— Я все расскажу, Санти. Ты узнаешь о Швейцарии все.
— Тебе надо отдохнуть.
— Я хотела бы провести с тобой всю ночь.
— Знаю. Но ты вернулась. Я мечтал о том, что ты вернешься, каждый день.
— Ты все именно так себе и представлял?
— Нет, я думал, что приду в бешенство, но, когда увидел тебя, мне показалось, будто мы расстались с тобой только накануне. Ты совсем не изменилась. Ничуть, моя королева.
Он посмотрел на нее с такой нежностью, что у нее на глазах выступили слезы.
— Я люблю это старое дерево, — проговорила она, отворачиваясь, чтобы скрыть свои чувства. — Оно видело, как мы росли, как страдали, как любили. Никто не знает нас так хорошо, как дерево омбу.
Санти глубоко вздохнул и сжал ей руку.
— Я никогда не позволяю детям приходить сюда.
— Я знаю. Твой сын рассказал мне.
— Как глупо, на самом деле. Я не хотел, чтобы мои дети жили в мире фантазий. Загадывали желания, как мы.
Она в ответ тоже сжала его руку.
— Я знаю, но для меня это дерево всегда значило очень много. Это наше маленькое королевство. Для меня омбу всегда будет ассоциироваться с детством, безоблачным и светлым. Оно во всех моих воспоминаниях. И потом, мое главное желание оно все же исполнило.
Он рассмеялся. Его печаль развеялась сама собой.
— Наверное, я вел себя глупо.
— Думаю, не будет никакого вреда разрешать детям приходить сюда. Помнишь, как мы карабкались на его ветки?
— Ну, тогда ты была еще довольно спортивной девушкой!
— Тогда?! Да я за несколько песо залезу на самую верхушку.
Они начали подниматься наверх вместе. Когда они нащупали, наконец, под ногами толстую ветку и встали на нее, перед ними открылся божественный пейзаж: солнце, в очередной раз побеждая ночь, собиралось взойти, окрасив кромку горизонта в золотисто-розовый цвет.
Глава 41
Суббота, 8 ноября 1997
София проснулась около полудня от пения птиц, и у нее возникло какое-то странное ощущение, словно последние двадцать три года жизни прошли во сне. Комнату наполняли запахи пампы и эвкалиптовых деревьев. Она пыталась продлить очарование момента. Перенесясь в детство, она почувствовала небывалую легкость во всем теле. София так боялась встретиться с прошлым, так противилась ностальгии, которая могла разбить ей сердце! Но оказалось, что страхи ее были напрасны. Она лежала, как завороженная. Перед ней словно переворачивались страницы ее жизни, но так быстро, что она не успевала, как следует задержаться хотя бы на одной из них. Ей не хотелось вставать с постели. Она так долго отгоняла воспоминания, что теперь, когда у нее появилась возможность пережить детство и юность заново, она с радостью это делала. Сердце Софии просило повернуть время вспять, когда она юной девчонкой вскакивала с постели и мчалась на встречу со своим наставником по игре в поло, Жозе.
Когда она все же заставила себя открыть глаза, то увидела чемодан. Но тут же она ощутила на своей коже запах Санти, а на губах следы его поцелуев и прикоснулась к своему лицу, вдыхая этот знакомый пряный запах снова и снова, как драгоценную эссенцию. Она вернулась. И Санти любил ее, как прежде. Но Мария умирает, и эта мысль вдруг вернула ее к жестокой реальности.
Время завтрака миновало, и Софии даже не пришло в голову, что отец может ждать ее на террасе. Об этом позже сказала ей Соледад. Все помыслы Софии были только о Санти. Она скучала по отцу, хотела его видеть, но, быстро преодолев сомнения, направилась в сторону дома Чикиты. Она прошла мимо Анны, которая сидела, спрятав лицо под широкими полями шляпы, и читала журнал. «Как мало меняются привычки», — подумала София, и в этот момент Анна подняла глаза и улыбнулась дочери. Она ответила ей улыбкой, хотя и немного натянутой. Ее мать знала, куда она направляется, поэтому не было нужды объяснять ей.
Еще не войдя в дом, София услышала звуки вальса Штрауса. Музыка наполнила ее сердце радостью. Мария сидела на террасе. Ее ноги были укутаны одеялом, а голова прикрыта шляпой с цветком. София заметила, что на щеках кузины появился румянец, а глаза наконец-то заблестели, как в былые времена. София протянула ей руку.
— София, — нежно улыбнулась ей Мария.
— Ты выглядишь намного лучше, — заметила София.
— И чувствую себя тоже лучше.
Гладя на ее худенькое лицо, Софии хотелось верить, что она пошла на поправку. Она не могла представить себе, чтобы такой хороший человек, как Мария, мог умереть. Только не теперь, когда они заново открыли для себя ценность дружбы.
Чикита поливала цветы в доме, а дети Марии играли по дворе и катались на качелях.
— Все остальные пошли на теннисный корт. Или позагорать возле бассейна, — добавила Мария. — Ты тоже можешь пойти к ним, если хочешь.
— Ты утомилась оттого, что все суетятся вокруг тебя? — спросила София.
Она не хотела, чтобы Мария подумала, что находиться с ней — это обременительная обязанность.
— Честно говоря, да. Мне бы не хотелось, чтобы все волновались только из-за того, что я умру.
Она грустно взглянула на кузину и опустила глаза.
— Надо верить даже в чудо. Вдруг все обойдется? — сказала София с надеждой в голосе.
— Я бы очень этого хотела. Это был бы приятный сюрприз, — вздохнула Мария. — В больнице у тебя такое ощущение, будто ты уже умер.
— Не будем говорить о плохом. Давай вспоминать старые времена, — предложила София.
— Нет, я лучше послушаю, как ты прожила эти двадцать три года. Я закрою глаза, чтобы лучше все представить.
София откинулась на спинку стула. Мария погрузилась в дремоту. София представила себе, как было бы здорово, если бы обстоятельства не развели их в разные стороны.
Как всегда, по субботам устраивались пикники. Запах готовящейся на открытом огне говядины разливался в воздухе, и София наблюдала, как вся семья собиралась под высокими эвкалиптовыми деревьями. Мария зашла в дом, поддерживаемая своей сиделкой, так как не могла есть вместе со всеми остальными: шум за столом слишком утомлял ее. София уже успела забыть, как весело, с криком и смехом, проходят семейные сборища.
Ничего не изменилось, за исключением того, что лица родных ей людей немного постарели. Появились новые, незнакомые — София думала о детях. Клара потребовала, чтобы ее усадили рядом с тетей. Взяв ее за руку, она повела ее к столам, уставленным разными блюдами. Она получала огромное удовольствие, рассказывая Софии, из чего и как они приготовлены. Прежде всего, она решила выбрать аппетитный кусочек мяса для тети, и София благосклонно кивнула, а потом пришла очередь салата и картофеля. София посмотрела на серьезную мордочку племянницы, и ей вдруг захотелось обнять своих девочек. Клара заметила, как изменилось выражение лица тети, и вопросительно взглянула на нее с улыбкой, после чего начала подкладывать вкусные кусочки и на свою тарелку.
Если бы София заставила себя задержаться на мысли о доме чуть подольше, то она наверняка услышала бы, как взывает к ней совесть, просит остановиться и подумать о будущем. Но Софии было не до того. В это время появились Санти с Панчито и сели рядом с ней. Она внимательно следила за каждым движением своего возлюбленного, который перебрасывался с ней и с братом ничего не значащими фразами. София не могла бы повторить, о чем они говорили, настолько ее захлестнули эмоции.
Санти и София всегда умели общаться без слов, для этого у них был свой секретный код. Они разговаривали взглядами, а жесты, на которые никто не обратил бы внимания, были исполнены для влюбленных особого смысла. София заново переживала свою юность, не замечая того, что декорации вокруг них давно изменились. Ей казалось, что она осталась такой же, как прежде, что Санта-Каталина приняла, наконец, свою блудную дочь, что ей даровано это за пережитые муки и боль. Умом она понимала, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку, но сердцем пока не готова была это признать. Если Санти был рядом, все в этом мире было наполнено гармонией и высшим смыслом.