13 сентября 1946 года. 01:00, Панама, борт линейного корабля «Монтана»
Капитан Пичелли никак не мог уснуть. Весь день его мучило какое‑то гнетущее чувство, сродни тому, что не давало ему покоя в день налета на Перл‑Харбор. И хотя с тех пор прошло уже почти пять лет, морской волк прекрасно помнил это ощущение.
Гоняя команду весь день, офицер надеялся, что хоть это поднимет настроение, но с каждым часом становилось только хуже. Уже ночью, когда на небе зажигались звезды, капитан не выдержал и, приказав всем быть максимально бдительными, отправился в каюту – снимать напряжение и тревогу единственным известным ему способом – парой бокалов виски и сном.
В то время, пока капитан Пичелли боролся с тревогой и бессонницей, неподалеку от борта его корабля из воды появилась почти невидимая во тьме фигура. Водолаз, почти не таясь, подплыл к стальному гиганту и внимательно прислушался.
Было довольно тихо – самым громким звуком был плеск воды, бьющей по серой громаде американского корабля. Выждав некоторое время, человек в черном костюме исчез под водой.
Еще несколько минут спустя рядом с линкором вынырнуло уже несколько людей, ничем не отличимых от своего собрата, уверенно подплывшего к самому борту.
Первый – а в этой группе как‑то не принято было называть всех по именам, позывные и не более того, – спокойно осмотревшись, извлек откуда‑то необычные приспособления, весьма похожие на присоски. После чего начал двигаться по борту «Монтаны» вверх с такой скоростью, словно этот самый борт лежал в горизонтальном положении.
Появление на палубе прошло незамеченным – вахтенный матрос, как раз проходящий мимо, даже не успел ничего понять, – темнота за бортом вдруг словно сгустилась, обретя плотность, и пульнула в шею острой иголкой. Прежде чем паренек в форме успел что‑то сделать, он уже лежал на палубе, а Первый закреплял тросы. Впервые за много‑много лет боевой корабль подвергался абордажу.
Если бы кто‑нибудь осветил в этот момент осаждаемый линкор прожектором, он бы увидел потрясающую воображение картину – по сброшенным веревкам на «Монтану» поднимались десятки одетых в черные комбинезоны людей.
– Первый? – вопрос Второго, смуглого мулата, уже снявшего маску и вытащившего из чехла автомат, был скорее утверждением – Вальдес уведомлял‑спрашивал у командира, можно ли ему приступать к операции.
Первый, окинув взглядом стремительно заполняющуюся палубу, кивнул:
– Ты знаешь, что делать. Давай.
Второй вскинул руку и махнул в сторону мостика. Стоящих на вахте матросов и офицеров ждал очень неприятный сюрприз.
Капитан Пичелли уже проваливался в сон, когда раздавшийся где‑то рядом выстрел буквально вышвырнул его из койки.
– Что за…? – Сердце, измученное тревогой, подсказывало капитану, что все плохо. Очень.
Но убедило его в этом совсем не сердце – корабль, после выстрела словно замерший, буквально взорвался автоматными очередями.
Монстр, на просторах океана способный утопить любую посудину – от рыбачьей лодки и до авианосца (при некотором везении) включительно, – оказался беспомощен перед хорошо подготовленной диверсионной группой.
А Первому хотелось рвать и метать – стрельба началась слишком рано. И хотя в этом не было их вины – один из янки сидел с револьвером в руках, видимо, чистя оружие, – все равно это было неприятно. «Атланта» – легкий крейсер, стоящий неподалеку, – еще захвачена не была и могла наделать дел своими многочисленными пушками.
«Девятая группа хорошо подготовлена. Справятся. Хотя придется им повозиться», – мелькнувшая мысль ничуть не сбила концентрацию, и вывалившегося из кают‑компании коммандера Первый снял, даже не задумавшись.
Раздававшиеся то тут, то там автоматные очереди, изредка сопровождаемые пистолетными или револьверными выстрелами, явно говорили о том, что все пошло не по плану. Но, с другой стороны, в отличие от группы майора Родригеса, действовавшей на охраняемой армейскими силами авиабазе, группе Первого здесь серьезного сопротивления быть в принципе не могло – морские пехотинцы веселились на берегу, а у матросов и офицеров ничего серьезнее пистолетов не было. Хотя и пистолет в умелых руках может доставить множество неприятностей в узких коридорах громадного корабля.
– Якорь вам всем в задницу. Гребаные ублюдские комми! – вытащив наградной «кольт‑1911», Пичелли осторожно перемещался по коридору, прикрытый с тыла старпомом, вооруженным ножом. Мысли разбегались в голове, словно тараканы при включенном свете.
– Сэр, но откуда здесь коммунисты? – удивленный старпом даже приостановился.
– Из‑за океана, идиот. А как ты думаешь?
– Но…
Договорить американец не успел – появившийся в коридоре Седьмой короткой очередью уложил обоих. Уже проходя мимо, он заметил выпавший из ослабевших рук Пичелли пистолет. Наградной «кольт» – хороший трофей для молодого офицера, не так ли?
– Машинное отделение – наше, – шипение уоки‑токи сообщило Первому, что пора приниматься за вторую часть операции.
– Второй этап. Повторяю: второй этап, – даже не убрав рацию, командир диверсантов натянул на голову противогаз.
Присутствовавший рядом Двенадцатый уже откручивал вентиль на баллоне с газом. Команде американского корабля, построенного специально для поддержки десантных подразделений и даже успевшего выпустить сотню снарядов по японским позициям на Окинаве, предстояло столкнуться со снотворным газом. В этот момент Первый еще раз возблагодарил Бога, что президентэ оказался достаточно умен, чтобы раздобыть чертежи этого монстра. Иначе нужные клапаны его команда искала бы до посинения.
Многочисленные группы южно‑американских спецназовцев, с успехом взявших под контроль ключевые точки линкора, в том числе и блокировавшие в кубриках многочисленную команду, получив приказ командира, натягивали противогазы и откручивали вентили на баллонах, бесконечным потоком идущих теперь уже и с берега – майор Родригес, взявший на себя самую тяжелую часть операции, про захват порта не забыл, отправив туда одну из лучших своих команд.
Газ, практически невидимый, но зато хорошо слышимый в шипении многочисленных емкостей, начинал свое беспощадное расползание по вентиляционной системе «Монтаны»…
13 сентября 1946 года. 01:22, Панама, борт эсминца «Элдридж»
– Ничего не понимаю. Кто‑нибудь может мне объяснить, какого хрена происходит? – разбуженный вахтенным офицером капитан Стронски протирал глаза, пытаясь понять, что за выстрелы разносятся над водой.
– На «Монтане» стреляют, сэр. – Ответ вахтенного, ничего не прояснив, только лишь разозлил Стронски.
– Это я, черт побери, и так вижу и слышу! Какого хрена они там стреляют – вот что мне интересно!
Узнать ответ на этот вопрос капитану так и не довелось – облепившие дно его корабля мины, заботливо установленные еще одной группой подводного спецназа, рванули как раз в этот самый момент…
13 сентября 1946 года. 10:00, Панама, борт линкора «Монтана»
– Значится, так, мистер, я попробую объяснить в последний раз, – полковник Сезарро погрозил гордо стоящему американцу в военно‑морской форме пальцем и укоризненно покачал головой. – По пунктам. Первое: порт и город наши. Полностью.
– Ненадолго, – презрительно скорчил гримасу моряк.