На мгновение Алек застыл со стаканом в руке, рассматривая его содержимое.
– Тебе Сэм рассказывал, как мы были на рыбалке?
– Да.
– Он еще сущий ребенок. Ты хорошо его воспитала.
– Спасибо.
– Было… трудно одной?
– У меня много помощников.
– Ты говоришь о своих братьях? И родителях? Я всегда знал, что ты из хорошей дружной семьи. Мне… мне не следовало тогда делать поспешных выводов, – признался он.
– Вот именно, не следовало.
– Как они… восприняли, когда ты… когда ты поняла? Они…
Он остановился, не находя подходящих слов, Лицо его напряглось, щеки лихорадочно горели. Либби не знала, что и думать. Неужели его действительно интересовало, что думали тогда о нем ее родные? Разве такое объяснишь?
Ничто не может сравниться с тем, через что ей пришлось пройти – и не только в отношениях с семьей, но и со всем городом.
– Мои родители пришли в ужас, когда узнали, – честно сказала Либби, не скрывая истинную правду. – Совсем упали из-за меня духом, и я это понимала. Зато они не позволили упасть духом мне. Всегда были рядом со мной и во всем мне помогали.
– В отличие от меня.
На это Либби нечего было ответить.
Алек потер рукой затылок.
– Как это было? Я имею в виду… беременность. – Он с трудом произнес это слово вслух. – Наверное, тяжело пришлось?
Либби пожала плечами.
– Первое время меня часто тошнило. Но я училась, и мне было некогда зацикливаться на себе. А сами роды прошли благополучно.
– Тебе повезло.
Иронично скривив губы, она спросила:
– Неужели?
У Алека хватило совести покраснеть и отвести глаза.
– Обед готов, – заявил появившийся в дверях Луис, и Алек с облегчением перевел дыхание.
– Все выглядит замечательно, Луис, – сказала Либби, когда двоюродный брат Мэдди подал на стол жареных моллюсков с горошком и рисом, свежий салат, стручки фасоли и лимонный пирог на десерт.
Одного только ужина было бы достаточно, чтобы произвести на Сэма впечатление, но Джулиет буквально сразила его своим домиком на дереве.
– Ты должна посмотреть, мамочка, – сказал он, с удовольствием поглощая рис. – Давай дома построим такой же, на дубе. Дедушка мне позволит. Я знаю, обязательно позволит. – Глаза мальчика возбужденно сияли.
– Может быть.
– Позволит, – уверенно повторил Сэм.
– Ты живешь с дедушкой и бабушкой? – спросил Алек.
– Они живут рядом. Я к ним часто хожу. Дедушка мастерит для меня всякие штуки. Недавно соорудил самолет, который по-настоящему летает с дерева. А бабушка печет самое вкусное печенье в мире!
– Жаль, что у меня нет дедушки и бабушки, – сообщила Джулиет своей тарелке. Это были первые слова, которые она произнесла за весь ужин.
Либби с удивлением посмотрела сначала на Джулиет, потом на Алека. Конечно, трудно предполагать, что хваленый продюсер Леопольд Гессе, отец Марго, станет уделять девочке свое драгоценное время. Но родители самого Алека, очаровательные и вполне земные люди, были, насколько ей помнилось, просто созданы, чтобы ухаживать за внучкой.
– Мой отец умер шесть лет назад, – сказал Алек, отвечая на ее невысказанный вопрос. – От сердечного приступа. А мама скончалась прошлой осенью.
Нескрываемая грусть прозвучала в его голосе, черты лица исказила боль утраты.
– Прости, Алек, я не знала.
Он кивнул.
– Ничего. – Затем, не желая больше говорить на больную тему, повернулся к Сэму: – Ну что, пойдем снова ловить рыбу?
Прежде чем Либби успела вмешаться, Сэм радостно закивал:
– С тобой гораздо интереснее. Лайман слишком уж любит командовать.
– Лайман знает, что говорит.
– Ага, – тут же согласился Сэм.
Разговор, который пошел дальше, был для Либби одновременно и мучительным, и приятным.
Взаимное влечение между отцом и сыном, раньше казавшееся Либби несущественным, теперь нельзя было отрицать.
Она видела, что Джулиет не спускает с них обоих глаз, изредка переводя взгляд на нее. Но каждый раз, когда Либби улыбалась ей, девочка застенчиво отводила глаза. Странно, как это у высокомерной Марго могла родиться такая дочка…
Тряхнув головой, она принялась расспрашивать Алека про работу.
– Мэдди говорит, ты только что закончил фильм.
– Наоборот, это фильм только что едва не прикончил меня.
Алек вздохнул и, отставив тарелку, потянулся. Легкая рубашка тесно облегала крепкие мускулы.
Либби затаила дыхание.
– Что, тяжело пришлось?
– Несовместимые личности. Природные катаклизмы. Забастовки. Укусы гремучих змей. Сама знаешь.
– Не сомневаюсь, ты был на высоте, подобными трудностями тебя не запугать. Он вскинул голову.
– Ты слишком уверена во мне.
– Просто я тебя знаю, – сказала она прямо. – Ты всегда добиваешься того, чего хочешь.
– И никогда не позволю кому-либо встать на моем пути. Ты это хочешь сказать? – Глаза Алека сузились.
Она покачала головой, стараясь не попасться на удочку.
– Я имела в виду, что помню тебя именно таким.
Алек посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом, но Либби сидела, уткнувшись в тарелку.
После ужина Джулиет по предложению Алека показала Сэму новый набор «лего», и дети принялись сооружать ракету, во время чего Сэм ежесекундно докучал Алеку вопросами и требованиями похвал. В конце концов Алек тоже уселся вместе с ними на пол.
Наблюдая, как их головы – две темноволосые и одна белокурая – увлеченно склонились над конструктором, Либби почувствовала нарастающую боль в груди.
Ей вдруг страшно захотелось поскорее уйти домой и – одновременно – чтобы вечер длился вечно.
Когда пробило девять, она резко встала, не в силах больше терпеть эту муку.
– Нам пора идти.
Продолжая сидеть на полу, Алек поднял к ней лицо.
– Еще рано.
Либби покачала головой и красноречиво посмотрела на зевающую Джулиет.
– Только не для детей. Да и Сэму завтра с утра в школу.
Алек встал на ноги и отряхнулся.
– Он мог бы приходить к нам поиграть с Джулиет. Ей скучно.
– Нет. – Это меньше всего входило в планы Либби. – Сэм ходит в школу, у него там друзья. Если Джулиет скучно, почему бы и ей не посещать школу?
От такого предложения Джулиет вся съежилась.
– Нет, – столь же непреклонным тоном отрезал Алек. – Я хочу, чтобы она была со мной, – добавил он более примирительно.
Либби пожала плечами.
– Как знаешь. Спасибо за ужин. Идем, Сэм.
Она открыла дверь, Алек вышел следом.
– Я вас провожу.
– Совсем не обязательно. У меня есть фонарик.
– Я вас провожу, – повторил он не терпящим возражений тоном.
– А как же Джулиет…
– Джулиет может сама лечь в постель. Луис не уйдет, пока я не вернусь.
Ну как его остановить? Решительный отказ заставил бы Сэма задуматься, почему она возражает. И еще это могло открыть Алеку, что он значит для нее гораздо больше, чем сам догадывается. Либби передернула плечами и быстро обернулась.
– Спокойной ночи, Джулиет.
Пара огромных голубых глаз на мгновение встретилась с ее.
– Спокойной ночи.
Либби была на полпути к дорожке, когда с крыльца послышался тонкий голосочек:
– Когда вы придете еще?
Она с удивлением оглянулась.
– Не знаю. Но когда Луис поедет за покупками, ты приходи ко мне, ладно?
Джулиет просияла, потом помахала ручкой и закрыла дверь.
– Не говори того, о чем пожалеешь потом, – пробурчал Алек, следуя за ней; Сэм, освещая дорогу, шел впереди, еле волоча ноги.
Либби остановилась и взглянула на Алека.
– Что ты хочешь этим сказать?
– У тебя нет для меня времени.
– При чем здесь ты? Я никому не навязываю родственных отношений, – резко сказала Либби.
Алек сквозь зубы втянул прохладный ночной воздух. Немного помолчал, потом негромко проговорил:
– Она много потеряла. Я не хочу, чтобы у нее появилась надежда.
– Я всего лишь предложила зайти, только и всего.
– Знаю.
Но по его грустному голосу Либби поняла, что он подумал, будто Джулиет может к ней привязаться, мечтая о более тесных отношениях.