- Нет. Смотри - всю осень мы прожили в ожидании военных действий со стороны дель Лари и дель Эстори. Мне пришлось остановить, не запускать в работу ряд проектов, которые должны были увеличить наши доходы, к примеру - построить печи для переплавки руды. Если мы будем выжидать, пока наши враги соберутся с силами, то это они будут диктовать нам свои условия. И нападут на нас, когда они будут готовы. А не мы. И именно там, где выберут опять же враги. А не мы...
...Матушка у меня всё же умница, и сразу уловила суть дела:
- Ты хочешь разозлить дель Лари, чтобы он забыл обо всём и ринулся на тебя сразу, как только стает снег?
- Совершенно верно.
Удовлетворённо киваю:
- Весенние работы не позволят графу оторвать много сервов от земли, и в бой пойдёт не так много народа. Основная масса крепостных уцелеет, а, следовательно, перейдёт под нашу руку.
- А если дель Лари успеет объединиться с дель Эстори?
- Там точно такая же ситуация, самое большее, что будет с их стороны, даже если они пойдут вместе - десяток рыцарей, полсотни наёмников...
Тут я скривился настолько презрительно, как только смог...
- ...И, думаю, сотни две ополченцев. Может - три. Не больше. Мы перемелем их в одной битве. Потом сразу же захватим земли обоих лордов и присоединим их к Парда. У дель Эстори огромные залежи великолепной железной руды. У дель Лари - гигантские пахотные угодья. Баронство станет полностью замкнутым на себя. То есть, мы сможем обойтись и без внешних закупок продовольствия и фуража, пустив освободившиеся средства в дело. Сьере Ушур предлагает мне принять половинное участие в экспедиции за океан. Вроде бы там есть земли и люди. Плюс четыре новых замка и крепость, которые значительно усилят мощь баронства.
- Хм... Ты говоришь так, будто уже выиграл эту войну...
Киваю в ответ и расплываюсь в улыбке:
- А разве нет? Война пойдёт на моих условиях, и по моим правилам. Значит, я уже выиграл её.
Доса Аруанн несмело улыбается в ответ, но тут нашу беседу прерывает тихий всхлип:
- Когда вы меня казните?..
Перевожу взгляд на девчонку.
- С чего ты решила, что я тебя убью?
- Но вы же столько тут наговорили всякого... Если кто посторонний узнает, то вам не выиграть войну...
- Вот потому то, девочка моя, ты и будешь под моим личным присмотром. И постоянно при мне. На моих глазах. Утром. Днём. Вечером. Ночью. Чтобы все видели тебя рядом со мной. И знали об этом. И вести себя ты будешь так, словно и есть законная дочь графа дель Лари. Скажу больше - ты даже поедешь со мной на Совет Властителей Фиори. В качестве моей любовницы. Тебе сошьют самые лучшие платья, самую лучшую обувь, оденут самые дорогие украшения и самые большие драгоценности. И целый месяц ты будешь наслаждаться положением, которое тебе не досталось, и которое принадлежит сейчас твоей точной копии лишь потому, что её мать благороднорождённая. Так что, девочка моя, постарайся оправдать свою жизнь...
Она всхлипывает, утирая слёзы рукавом:
- Вы даже имя моё не спросили, сьере лорд... А так делают лишь с теми, кого всё-равно убьют...
Усмехаюсь:
- Я знаю твоё имя. Зачем спрашивать то, что уже и так известно?
Любопытный взгляд сквозь слёзы, снова улыбаюсь и произношу:
- Тебя зовут Иоли... Иоли дель Лари... Правда, милая?
- Я... Я... Юрайта Симс.... Сьере...
- Ей ты станешь после того, как всё будет сделано. А сейчас, и до той поры, пока не кончится война, тебя зовут Иоли дель Лари. Поняла?
Мои глаза вспыхивают ледяным спокойствием бездны, и девочка давит в своём горле всё, что хотела сказать или возразить. Дрожащим голосом послушно повторяет:
- Если сьере барон желает, то меня зовут Иоли дель Лари... И я дочь графа дель Лари...
- Именно. Молодец, малышка. За оставшееся время тебе предстоит научиться очень многому - правильно вести себя за столом, иметь благородные манеры, танцевать. Так что готовься.
- А ночью...
Киваю на дверь своей спальни.
- Умница. Но можешь не бояться. Я не собираюсь трогать тебя. Просто ты должна привыкнуть ко мне, чтобы не шарахаться в самый неподходящий для этого момент и не сорвать игру...
Девчонка обречённо кивает головой.
- Что же, приступим, матушка? Эй, кто там? Замените нам блюда - эти совсем остыли...
... Спустя мгновение появляются слуги, забирают остывшую еду и уносят прочь. Вижу, что моя новая подружка сглатывает слюну. Естественно, проголодалась. Короткое ожидание - двери снова открываются, нам накрывают стол заново. Девочка тянется за ложкой и получает по рукам от матушки:
- Не спеши. Делай всё правильно. Берёшь вот эту штуку и кладёшь на колени...
- Эту?
- И не пищи. Говори нормально.
Иоли номер два кивает и совсем другим голосом, отчего сходство с сестрой становится просто невероятным, даже фантастическим, отвечает:
- Так правильно?
- Умница, девочка. Умничка...
Кое-как мы едим. И я вижу, что она искренне старается. Плюс ей. Может, даже и останется жить... Потом я одалживаю у матушки шубу, одеваюсь сам, и мы вместе Лжеиоли идём в мастерские, где я лично выбираю лучшую материю ей на платья. Бельё ей сошьют из тончайшего батиста, имеющегося на складе... Мастерицы обмеряют девочку, потом я рисую то, что желаю видеть. Женщины ахают от восторга, восхищаются моим вкусом и чутьём. Любопытная головка девочки просовывается у меня под локтем и застывает с приоткрытым ртом:
- Как красиво...
Всё готово на следующее утро, когда начинается торжественная процедура моего утверждения во владении Парда и возложение на меня цепи барона. Вначале приехавшие из монастыря, которому я печатаю книги, монахи, прочитали благодарственный молебен. Потом матушка поклялась на Святой Книге, что я - законный сын барона дель Парда. Ну, так оно, собственно, и есть. Биологически. И доса Аруанн не солгала ни на йоту... Затем я принёс клятву барона. Потом - клятву самой стране Фиори. Расписался в специальном пергаменте о втором. А монахи и свидетели подписали грамоту барона. Дальше был пир. И после первого бокала, поднятого всеми присутствующими, мне на шею торжественно возложили золотую цепь барона дель Парда. В дополнение к серебряной гильдейской... Потом гости продолжили пить, а я спокойно потягивал чуть забродивший сок - вина не хотелось ни капли, а рядом со мной сидела наряженная в новенькие наряды, сверкая дорогими украшениями, Иоли номер два... Девочка держалась молодцом, принимала поздравления, отвечала на комплименты - все принимали её за дочь дель Лари... А гостей явилось предостаточно, со всей округи, ибо приглашения были разосланы заранее. Не явились лишь оба моих врага. И зря... Для них. Хотя бы графу стоило явиться ко мне. Но раз так... Я холоден и спокоен, несмотря на постоянно улыбающуюся маску на лице, бормочущую какую-то чушь и отпускающую комплименты дамам. Очень скоро граф дель Лари узнает, что его дочь была на приведении к присяге у его врага, барона дель Парда. И ему ни за что не опровергнуть это. А зная подозрительность дель Эстори...
- Милая, пойдём, потанцуем, гости желают, чтобы ты открыла бал, как будущая хозяйка Парда...
Этот момент мы оговаривали не раз, но я всё-равно незаметно для остальных напрягаюсь. Лжеиоли играет просто блестяще - её личико кривится в недовольной гримаске, и девушка цедит сквозь зубы:
- Вот стоило только заехать к лучшему мужчине в округе и провести с ним пару ночей, как все сразу же считают меня будущей хозяйкой... Впрочем, если тебе так хочется, дорогой...
Приподнимается на цыпочках, всё-таки я выше её почти на голову, тянется губами к моей щеке. Я чуть наклоняюсь, девушка звонко целует меня в щёку, оставаясь при этом совершенно невозмутимой. Да и невозможно покраснеть под толстым слоем белой пудры - настоящая Иоли белокожа, словно мумия. А у её сестры, или копии - узнаем потом, лицо ещё не отошло от летнего загара... Зал гудит, словно рой рассерженных пчёл - дочь графа дель Лари показала себя шлюхой! Но я делаю знак музыкантам, те вскидывают свои инструменты, и под сводами замка Парда звучит незнакомая до сегодняшнего дня никому из посторонних величественная мелодия, так непохожая ни на что, что они слышали раньше. Гости застывают с изумлёнными лицами, а я, по-прежнему неся улыбающуюся маску, беру девочку за руку и торжественно веду её между столов, поставленных буквой 'П'. Внутри меня словно натянутая струна - вот и второй год, как я тут... Осталось не так много. Ещё столько же раз, сколько прошло. И так четыре раза. Машинально двигаюсь, неслышно напевая в такт музыке и изо всех сил удерживая непрошенный ком в горле, улыбаясь последними усилиями воли. Потому что звучит древний, как сама жизнь, 'Полонез Огинского'...