Он наблюдал, как капелька пота соблазнительно стекала между ее грудей, и потерял самообладание. Каждый нерв его тела вибрировал, когда он, задрожав, сделал последний глубокий толчок и упал на ее очаровательную, маленькую грудь. Мелкая дрожь еще несколько раз сотрясала его, пока он лежал, тяжело дыша, полностью удовлетворенный после напряженных недель, проведенных в ожидании этого момента. Эта мысль лишала его покоя, но он отбросил ее, скатившись с нее на постель.
Мадлен почувствовала волну первобытной мужской власти, которая достигла наивысшей точки где-то глубоко внутри нее. Когда его тело сотрясла конвульсивная дрожь и он обмяк, прекратив ласкать ее, она поняла, что все кончено. Мадлен прильнула к нему, пытаясь побороть неуемную жажду, которая все еще горела внутри нее, хотя интуитивно она понимала, что его желание было удовлетворено. Когда же он скатился с ее тела и лег на бок, она ощутила разочарование и озноб, несмотря на испарину, которая покрывала их разгоряченные тела в теплом ночном воздухе.
Отчаянная жажда удовлетворения заставила ее сесть в кровати и залюбоваться его обнаженным телом в мерцающем лунном свете, проникающем через открытое окно. Квинтин лежал, прикрыв одной рукой глаза, пресыщенный, отстранившись от нее. Разочарование и гнев начали возрастать в ней, когда она смотрела, как медленно и равномерно поднималась и опускалась его грудь. Он спал крепким сном!
Ее взгляд окинул его длинное, смуглое тело, заметив небольшие шрамы, выпуклости мускулов, завитки черных волос на груди и в паху. Она осторожно протянула руку, страстно желая прикоснуться к нему, снова ощутить жар его тела, затем уронила ее: стоит ли усиливать свое страдание? Возможно, испытывать удовольствие в постели — привилегия мужчин, хотя это не то, что писал в своей книге мистер Клиленд, но, в конце концов, он ведь тоже мужчина. Она снова откинулась на подушки, взяв простыню и накрыв ею их обоих. Беспокойно поворочавшись некоторое время, она погрузилась в дремоту.
Квинт проснулся несколько часов спустя. Луна уже плыла высоко в ночном небе, и ее серебристое сияние просачивалось сквозь сетку, опущенную над кроватью. Мгновенно он ощутил присутствие Мадлен. Комната была наполнена пьянящим мускусным запахом секса, смешанным со слабым ароматом жимолости. Он повернулся и окинул взглядом ее маленькое тело, беспокойно мнущееся под простыней. Он почувствовал, что снова возбуждается. «Проклятье, мне достаточно одного лишь взгляда на нее!» Это была его последняя ясная мысль, прежде чем он сдернул с нее простыню и отшвырнул в сторону.
Почувствовав, как что-то резко скользнуло вдоль ее тела, Мадлен очнулась от своего тревожного сна и обнаружила, что муж пожирает ее взглядом своих темных, пронзительных глаз. Его рот нашел ее губы, заставляя ее открыться его свирепому, требовательному поцелую. Затем он стал лизать и покусывать ее шею, опускаясь ниже до тех пор, пока его губы не коснулись ее груди, вырвав у нее стон наслаждения. Она приподнялась навстречу его ласкающим, дразнящим губам, снова ощутив неуемную жажду во всем теле. Она снова безрассудно позволяла ему разжечь огонь внутри нее, который мог свести ее с ума.
Квинт почувствовал ее слабый протест, когда она попыталась освободиться от его настойчивых объятий, но лишь крепче прижал ее к себе, прошептав:
— Я могу помочь тебе, Мадлен… только позволь мне.
Он раздвинул ее ноги и вошел в нее. Она была влажной и жаждущей, так сладостно, распутно жаждущей. Он начал медленное погружение в ее атласную плоть. Она прильнула к нему, впиваясь ногтями ему в плечи, приподнимаясь навстречу его движениям. Он придерживался медленного, ровного ритма, жестко контролируя свое тело, наблюдая, как напряжение нарастает и нарастает в ней.
Экстаз доводил Мадлен до исступления, как и в первый раз. Если все сейчас закончится, она не вынесет этого. Она царапала его спину ногтями, упиваясь безумным блаженством, которое неуклонно нарастало, расходясь по всему телу из самого центра ее существа. Затем она почувствовала первые сокращения и приподняла ягодицы с кровати. Его глаза были прикованы к ее лицу, когда она вскрикнула и изогнулась, затрепетав всем телом от неописуемого блаженства. На этот раз, когда он тоже вскрикнул и задрожал, она поняла.
Слезы скатились из-под ее густых ресниц. Квинт провел пальцами по серебристым дорожкам, пролегшим по ее щекам. Он не знал, что сказать, поэтому просто поцеловал их, легко и нежно.
Ее глаза медленно открылись, мечтательные и рассеянные, в то время как одна маленькая рука гладила его лицо, начинающее уже покрываться колючей черной щетиной.
— Это было самое восхитительное в моей жизни, — прошептала она, устраиваясь в его объятиях.
Квинт держал ее, наблюдая с растерянным выражением лица, как она почти сразу же погрузилась в глубокий сон.
— Такая способная ученица моя жена, — прошептал он в неподвижный ночной воздух.
Рассвет пришел горячим и золотым Квинт выскользнул из сонных объятий Мадлен и пошел в гардеробную, чтобы отдать распоряжение приготовить ванну Потом, сидя в теплой воде, он мрачно размышлял о прошедшей ночи. Его жена была не только красавицей, она была еще и страстной натурой в придачу — совсем не те качества, которые он хотел видеть в матери своих детей. Она была такой жаждущей, как большинство опытных развратных женщин, с которыми он спал, несмотря на девственную кровь, которая растеклась по простыне, на которой они лежали. Вчера еще невинная, как долго она будет довольствоваться одним мужчиной?
Квинт не был глуп, он знал, что он красивый мужчина и превосходный любовник. Но неизвестно, что может прийти в хорошенькую головку женщины, когда за ней начнет ухаживать другой мужчина, который завладеет ее воображением. Одному богу известно, сколькими женщинами — шлюхами и родовитыми дамами — они с Девоном обменивалась друг с другом. Он не мог допустить такого распутства в женщине, носящей его фамилию. Но выбора нет, Мадлен его жена, на радость и горе. Он поклялся оберегать ее.
Мадлен проснулась от звуков плещущей воды, идущих из гардеробной Квинтина. Она села в середине большой кровати и подтянула колени к груди, вспоминая ночь. Как чудесно это было! Эта ночь превзошла самые ее безумные предположения и мечты. Несмотря на враждебность и недоверие, с которых начались их отношения, их брак был многообещающим.
Пусть она пока ничего не ведала о таинственном прошлом Квинтина Блэкхорна, но точно знала, что он желал ее, а она его. «Прекрасный фундамент, на котором можно построить брак», — подумала она. Мадлен улыбнулась и еще раз обняла себя, затем соскользнула с кровати и торопливо надела отброшенную ночью сорочку.
Квинт вернулся одетый в белую гофрированную рубашку, коричневый жилет и кожаные бриджи. Он остановился в дверях, скрестив на груди руки, и устремил взгляд на свою жену, которая стояла перед большим овальным зеркалом, пытаясь распутать свои волосы. При скрипе его начищенных сапог она повернулась, вспыхнула и застенчиво улыбнулась.
— Если ты позвонишь Нел, она поможет тебе управиться с твоими волосами, — сказал он, прилагая усилия к тому, чтобы его голос звучал бесстрастно, хотя все инстинкты подталкивали его пересечь комнату и заключить ее в объятия.
Она сделала нерешительный шаг вперед, нервно сжимая в руках расческу.
— Я… я не хотела звать Нел, пока мы не поговорим. Он не шевелился, с кажущейся вялостью прислонившись к дверному проему.
— И о чем же ты хочешь поговорить, Мадлен? Она почувствовала, как краска залила ей щеки.
Он не делал ничего, чтобы помочь ей в этом!
— Прошлая ночь была… в общем, после всех наших прежних… э… неудач — ну, теперь я чувствую, что у нашего брака есть надежда, Квинтин. — Она посмотрела в эти бездонные зеленые глаза. Что-то в его настороженной позе подсказывало ей, что он намеренно сдерживает себя, стараясь снова воздвигнуть между ними стену, которая разрушилась прошедшей ночью.
Мадлен пересекла расстояние между ними и положила одну руку ему на грудь. Его сердце учащенно забилось. Она улыбнулась и мягко сказала: