Китай не проявил особой тревоги, когда в XVI веке его главенству в этом регионе мира был впервые брошен вызов со стороны Японии. Добившись объединения расколотой страны при сегуне Хиаэеси, японцы стали совершать набеги на китайскую провинцию Фуцзянь, захватили Корею. Планы Хидэеси предусматривали завоевание Тайваня, Филиппин, части китайской территории. Однако китайские войска выбили японцев из Кореи, и это на несколько веков отложило реализацию экспансионистских планов Японии.
Занятые решением своих проблем, древние страны не придали особого значения появлению у своих берегов кораблей из не-. знакомой им Европы. Видимо, это обстоятельство не в малой степени способствовало успехам Португалии в Индии за пределами империи Великих Моголов, в ряде малых стран Юго-Восточной Азии, Малайе и Индонезии, которые в это время переживали период раздробленности и междоусобиц. Здесь Португалия смогла овладеть землями, которые принадлежали мелким княжествам. Однако вооруженные столкновения Португалии с Китаем не принесли ей успеха, и португальцы были вынуждены покинуть территорию этой страны. Макао португальцам удалось заполучить в аренду лишь благодаря подкупу влиятельного китайского чиновника. Кроме того, за концессию Макао Португалия была вынуждена ежегодно платить немалую сумму серебром.
Упорные попытки португальцев с середины XVI века закрепиться в Японии, занимаясь торговлей и распространяя там христианство, неоднократно получали энергичный отпор. Наконец, португальские миссионеры были изгнаны, христианство объявлено вне закона, а японцам было строжайше запрещено покидать страну, чтобы они не могли вступать в контакт с идеями, чуждыми японскому духу.
Победа Западной Европы над миром отнюдь не была предрешена. Постоянно укрепляя централизованную власть, продолжая накапливать огромные материальные, интеллектуальные и духовные богатства, успешно развивавшиеся крупные державы Востока не уступали по своему уровню развитию бедной Португалии, еще толком. не преодолевшей последствия феодального варварства. Эти державы могли дать эффективный вооруженный отпор не только Португалии, но и другим западным странам. Их могла ждать судьба крестоносцев, так и не сумевших надолго закрепиться на Востоке. Окончательная победа Португалии или других стран Запада зависела от способности стран Востока к сплочению для отпора агрессорам. Однако страны Востока не только не проявили готовности к созданию единого антиколониального фронта, но даже стали искать вооруженной помощи иноземцев в своих междоусобных распрях. (Кстати, участие в одной из таких стычек стоило жизни Магеллану.)
Во многих странах Востока появление первых европейцев вызывало то любопытство, то страх, то неприязнь, то активное желание немедленно уничтожить пришельцев. Высокомерный ответ китайского императора английскому послу, в котором выражалось снисходительное согласие владыки Поднебесной признать своего далекого английского «вассала» и одновременно нежелание поддерживать торговые связи с «варварской» провинцией, в значительной степени отражали отношение древних цивилизованных держав к заокеанской периферии. Восточные владыки исходили из того, что западные «варвары» будут вечно оставаться таковыми, а древние страны Востока будут вечно превосходить Запад по уровню развития. В неспособности правильно оценить угрозу Запада проявилась негативная сторона древних цивилизаций: инертность мышления, вызванная склонностью полагаться на застывшие представления о мире. Последующая история показала, что эта самонадеянность и неадекватная реакция почти всех стран Востока на появление пришельцев из Европы на их берегах оказалась роковой для них.
В то же время, хотя китайские власти явно недооценивали силы Англии и преувеличивали собственное могущество, очевидно, что покорение Китая и других стран Востока зависело от способности западных стран добиться превосходства над ними. Были ли готовы страны Запала осуществить внутренние преобразования, которые позволили бы им командовать миром, и какие из западных стран были в наибольшей степени близки к ним?
ГЛАВА 31
СТОЛЕТИЕ ОТКРЫТИЙ, КОТОРОЕ ПОТРЯСЛО ЕВРОПУ
Можно утверждать, что появление европейцев на Востоке потрясло Европу в гораздо большей степени, чем восточные страны. Это потрясение было усилено вестями об открытии Америки и Первом кругосветном путешествии. Казалось, что купол, который в соответствии с представлениями простых людей покрывал плоскую Землю, лопнул и перед взором европейцев открылась Вселенная, пугающая своей беспредельностью во времени и пространстве. Мировосприятие цивилизованных народов уже было иным. Стремление проникнуть за пределы очевидного и открыть законы, скрытые за поверхностью, проявлялись в самых разных направлениях человеческой мысли и деятельности людей.
О. Шпенглер писал: «Почти одновременно и в глубине совершенно тождественным образом имели место открытия Нового Света, кровообращения и коперниканской мировой системы». В открытии Леонардо да Винчи кровообращения, утверждал Шпенглер, «заключено глубокое сходство с одновременным открытием Колумба; это победа бесконечного над материальной ограниченностью наличного и осязаемого… Античный человек остерегался отдирать или осмысливать покров, телесный переплет с чего-то космического». Качественно новое мировосприятие проявлялось, по оценке Шпенглера, и в художественном творчестве Леонардо да Винчи: «Леонардо знает только одно, далекое, вечное пространство, в котором как бы парят его образы». В пределах картины он создавал «вырез бесконечности».
Аналогичные тенденции немецкий философ обнаружил и в музыке XVI века: «В учении о гармонии Царлино (1558) появляется настоящая перспектива чистого звукового пространства… Отныне великая задача сводилась к расширению звукового тела в бесконечное, больше к растворению в бесконечном пространстве звучаний.
Великие географические открытия послужили мощным импульсом для переосмысления сложившихся представлений. Отрывшиеся новые горизонты мира, позволявшие художникам и композиторам создавать образы на принципиально новой пространственной основе, раскрыли перед философами, математиками, естествоиспытателями невиданные прежде возможности.
С одной стороны, выход в Мировой океан был логическим продолжением развития цивилизаций. Культура Возрождения, устанавливавшая неразрывную связь между античной культурой и развитием морских государств Италии XIV–XV веков, подготовила выход Западной Европы на океанские просторы и стала знаменем дальнейшего, ее развития в последующие столетия. Вплоть до наших дней западная цивилизация именует себя продолжательницей традиций греческой, римской, иудейской, христианской культур, рожденных в средиземноморских цивилизованных странах. Многие стороны мировосприятия, образа жизни, производства и общественных отношений, сложившиеся в морских цивилизациях, возрождались в океанских державах.
С другой стороны, переход к трансокеанскому этапу развития вызвал качественные перемены в общественном развитии. Осознание шарообразности Земли и ее вращения вокруг Солнца согнуло плоскостное изображение мира и соединило его противоположные края, сделав его замкнутым на Земле и бескрайним во Вселенной. Открытие огромных континентов за океанами, превратившее европейские державы в великанов, одновременно резко уменьшило относительные размеры Земли, сделав ее песчинкой в просторах космоса. Осознание этого последствия Великих географических и астрономических открытий стоило Джордано Бруно жизни. Утрата Землей своего главного положения во Вселенной подрывала веру в господствующее положение незыблемых прежде центров земной власти.
Открытие шарообразности Земли не только изменило представление о том, что далеко, а что близко. Незыблемое представление о том, что находится наверху, а что внизу, рухнуло, после того, как было доказано существование антиподов на земной поверхности. Представление о том, что на земной поверхности может быть только один центр, оказалось ошибочным. Такой центр мог оказаться где угодно, а поэтому претензии столиц прежней окраины цивилизации на роль мировых полюсов могли быть оспорены. Казавшаяся неподвижной Земля вдруг пришла в движение, которое было частью еще более сложных движений. Понимание истинной формы мира, его движущих сил были достоянием лишь людей, приобщенных к образованию.