Я представился: даже в простом обмене рукопожатиями с этой девушкой было что-то очень сексуальное. «Меня зовут Аманда Керзон», — сказала она. Лавируя между столами, мы не спеша направились к бару. Аманде я заказал, по ее просьбе, бокал красного вина, себе — полпинты пива.
Я посочувствовал ей в связи с проигрышем.
— А вы как, преуспели в игре с ним? — поинтересовалась девушка.
— Сумел выиграть, — ответил я. — Хотя ситуация была равная. А чем закончилась ваша первая партия — с нашим бывшим капитаном?
— Пат! — сказала Аманда. — Думаю, это он из вежливости.[28]
— Когда я в последний раз играл с ним, все тоже закончилось патом.
Она улыбнулась:
— Может, и мы как-нибудь сыграем?
— Очень на это надеюсь, — сказал я, пока она допивала свое вино.
— Ну, мне пора, — неожиданно заявила девушка. — Надо успеть на последний поезд до Хаунслоу.
— Я подвезу вас, — галантно предложил я. Не бог весть какая любезность со стороны капитана команды хозяев.
— Но вам же наверняка придется делать крюк — и не в одну милю?
— Вовсе нет, — солгал я: на самом деле от моего дома до Хаунслоу езды минут двадцать.
Я осушил свою кружку до дна и помог Аманде надеть пальто. Перед самым уходом я успел поблагодарить хозяина заведения за превосходно организованный вечер.
Мы прошли на стоянку. Я открыл пассажирскую дверцу своего «Фольксвагена Сирокко», чтобы Аманда могла забраться внутрь.
— А транспорт в Лондоне мало-помалу становится лучше, — не без юмора заметила она, когда я сел на свое место.
Я улыбнулся в ответ и вырулил на дорогу, ведущую на север.
Когда девушка села в машину, черное платье поползло еще выше. Но Аманду это, похоже, ничуть не смущало.
— Время-то еще раннее, — осторожно заметил я, после того как мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами о вечере в клубе. — Может, заглянем ко мне, выпьем немного?
— Ну, если только совсем ненадолго, — ответила она, взглянув на часы. — У меня завтра очень много дел.
— Само собой, — поддакнул я, полагаясь на ненаблюдательность своей спутницы: выбранный мной окольный путь вряд ли мог привести нас в Хаунслоу.
— А вы работаете здесь, в городе?
— Да. В агентстве недвижимости на Беркли-сквер.
— Странно! Я думал, вы модель.
— Была когда-то, — ответила Аманда, не вдаваясь в подробности. Казалось, девушка совсем не обращала внимания на маршрут, которым я ехал, занятая рассказом о предстоящем отпуске на Ибице.
Когда мы добрались до места, я припарковал машину и проводил Аманду через парадный вход наверх в свою квартиру. В прихожей я помог ей снять пальто и пригласил в гостиную.
— Что будем пить? — поинтересовался я.
— Я, пожалуй, буду вино, если у вас есть откупоренная бутылка, — ответила она, на ходу оглядывая идеально прибранную комнату. «Это мама постаралась, убрала тут утром все дочиста», — с благодарностью подумал я.
— Обычный холостяцкий приют, — с ударением на слове «холостяцкий», небрежно бросил я, прежде чем отправиться на кухню.
К счастью, в кухонной кладовой нашлась непочатая бутылка вина. Прихватив ее и пару бокалов, я вернулся к Аманде. Дотрагиваясь пальцами до изящных шахматных фигур из слоновой кости, она изучала позицию на шахматной доске: это была партия, которую я вел по переписке.
— Отличный набор, — отметила гостья, когда я протянул ей бокал вина. — Где вы раздобыли такую красоту?
— В Мехико, — ответил я, не уточняя, что этот набор я выиграл на турнире, когда был там в отпуске. — Жаль, что нам не довелось сыграть сегодня.
Она взглянула на часы.
— На одну недолгую партию времени хватит, — сказала девушка, присаживаясь со стороны «белых».
Я не мешкая занял место напротив. Она улыбнулась, взяла с доски белого и черного слонов и спрятала за спиной. Платье еще плотней обрисовало фигуру гостьи и подчеркнуло изгиб груди. Затем она вытянула перед собой два сжатых кулачка. Я дотронулся до правого, Аманда перевернула и раскрыла его: там был белый слон.
— Какие-нибудь ставки у нас будут? — спросил я неожиданно даже для самого себя.
Она порылась в своей сумочке.
— У меня при себе лишь несколько фунтов, — призналась Аманда.
— Я готов сыграть по минимальным ставкам.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
— Что вы можете предложить?
— А вы бы как хотели?
— Десять фунтов, если вы выиграете.
— А если проиграю?
— Вы снимете с себя что-нибудь.
Я тут же пожалел о сказанном и ждал, что сейчас она залепит мне пощечину, после чего выбежит вон. Но она сказала как ни в чем не бывало:
— Невелика потеря, раз речь идет всего об одной партии.
Я согласно кивнул и целиком сосредоточился на шахматной доске.
Игроком она оказалась неважным: профи называют таких «patzer».[29] Я уложился в двадцать минут, хотя и пожертвовал намеренно несколькими фигурами, стараясь, чтобы это не очень бросалось в глаза. Когда я сказал «Мат!», она сбросила обе туфельки и расхохоталась.
— Еще выпьете? — спросил я без особой надежды. — В конце концов, сейчас нет и одиннадцати.
— Хорошо! Только совсем немного — и я пойду.
— Я выиграл в общем-то случайно. После того как вы взяли слоном моего коня, ситуация была абсолютно равная.
— Возможно, — ответила она.
— Может, еще партию? — решил я попытать счастья.
Она явно колебалась.
— По двойной ставке.
— В смысле?
— Двадцать фунтов против еще одной вещи.
— Ни вы ни я много сегодня не проиграем, правда?
Она устроилась поудобней, пока я разворачивал доску, и мы стали расставлять по местам фигурки из слоновой кости.
Вторая партия длилась чуть дольше первой. Все из-за моей дурацкой ошибки в самом начале: я некстати затеял рокировку в сторону ферзя, и мне потом потребовалось несколько ходов, чтобы исправить ситуацию. Но все же я управился меньше чем за полчаса и даже улучил момент, чтобы подлить вина в бокал Аманде, когда она смотрела в другую сторону.
Девушка, улыбаясь, приподняла подол платья — достаточно высоко для того, чтоб я мог разглядеть верхний край ее чулок. Расстегнула подвязки и не торопясь стянула чулки, чтобы затем бросить их на мой край стола.
— В этот раз я вас чуть не обыграла, — сказала она.
— Едва-едва, — подтвердил я. — Дать вам еще шанс отыграться? Ставка теперь будет ну, скажем, пятьдесят фунтов, — предложил я таким тоном, чтобы все это выглядело как жест великодушия.
— Ставки растут для нас обоих, — многозначительно заметила Аманда, расставляя фигуры на доске.
«Что это она имеет в виду?» — удивился я про себя. Но что бы там ни было, моя соперница уже в дебюте глупейшим образом пожертвовала обе ладьи, так что партия заняла считанные минуты.
И снова она приподняла платье — на этот раз выше талии. Я не мог оторвать глаз от ее бедер, пока девушка расстегивала черный пояс с подвязками. Затем она подняла его у меня над головой, разжала пальцы — и пояс упал на моей половине стола рядом с чулками.
— Когда я потеряла вторую ладью, — признала Аманда, — у меня не осталось ни малейшего шанса.
— Пожалуй, да. Будет справедливо, если я дам вам еще одну возможность отыграться, — ответил я, быстро расставляя фигуры. — Тем более что на этот раз, — добавил я, — вы можете выиграть целых сто фунтов.
Аманда улыбнулась.
— Мне вправду пора домой, — сказала она, передвигая ферзевую пешку на две клетки вперед. И вновь улыбнулась все той же загадочной улыбкой.
Это была лучшая ее партия за весь вечер, а из-за разыгранного Амандой гамбита я просидел за доской более получаса. В самом начале я вообще чуть было не проиграл: сконцентрироваться на защитной стратегии моей соперницы было невероятно сложно. Пару раз, когда ей показалось, что она вот-вот одолеет меня, Аманда даже хихикнула. Но девушка была явно не в курсе, как однажды Карпов разыграл сицилианскую защиту и сумел победить в, казалось бы, безнадежной позиции.
28
В зависимости от правил соревнований игроку, оказавшемуся в патовой ситуации, может быть засчитано поражение или же — как в данном случае — в партии объявляется ничья. — Прим. пер.
29
От нем. patzer (букв. «плохой работник», «халтурщик»), шахматист-дилетант, чья игра не отличается продуманностью и концептуальностью. — Прим. пер.