на нескольких площадках, бывших немного шире, чем тропа, путников ждали уголки для уединения, отгороженные выложенными из камня стенками, и подвешенные на столбе или просто на вбитом в стену крюке корзинами. Проезжая мимо, оттуда можно было взять сверток с едой или фляжку с кисленьким напитком. Эста встречала такую заботу о путниках впервые, и не преминула взять и сверток и фляжку.
В свертке оказался небольшой пышный хлебец, всего с ладонь размером, испеченный не далее, как вчера, несколько нетолстых кусочков прикопченой кабанины и маленький круглый овечий сырок, какие обычно хранят в рассоле. Его Эста лишь попробовала, и убедившись, что он солоноват, есть не стала. Да и остального скушала только половину, памятуя о том, что дальше таких корзин вполне может и не оказаться.
Еще Эсту удивляло, что никто на нее как будто не обращал внимания. Да ее даже как будто не замечали. Не разговаривали и не окликали, не предлагали еды и ничего не спрашивали. Но осторожные, испытующие взгляды спутников она чувствовала затылком, а подняв, словно для того, чтобы оправить капюшон плаща, руку с неразлучным браслетом, видела их в крошечном зеркальце. И старательно не подавала виду, что хоть что-то замечает, притворяясь неимоверно расстроенной и подавленной разлукой с женихом.
Хотя притворяться особо и не приходилось, тихоня не без оснований предполагала, что жениха у нее, скорее всего, уже нет. Не такой Змей мужчина, чтобы стерпеть подобное оскорбление. И произошедшее между ними ночью не будет для него значить ровно ничего. Хотя, Дагорд был с ней так безупречно нежен и бережен, столько нашептал ласковых слов, что при воспоминании о них мечтательная улыбка сама выползала на губы монашки. Чтобы уже в следующий момент померкнуть от невыносимой горечи воспоминания о том, как они расстались.
Разумеется, в глубине души Эста очень надеялась, что сумеет уговорить Змея простить ее, во всяком случае, сделает для этого все возможное и невозможное. Однако сведения, хранящиеся в секретном сейфе старшей сестры, утверждали очень категорично, что он никогда не возвращается к обманувшим или разочаровавшим его любовницам. И не верить им у девушки не было никакого основания, как и считать, что она чем-то лучше всех холеных красавиц, копии чьих портретов были собраны в папке настоятельницы с надписью граф Дагорд аш Феррез.
Длинный подвесной мост, перекинутый через глубокую пропасть, прогнулся под тяжестью идущего через него каравана и раскачивался от свистящего по ущелью ветра, но никто не паниковал и не отступал. Только с лошадей слезли, и шли впереди их, ведя в поводу. Эста тоже молча слезла со своей лошадки и храбро подступила к выбеленным солнцем и дождями и вытертым не одной сотней ног дощечкам контрабандного моста. А что спорить, не пойдешь сама, повезут в виде тюка на спине лошади, что, с точки зрения безопасности намного хуже. Лошадь может испугаться или поскользнуться, и у нее нет рук, чтобы ухватиться за веревочные перила.
-Если боишься, иди следом за мной, - откуда появилась главарша бандитов, монашка не заметила, решив, что рано разбираться, кто из новых спутников остался человеком, а кто стал монстром, она просто приказала себе расслабиться и не следить ни за звуками шагов, ни за негромкими приказами.
-Ничего я уже не боюсь, - расстроенно вздохнула девушка и ступила на мостик, ведя за собой свою лошадку.
Она топала покорно и понуро, и никто не смог бы заподозрить, что в это время девушка чутко прислушивается к тому, что происходит за спиной. И уже успела услышать и понять, что захватившая ее в плен женщина неотступно следует за ней. Это могло ничего не значить, просто так совпало, вот только Эсту не один год учили не верить в совпадения. Особенно, когда они происходят слишком часто. И искать того, кто их подстраивает и кому они выгодны. Вот и теперь вряд ли главарша идет следом просто так, но разбираться в куче предположений, почти ничего о ней не зная, Эста не стала.
Просто старательно смотрела под ноги, не дай святая тишина, попадется треснутая или сломанная дощечка, не забывая прислушиваться и поглядывать по сторонам, и тщательно пробуждала в памяти вчерашние взгляды и слова старых слуг из башни. И хотя что-то в их поведении ее все-таки настораживало, однако не вызывало неприязни и отторжения, как откровенное притворство или ложь. Своим чувствам Эста привыкла доверять, натренированная в специальных играх и ловушках и не раз проверенная интуиция подводила очень редко. И если она молчала сейчас, то наверняка это не они выдали Змея. Даже если и узнали каким-то образом, что абсолютно нетрудно, с его-то запоминающейся внешностью.
Сестра тишины снова поймала себя на том, что ее мысли, сделав круг, невольно вернулись к Дагорду и грустно усмехнулась. Если он со всеми своими женщинами вел себя так же, как с ней, она может понять, почему они потом так упорно его преследовали. В памяти само возникло вдолбленное сестрами и всегда казавшееся очень правильным утверждение, что девушка, бегающая за охладевшим к ней мужчиной - это невыносимо унылое и смешное зрелище, и Эста не стала сдерживать тяжелый вздох. В конце концов, она сейчас не в зале под пристальными и заинтересованными взглядами придворных, как еще недавно стояла за спиной герцога, и не в кабинете матушки Тмирны, под не менее бдительным присмотром. А шагает по покачивающемуся над пропастью хлипкому мостику, под свист все усиливающегося осеннего ветра, и не питает никакой надежды на быструю встречу со Змеем.